Мэн Юнь пожалела.
Было чуть больше шести вечера, но солнце всё ещё висело в небе, будто приколотое к нему гвоздём и не желавшее садиться.
На западе багровые облака бушевали, словно горный лес охватило пламя.
Посёлок Луси раскинулся на склоне горы. Его пересекала одна-единственная разбитая бетонка, вдоль которой в беспорядке торчали несколько невысоких кирпичных домов неизвестной постройки. Их обшарпанные двери украшали пластиковые вывески с надписями вроде «Крупы, масло, рис», «Парикмахерская „Синьсинь“» и «Семена и удобрения».
В конце улицы находился «удобный супермаркет», который не был ни удобным, ни супермаркетом. Владелец принимал только наличные и понятия не имел, что такое мобильные платежи. Час назад Мэн Юнь зашла туда, осмотрелась — и с тоской вспомнила о магазине Lawson у себя под окнами.
Она выехала утром: из шанхайского аэропорта Хунцяо до куньминского Чаншуй — три с половиной часа полёта;
из Куньмина до префектурного центра — два часа на скоростном поезде;
от префектуры до уезда Жоуян — час на электричке;
а от уезда до посёлка Луси — полчаса на маршрутке и ещё полчаса на телеге, запряжённой лошадью.
Мэн Юнь впервые в жизни сидела в такой телеге.
Гнедая лошадь, оседланная и запряжённая в повозку с тентом. Внутри было тесно: вдоль стен стояли две узкие скамьи, на которых уместилось человек десять и одна дворняга.
Кроме Мэн Юнь, все были одеты в национальные костюмы местных жителей.
Старики и старухи повязывали головы платками, а лица женщин средних лет от тяжёлого труда и солнца преждевременно состарились, и определить их возраст было невозможно.
Корзины и лукошки с фруктами, овощами и бытовыми товарами, купленными в уезде, громоздились в центре повозки.
От тряски одно из лукошек с маленькими тыквами съехало к ногам Мэн Юнь. Она резко отдернула ногу, но туфли всё равно испачкались.
Хозяин лукошка заметил это и поспешил отодвинуть его в сторону, что-то сказав. Мэн Юнь не поняла — то ли это был местный диалект провинции Юньнань, то ли язык одной из этнических групп.
Впереди цокали копыта, крутился конский круп, длинный хвост взмахивал, разгоняя мух. Из-под хвоста с гулким «пух-пух» вывалились две горячие лепёшки, которые тут же подхватил привязанный к заду мешочек из грубой ткани, откуда ещё вился пар.
Мэн Юнь, надев солнцезащитные очки, надула щёки, как разъярённый речной окунь.
Её пиджак Gucci с золотой вышивкой казался здесь особенно тусклым.
Она держалась за шаткий чемодан, покачиваясь в этой душной повозке, пропитанной запахами пота, конского навоза, рыбы и овощей.
Сойдя с телеги, Мэн Юнь почувствовала головокружение, а земля под ногами казалась мягкой. Когда она наконец пришла в себя и огляделась, то подумала, что попала во Вьетнам.
До её конечного пункта — посёлка Цинлин — ещё оставался путь, и, судя по всему, там будет ещё беднее и убогее.
Именно здесь ей предстояло провести ближайшие три месяца.
Она подала заявку на волонтёрскую программу по преподаванию в отдалённых районах, не подумав хорошенько.
Теперь пути назад не было.
Как и в её жизни последних дней — всё было в беспорядке.
Она устала. Достав из сумки несколько салфеток, Мэн Юнь постелила их на ступеньку у обочины и села, набирая номер, который дал ей координатор благотворительного фонда — за ней должен был приехать некий господин Чэнь.
— Ду-у-у…
Звонок раздавался уже секунд пятнадцать, но никто не отвечал.
Мэн Юнь уже начала злиться, как вдруг, когда она уже собиралась сбросить вызов, трубку сняли.
С той стороны дул сильный ветер, гулкий и ревущий, будто хотел унести её ухо с собой.
Но голос собеседника звучал спокойно и чётко, будто мог утихомирить сам ветер:
— Алло?
— Вы господин Чэнь? — спросила Мэн Юнь.
— Вы… Мэн Юнь? — уточнил он.
— Да, это я. Вы за мной приедете?
Он не ответил сразу:
— Вы уже в Луси?
У Мэн Юнь возникло дурное предчувствие. Она медленно, с расстановкой произнесла:
— Да. Я. В. Луси.
Его тон стал мягче, голос — тише:
— Простите, тут возникла срочная ситуация. Не могли бы вы немного подождать?
Мэн Юнь будто облили холодной водой. Сдерживая раздражение, она холодно спросила:
— А «немного» — это сколько?
Он помолчал, подбирая слова:
— Постараюсь быть через сорок минут.
— Ага.
Мэн Юнь отключилась, уткнулась лицом в ладони, и в висках у неё застучало.
Было двадцать минут шестого, солнце клонилось к горизонту.
Бетонка всё ещё хранила жар всего дня, и пот на теле Мэн Юнь начал испаряться.
Ей пришло сообщение от Ялинь, менеджера Линь Ияна:
[Доброе утро, детка! (поцелуй)]
Мэн Юнь захотелось ответить: «Поцелуй свою мать», но руки оказались разумнее:
[Жду, когда меня заберут.]
Ялинь даже не попыталась расшифровать скрытый смысл этих слов и просто отправила смайлик с одобрением.
Разговор закончился.
Экран погас. В чёрном отражении Мэн Юнь увидела своё лицо, покрытое потом, и растёкшуюся тушь.
Она вытащила влажную салфетку, тщательно вытерла лицо, нанесла плотный слой солнцезащитного крема и подправила брови.
Раз уж делать нечего, решила накраситься — вдруг время быстрее пройдёт.
Она уже подносила к глазам тушь для ресниц, когда заметила, что за ней с интересом наблюдают пожилая женщина и ребёнок в простых синих рубашках местных жителей.
Заметив, что их поймали, старушка смутилась, улыбнулась — морщинистое лицо собралось в цветок из мятой бумаги — и она, прижимая к себе растерянного внука, поспешила в дом.
В этих глухих местах не бывало туристов. Лишь изредка прохожие с любопытством поглядывали на неё.
Мэн Юнь не обращала внимания и убивала время в телефоне.
Случайно, без особой цели, она зашла в давно заброшенный аккаунт в Weibo.
Её никнейм состоял из случайного набора букв без какого-либо смысла. Подписчиков и подписок у неё было поначалу по несколько штук (хотя недавно число подписчиков выросло).
Никто из знакомых там не водился, кроме секретного аккаунта Линь Ияна — тоже набор букв, но с закономерностью: mynytbrwsqnhs.
«Мэн Юнь, если ты хоть один день не рассердишь меня, ты умрёшь?»
Она уже два-три месяца его не злила.
Открыв приложение, она увидела кучу уведомлений.
Она отключила уведомления от Weibo.
Не нужно было даже смотреть — она и так знала, что это за «приветы» от фанатов Линь Ияна.
Она думала удалить аккаунт. Но когда пару месяцев назад собралась это сделать, обнаружила, что здесь накопилось несколько сотен записей — все они были о тайных моментах их отношений.
Она оказалась не такой беззаботной, какой считала себя.
Сегодня благотворительный вечер, и в трендах полно новостей.
«Ван Юйси с причёской „назад“»
«Чжан Цюйши в платье-русалке цвета морской волны»
…
«Линь Иян в очках с золотой оправой»
Палец Мэн Юнь дрогнул над экраном и нажал на новость.
Студия Линь Ияна выложила девять фотографий с разных ракурсов и в разных образах.
Надо признать, у него действительно прекрасная внешность.
Комментарии были сплошным фанатским восторгом.
«Брат такой красавчик!» — 33 тыс. лайков.
«Я сейчас скажу, что Линь Иян самый крутой, и никто не посмеет спорить! Ставьте лайки до следующего года!» — 31 тыс. лайков.
«Обязательно послушайте новый сингл Линь Ияна „Таймер“ — он уже на первом месте в рейтинге XX Music!» — 39 тыс. лайков.
Всё это — накручено, реклама, картинки… Скучно до безобразия.
Вдруг Мэн Юнь заметила свой собственный никнейм в новом комментарии с двумя лайками:
«Эти два любовных аккаунта — точно не чернухи? Я подозреваю, что утечка правдива! Мужской аккаунт переводится как: „my, если ты хоть один день не рассердишь меня, ты умрёшь“. А „my“ — это, скорее всего, автор текста и музыки песни „На море“ — Мэн Юнь. Получается, Линь Иян встречается с коллегой по студии, автором песен? Разочарована!»
Фанатка А ответила: «Студия уже опубликовала заявление: „Холостяк. Пиар“. Не понимаете? Это конкуренты подкинули компромат! Линь Иян всё популярнее, его песни выходят за рамки фанбазы — в такой момент и всплывают слухи о романе с автором песен. Разве не ясно, какая тут цель?»
«Ха-ха, а вы, фанатки, когда требовали, чтобы в новом альбоме не было песен Мэн Юнь, говорили совсем другое!»
«Потому что её уровень упал! Песни стали скучными и не тянут на топ! „Таймер“ — работа лучшего продюсера индустрии У Сысяня!»
Мэн Юнь убрала телефон и огляделась.
Напротив была лавка с крупами. Старушка сидела на табуретке и ела арахис, скорлупа валялась вокруг.
Несколько кур бесполезно ковырялись в оболочках.
Посёлок был тих, будто мёртв. Мимо прошёл старик, вернувшийся с поля, согнувшись под тяжестью снопа риса, еле передвигая ноги, почти бесшумно прошмыгнув мимо Мэн Юнь.
Она, казалось, смотрела на него, но взгляд был пуст.
Она долго сидела неподвижно, лишь изредка моргая, давая понять, что ещё жива.
Было уже восемь минут седьмого, а этот Чэнь так и не появился.
Раздражение достигло предела. Она резко вскочила и схватила чемодан, решив уйти.
Но… куда?
Вернуться в компанию? Там ей места нет, да и неловко будет.
Домой? Вытерпеть унижения матери?
Она замерла на месте.
Сзади послышались быстрые шаги, которые, поравнявшись с ней, замедлились.
Молодой человек в бейсболке, весь в пыли и усталости, остановился перед ней и извинился:
— Простите, заставил вас так долго ждать.
Мэн Юнь тут же набросилась:
— Как вы вообще можете так себя вести? Совсем не умеете вовремя приходить!
Она забыла, что в фонде ей сказали — между пятью и шестью.
— Мне очень жаль, внезапно возникла срочная ситуация, — ответил он, выглядя немного растерянным. — Вы… не хотите воды?
Он протянул ей бутылку воды. Мэн Юнь не взяла.
Он, кажется, немного занервничал и тихо предложил:
— Наверное, проголодались? Может, сначала поедим?
Мэн Юнь сначала молчала, но потом немного успокоилась:
— Хм.
Он снова осторожно протянул ей воду. На этот раз она взяла.
Крышку он уже открутил, и она легко открыла бутылку, выпив половину за один глоток.
Он тут же подхватил её чемодан и пошёл вперёд.
Мэн Юнь, увидев это, рассердилась наполовину меньше:
— Чемодан тяжёлый, его можно катить.
— А, точно, — только теперь он сообразил, выдвинул ручку и потащил чемодан впереди себя.
В посёлке не было нормальных ресторанов — только одна семья готовила домашние блюда, даже вывески не было, но за столами уже сидели две-три компании.
У входа тётушка сидела на корточках перед большой тазом, полным мыльной пены, и полоскала посуду: тарелки и миски проходили через тряпку и летели в воду для ополаскивания.
Пена и вода растекались по земле.
Он, таща чемодан, случайно забрызгал колёсами корпус.
Тогда он поднял чемодан, чтобы не испачкать.
Мэн Юнь ничего не сказала.
Спина у него была высокая, фигура — худощавая, но сильная. Он легко нес чемодан, шагая уверенно.
Ресторанчик был крошечный — всего три стола, и все заняты.
У стены стоял открытый холодильник с уже нарезанными и подготовленными блюдами — это и было меню.
Он стоял у холодильника, выбирая еду, и обернулся:
— Подойдите, посмотрите, что хотите?
Мэн Юнь как раз морщилась, глядя на чужие жирные столы, и, услышав его, резко повернулась — и их взгляды встретились.
На мгновение оба замерли.
Он думал, где ещё в посёлке можно поесть, а она, пойманная на своём презрении, вдруг узнала его.
Раньше она была погружена в свои мысли и не включала мозг, да и не присматривалась к нему.
Не её вина.
Он повзрослел с университетских времён: плечи стали шире, черты лица — резче.
Да и к тому же носил кепку, и несколько раз тень от козырька закрывала глаза.
Мэн Юнь тут же скрыла удивление и уверенно подошла к нему:
— Чэнь Юэ, я на диете. Можно только овощи?
Чэнь Юэ, услышав, как она назвала его по имени, слегка взглянул на неё:
— Конечно.
Мэн Юнь осмотрела содержимое холодильника — одни незнакомые овощи. А кроме того, там лежала целая куча каких-то странных жуков, отчего она нахмурилась так, будто между бровей заложили складку.
http://bllate.org/book/4666/468919
Готово:
