Гу Мулань вкратце пересказал всё с самого начала. Цзя Чжэньчжэнь стояла рядом и оценивающе разглядывала прибывшего: две полоски и одна звёздочка на погонах — чин немалый. Его стройная, подтянутая фигура в военной форме выглядела особенно представительно, и она невольно задержала на нём взгляд чуть дольше обычного. Гу Мулань, чья половина внимания была прикована к ней, заметил, что её глаза слишком долго задержались на Чжан Лэе. Незаметно он чуть сместился вперёд и прикрыл собой половину фигуры друга. В душе у него всё сжалось: «Этот парень… Приехал — так приехал, зачем надевать парадную форму!»
Чжан Лэй, будучи разведчиком, сразу уловил перемену в выражении лица своего детского друга. Сделав вид, что только сейчас заметил девушку, он улыбнулся:
— Эй, старина Гу, а кто эта милая девушка? Представь-ка нас.
Гу Мулань не осталось ничего другого, кроме как с досадой представить их друг другу:
— Чжэньчжэнь, это мой друг Чжан Лэй. А это Цзя Чжэньчжэнь.
Больше ни слова он добавлять не пожелал.
— Здравствуйте, старший брат Чжан! Сегодня вы нам очень поможете.
— Не стоит благодарности, сестрёнка Чжэньчжэнь! Сестра старого Гу — и моя сестра.
— Ладно, хватит болтать, займёмся делом, — прервал Гу Мулань их приветствия, не желая давать им возможности общаться дольше. Ему совсем не хотелось, чтобы, даже не успев признаться в своих чувствах, он вдруг обзавёлся соперником.
Все сели в машину. Чжан Лэй сам сел за руль, а Цзя Чжэньчжэнь и Гу Мулань заняли места рядом с ним в кабине. Старый армейский грузовик легко вмещал троих. И не зря — эта машина явно была приспособлена для перевозок по горам: она мчалась по серпантину без малейших усилий, и уже через час они ворвались в деревню Цзяцунь, что было в разы быстрее, чем на тракторе.
У входа в деревню собралось человек двадцать-тридцать мужчин, которые помогали грузить овощи на трактор. Поодаль толпились женщины с детьми, болтали, наблюдали за происходящим и присматривали за домашней птицей. Зимой в деревне особо нечего делать — все рады хоть какому-то развлечению. К тому же почти у всех в деревне были товары на продажу семье Цзя, и все с надеждой ждали хороших новостей. Особенно оживились, когда увидели, как к деревне подъехал настоящий военный грузовик. В те времена люди с большим уважением относились к военным.
Цзя Чжэньчжэнь выпрыгнула из машины и вытащила из рюкзака несколько пачек сигарет, купленных в городе, и протянула их главному среди мужчин:
— Дядя Дунпин, спасибо вам за труды сегодня. Пусть все закурят, расслабьтесь немного.
Затем она передала рюкзак тёте Цуйхуа:
— Тётя, я возвращалась в спешке, успела купить только немного молочных конфет. Пусть все сладко роток приголубят.
Люди с радостью приняли подарки — главное ведь внимание. Мужчины молча закурили дорогие сигареты с явным удовольствием, но руки своих не замедлили ни на секунду. Женщины же были гораздо разговорчивее и тут же начали расспрашивать:
— Чжэньчжэнь, как дела с продажами? Хорошо идёт? А то ведь гора какая — боимся, вдруг не распродадите!
— Да уж, сколько всего навезли! Что, если не продастся?
— Не волнуйтесь, тёти и снохи, — успокоила их Цзя Чжэньчжэнь. — Первую машину уже полностью распродали! Перед магазином очередь выстроилась. Всю птицу уже заказали! Поэтому мы и приехали за новой партией на грузовике.
Её слова подействовали как успокаивающее. Все вздохнули с облегчением — ведь от этой поставки зависело благополучие целых семей.
— Но мне нужно попросить вас ещё об одной услуге, — продолжила Цзя Чжэньчжэнь и объяснила, что для удобства транспортировки и продажи птицу нужно заранее разделать.
Люди засмеялись:
— Да что там просить! Смотри только!
Все были опытными хозяйками и хозяевами, для кого разделка птицы — дело привычное. Однако объём работы был внушительный: более восьмисот голов птицы требовали чёткой организации. Тут и проявились настоящие лидеры.
Мужчины во главе с дядей Дунпином разделились: десяток человек занялись погрузкой на грузовик и трактор, остальные, самые проворные, побежали домой за тазами, вёдрами, котлами и заодно позвать ещё помощников.
Женщины же под руководством общительной и энергичной тёти Цуйхуа распределились по группам: одни тут же развели печки и стали греть воду, другие занялись забоем птицы, а остальные — ощипыванием и потрошением.
Как только распределили задачи, деревенские сразу же приступили к работе. Вдоль дороги выстроилась длинная цепочка людей, занятых своим делом. Никто даже не подумал спросить, сколько за это заплатят, — все просто взялись за работу. В то время деревенские ещё не были испорчены современным миром и сохранили искреннюю доброту и взаимопомощь.
Цзя Чжэньчжэнь наблюдала за процессом. Одна женщина ловко схватила курицу, согнула ей шею и зажала под крылом, чтобы обнажить горло. Быстро вырвала клок перьев, обнажив кожу, и ловким движком провела лезвием по шее — кровь хлынула струёй. Она крепко прижала птицу, чтобы собрать всю кровь в большое ведро. Это ценный продукт: умелые хозяйки варили из неё суп с кровяной лапшой или жарили с перцем — всем без исключения нравилось. Когда кровь стекла, курицу бросили в кипяток, а дальше её передавали следующим — ощипывать и потрошить.
Другая женщина сделала надрез снизу брюшка и вынула потроха — печёнку, сердце, желудок. После того как всё промыла, она собралась снова засунуть внутренности обратно, но Цзя Чжэньчжэнь остановила её:
— Бабушка, тёти, не утруждайте себя. Сегодня вы так потрудились — забирайте всё это себе: кровь, потроха, всё делите между собой и готовьте дома.
— Отлично! Это же деликатес — на всех хватит!
— Точно! Надо бы мужу пару граммов налить — редко бывает такая закуска!
— Хи-хи, верно!
Теперь, когда у людей появилась награда и мотивация, они работали ещё усерднее. Куриные головы, лапки и крылья аккуратно подворачивали внутрь тушек — так было и красивее, и удобнее для перевозки.
Постепенно из деревни подтянулись ещё люди. Благодаря такому количеству рук вся птица была разделана уже к обеду. Цзя Чжэньчжэнь не стала задерживаться и поспешила вместе с грузовиком обратно в город.
Вернувшись в магазин, она увидела, что перед входом по-прежнему толпится очередь. Однако теперь всё шло слаженно: люди спокойно стояли в очереди, ожидая своей очереди зайти внутрь. Но их было очень много — сотни людей! За утро слухи разнеслись по всему району, и теперь сюда приходили даже те, кто просто проходил мимо. «Если очередь — значит, товар хороший! Если не куплю — точно проиграю!» — думали они и тоже становились в хвост.
Прибытие грузовика с птицей вызвало настоящий переполох. Люди начали передавать друг другу, что это свежая деревенская птица, и купить её можно только по талонам. Но талоны уже давно разобрали. Некоторые хитрецы стали подстрекать других: «Давайте покупать без талонов!» — и толпа заволновалась, начала толкаться и давить.
Если бы не военный грузовик и солдаты в форме, стоявшие перед машиной, ситуация могла бы выйти из-под контроля. Гу Мулань встал впереди и прикрыл собой Цзя Чжэньчжэнь. Та, глядя на эту суматоху, испугалась и невольно прижалась к нему, сжав его руку — он придавал ей силы.
Полицейские, дежурившие на перекрёстке, увидев, что ситуация накаляется, немедленно вызвали подкрепление. Цзя Баочжан и несколько двоюродных братьев вышли к толпе с мегафонами и начали увещевать:
— Тёти, мамы, не стойте в очереди! Овощей хватит только на первых двести человек! Птицу можно купить только по талонам!
— Как это «не стоять»! — возмутилась полная женщина. — У меня дома еда на плите, а тут ничего нет!
— Да ладно тебе! Твой муж и невестка уже купили по нескольку мешков! Теперь ты опять лезешь в хвост! Хочешь всё забрать себе? — крикнула другая женщина, знавшая правду.
— Я заплачу больше — мне не запретишь! — взвилась толстуха.
Толпа загудела, начались перебранки и взаимные обвинения.
Цзя Чжэньчжэнь с тревогой смотрела на эту сцену, где люди вот-вот могли подраться:
— Старший брат Гу, что делать? Если сейчас начнётся драка или давка, мы окажемся виноваты!
— Давка? — переспросил Гу Мулань и вдруг озарился. Он поправил одежду, достал из сумки золотистые очки в тонкой оправе и надел их на прямой нос. Теперь он выглядел строго и аристократично. С важным видом он поднялся на ступеньки магазина и грозно окликнул Цзя Баочжана:
— Что здесь происходит? Магазин устраивает беспорядки? Или торгует контрафактом? Если так — немедленно закрываем и всех в участок!
Его внушительная внешность и природная благородная осанка произвели впечатление. Люди в первых рядах сразу притихли, поняв: если продолжать шуметь, сегодня никто ничего не купит. Один из находчивых тут же воскликнул:
— Нет-нет, мы не бунтуем! Просто спокойно покупаем!
— Да-да! — подхватили остальные. Ведь если магазин закроют, неизвестно, когда снова откроется, а без этих товаров жизнь станет тяжелее.
Толпа постепенно успокоилась. Некоторые активные граждане начали уговаривать других, договариваться. Цзя Баочжан с обещанием как можно скорее привезти новую партию товаров тоже помог уладить ситуацию. Люди начали расходиться: те, кто стоял слишком далеко, ушли, поклявшись в следующий раз прийти пораньше. Те, кто был ближе, стали делить товар поровну — кто купил лишнего, сам вышел из очереди. Все ведь знали друг друга — соседи, родня.
Под изумлёнными взглядами полицейских и солдат люди начали спокойно и организованно получать птицу — кто платил деньгами, кто обменивал по талонам. Никто не спорил из-за нескольких лишних граммов.
С овощами тоже быстро договорились: максимум по десять цзиней на человека. Цзя Баочжан установил единый справедливый ценник — восемь юаней за кучу. Теперь продавцам оставалось лишь смешать разные овощи, фрукты и сушёные продукты, взвесить до нужного веса и выложить горкой. Покупатели заходили внутрь, кладя в корзинку восемь юаней мелочью — сдачу не требовали. Брали мешок и уходили, не глядя, что именно попало в кучу. Главное — успеть купить! Так и шла торговля: с одной стороны раздавали, с другой — забирали, всё в полной гармонии.
Когда последний покупатель ушёл, магазин опустел — не осталось ни единого листочка. Чжан Лэй с товарищами с изумлением смотрел на это:
— Вот это да! Если бы все торговали так легко, все стали бы богачами!
— Богатством я не замахиваюсь, лишь бы не умереть от усталости, — вздохнул Цзя Баочжан, рухнув на землю. Он, человек книжный, редко испытывал такую усталость.
В этот момент Цзя Чжэньчжэнь вошла внутрь, держа в руках пакет.
— Куда ты пропала? Я обернулся — тебя уже нет, — встревожился Гу Мулань и подошёл к ней.
— Пошла кое-что купить. Все так устали, что даже поесть не успели. Теперь, когда всё закончилось, надо всех как следует угостить.
— Нельзя! У нас в армии строгая дисциплина. Мы лучше уедем, — отказался Чжан Лэй, прекрасно зная, что его солдаты — настоящие обжоры.
— Старший брат Чжан, вам не интересно, почему наши овощи так популярны? Если качество действительно хорошее, может, поставлять их в армию? — искренне предложила Цзя Чжэньчжэнь. Она уважала военных и хотела поделиться с ними лучшим.
Это предложение заинтересовало Чжан Лэя, и он согласился остаться. Всего набралось десять здоровых парней — родственников и солдат. Готовить для такого количества в одиночку было нереально, но у Цзя Чжэньчжэнь было пространство, где уже всё было приготовлено. Она решила устроить ужин по-китайски — горячий горшок: оставалось лишь обжарить заправку и нарезать овощи. Попросив братьев принимать гостей в магазине, она проскользнула во двор на кухню и, плотно закрыв дверь, вошла в своё пространство.
http://bllate.org/book/4693/470909
Готово:
