Все, кто подавал мемории, были твёрдо убеждены в том, что пишут превосходно — красиво и с размахом. Сплошной поток документов с разными почерками, длинным содержанием и порой множеством вычурных, труднопроизносимых иероглифов действительно мог довести до раздражения!
Однако Ци Юаньсюнь был человеком с профессиональной выдержкой — ведь он кандидат в будущие императоры. Как бы ни раздражала его неразборчивость чиновников, он тщательно проставлял пометки на каждой мемории.
Более того, как убеждённый сторонник унификации почерка в официальных документах, при переносе подготовленных «жёлтых бумажек» на обложку меморий он намеренно писал канцелярским почерком — чётко, округло, гладко и крупно.
Он был уверен: дедушка-император непременно оценит его жёлтые бумажки.
Хотя все царевичи и внуки отличались высоким уровнем образования, именно в вопросе стандартизации шрифта для административных бумаг Ци Юаньсюнь чувствовал себя самым ярким из всех!
Его пометки действительно заинтересовали государя.
В боковом павильоне все завершили задание по обработке меморий и перенесли жёлтые бумажки, ранее вложенные внутрь, на обложки.
Подобная практика существовала и раньше — несколько поколений назад, а также в нынешнюю эпоху император неоднократно указывал чиновникам: если необходимо дополнить меморию, следует приложить отдельный лист.
Изначально такой приложенный лист служил не для краткого резюме, а для расширения основного текста — чтобы подробнее объяснить суть дела.
Это порождало серьёзную проблему: приложения порой становились длиннее самой мемории, и проверять их было ещё утомительнее.
Ци Юаньсюнь же использовал жёлтую бумажку иначе — не для дополнения, а чтобы «вкратце изложить суть дела для удобства ознакомления». Такого подхода раньше действительно не было.
Поскольку никто прежде подобного не делал, при первом внедрении многие допускали ошибки.
Добавлять детали или демонстрировать литературный талант легко, но уместить суть содержания всего в сто иероглифов на маленьком клочке жёлтой бумаги — задача непростая.
По трём критериям — краткости, стилю изложения и почерку — Ци Юаньсюнь оказался вне конкуренции.
Даже не рассматривая пока качество самих решений, один лишь внешний вид его записей уже обеспечил ему победу.
Император, просмотрев стопку меморий с жёлтыми бумажками, первым делом назвал имя Ци Юаньсюня.
Ци Юаньсюнь про себя вздохнул: «Ах, опять виновата моя чрезмерная одарённость!»
Однако, принимая завистливые взгляды дядей и двоюродных братьев, он в первую очередь столкнулся с пронзительным вопросом деда:
— Юаньсюнь, эти мемории ты одобрил как не содержащие проблем. Но даже в жёлтых бумажках, где должна быть краткая выжимка, есть ошибочные иероглифы! А уж в самих мемориях — и подавно несколько явных неточностей. Неужели это тоже нормально? Или ты просто проглядел такие очевидные ошибки?
Ци Юаньсюнь спокойно ответил:
— Дедушка, эти люди — чиновники империи. Они подают мемории, чтобы доложить о важных государственных делах. По сравнению с содержанием меморий ошибка в написании нескольких иероглифов — мелкий недостаток, не заслуживающий особого исправления на жёлтой бумажке. Вы ежедневно решаете тысячи дел; стоит ли тратить ваше драгоценное время на такие пустяки, как ошибки в письме чиновников?
Присутствующие царевичи и наследники княжеств с изумлением смотрели на Ци Юаньсюня.
Хотя за последний год, благодаря светящемуся полотну, он стал гораздо заметнее, раньше во дворце его воспринимали как добродушного и скромного юношу!
«Добродушный и скромный» — другими словами, не слишком красноречивый.
Но сейчас разве можно сказать, что он не умеет говорить?
Да он настоящий мастер слова!
— Я заметил, что ты распределил мемории в определённом порядке. Первые, которые я просмотрел, касаются дел одного типа. По какому принципу ты их сортировал?
— Доложу, дедушка: вопросы, касающиеся благосостояния народа и военных нужд, — самые важные в управлении государством. Поэтому я и вынес их на ваше рассмотрение в первую очередь.
Император Сюаньу энергично кивал:
— Верно, совершенно верно! Молодец! Недаром ты мой внук!
Остальные внуки, стоявшие рядом: «…Так мы для фона только и нужны?»
На деле они, конечно, не были невидимками — государь и их спрашивал. Но по сравнению с Ци Юаньсюнем, которого то и дело вызывали для обсуждения содержания меморий и методов решения вопросов, они действительно чувствовали себя незаметными.
Автор говорит:
Что до титула «благодарный внук»…
Прообраз — сын императора Жэньцзуна, старший брат Юаньсюня: «Сынок, одолжи мне свой титул — всё-таки кто кому не родственник!»
Скоро наступит одиннадцатый месяц двадцать шестого года эпохи Сюаньу, а князья всё ещё не отправились в свои уделы.
Это было крайне необычно.
Хотя нынешние князья — сыновья императора, а столичные войска находятся под прямым контролем государя, так что беспокоиться об их заговорах в столице не приходилось,
все они несли ответственность за оборону своих владений. Десять князей собрались в столице, и большинство их уделов находились на северных границах — передовой линии против иноземцев.
Задержка в столице выглядела как халатное отношение к обязанностям, а вдруг ещё и случится какое бедствие?
Со времён установления системы уделов никогда ещё (за исключением особых случаев, таких как кончина императрицы и наследного принца Ивэньского, которые государь предпочитал не вспоминать) не собиралось столько сыновей императора одновременно без веской причины.
Государь всегда чётко различал важное и второстепенное. Пребывание князей в столице затянулось гораздо дольше обычного.
Однако в его сердце уже зрело решение относительно нового наследника.
Ждать их возвращения из уделов, чтобы затем назначать наследника, — слишком затратно и нерационально.
Но и прямо сейчас объявлять о выборе преемника он не мог решиться.
По логике вещей, наследный принц Чжао, Ци Юаньсюнь, выделялся среди внуков и явно нравился государю. При поддержке светящегося полотна его возведение на престол казалось всем очевидным.
Проблема была в том, что перед князем Чжао стояли князья Цинь и Цзинь!
Отказавшись от прежнего наследника, государь начал проверять способности сыновей и внуков, создавая видимость справедливого состязания и выбора достойнейшего. Однако на деле кандидаты всё равно оставались в рамках двух незыблемых принципов — старшинства и законнорождённости.
Выбор по заслугам слишком часто влечёт за собой борьбу между потомками, тогда как система старшинства и законнорождённости — лучший способ обеспечить долговременную стабильность.
Согласно предсказанию светящегося полотна, князь Чжао станет старшим из сыновей императора лишь в тридцать первом году эпохи Сюаньу, когда князья Цинь и Цзинь уже уйдут из жизни.
Но сейчас — двадцать шестой год! До того момента, когда князь Чжао формально станет старшим сыном, ещё целых пять лет!
Если государь сейчас объявит его наследником, не сделав никаких назначений в отношении князей Цинь и Цзинь, это подорвёт саму основу системы наследования по старшинству и законнорождённости.
Даже если в будущем историки запишут о свершившемся согласно предсказанию, не сочтут ли они это попыткой оправдать произвол ссылками на божественные знамения?
Иногда император Сюаньу думал: а что, если бы не было светящегося полотна? Как развивались бы события по обычному порядку?
Без этого знамения ему не пришлось бы мучиться над решением, которое должно было бы волновать лишь следующие поколения.
Но эта мысль мелькала лишь на миг — он тут же отбрасывал её как недостойную.
Сейчас главная дилемма заключалась в том, что князь Чжао уже стал предпочтительным кандидатом, а срок отъезда князей в уделы приближался. Нужно было скорее определиться с наследником.
Однако провозгласить князя Чжао наследником, ничего не сделав для Циня и Цзиня, значило бы поставить под угрозу стабильность всей системы.
А если не назначать его — то сам Ци Юаньсюнь уже оказался в центре внимания.
Государь всегда строго относился к старшим сыновьям, сурово воспитывал младших, но к внукам проявлял строгость, смягчённую теплотой.
Ци Юаньсюнь — четвёртый внук императора, с детства рос при дворе, под опекой покойной императрицы.
Государь до сих пор помнил, как маленький Юаньсюнь смотрел на звёзды рядом с ним.
Странно, но среди множества внуков, многие из которых пользовались милостью, лишь Юаньсюнь не воспринимал его как всесильного владыку, а как родного дедушку.
Император Сюаньу умел читать звёзды, и его предсказания нередко сбывались.
Он редко хвастался своими подвигами по объединению Поднебесной, разве что при обучении потомков. Зато охотно делился личным опытом — например, методами чтения и особенностями астрологии.
Хотя с наследным принцем и его сыновьями он проводил больше времени, другие внуки редко виделись с ним вне официальных встреч.
Но Юаньсюнь не чувствовал с ним неловкости. В детстве он любил есть и выглядел очень жизнерадостным — это и расположило к нему государя.
Император до сих пор помнил, как однажды, во время наблюдения за звёздами, мальчик сам подбежал к нему и попросил научить его «гадать по звёздам».
Тогда государь как раз рассказывал, что могут означать те или иные созвездия. Юаньсюнь, услышав это, тут же подошёл и попросил обучить его.
Многих потомков государь учил управлению и политике, но лишь одному — астрологии в часы досуга.
Вспоминая этого внука, император снова смягчался.
К тому же, среди внуков, выросших при нём, осталось совсем мало. Бывший наследник, Ци Юаньчжу, был лишён титула. Силы, подготовленные для Восточного дворца, сильно пошатнулись.
Лишения титула стало следствием политики урезания уделов, в которой участвовали придворные Восточного дворца.
Поэтому потомки первой линии больше не могут претендовать на престол. Пятый внук, Ци Юаньсинь, пусть спокойно остаётся князем.
Старшая линия теперь ограничена ролью князей. Второй и третий сыновья, судя по предсказанию светящегося полотна, проживут недолго и не смогут управлять страной.
Остаются только четвёртый сын — князь Чжао — и его сын Ци Юаньсюнь, которых можно готовить к великому делу.
Старшие сыновья сильны в военном деле, но не соответствуют замыслу государя насчёт идеального преемника.
Управление страной требует сочетания силы и мягкости. Государь уже применил жёсткие методы при основании династии, поэтому следующему правителю надлежит править с милосердием.
Наследный принц Ивэньский и прежний наследник Ци Юаньчжу славились своей добротой и мягкостью — это и показывает, какого преемника хотел видеть император.
Сам князь Чжао не вполне подходит, но его сын Ци Юаньсюнь с детства рос при дворе, обладает спокойным характером и добрым сердцем. Государь был уверен: этого внука можно и нужно воспитывать как будущего правителя.
*
Второго числа одиннадцатого месяца двадцать шестого года эпохи Сюаньу князья отправились в свои уделы.
Император издал указ: поскольку наследники княжеств и старшие уделовые князья долго отсутствовали в своих владениях и не могли радовать родителей, все внуки должны вернуться домой.
Вопрос об их дальнейшем обучении в столице будет решён позже по особому указу.
Лишь наследный принц Чжао остался в столице — по особой милости императора.
Официальная причина: государь желает лично организовать свадьбу для него, прежде чем отпустить в удел.
Однако подбор невест для царевичей и внуков начался ещё в восьмом месяце по указу министров и одобрению императора. Из-за событий вокруг отстранения наследника процесс приостановился.
Ни один из царевичей или внуков пока не женился. Почему же только для Ци Юаньсюня придумали такое оправдание?
Ясно было одно: государь просто искал повод оставить его в столице.
Учёные мужи не осмеливались обсуждать это решение.
Светящееся полотно висело над головами — все видели, что после отстранения прежнего наследника князья и их сыновья вернулись в столицу, а теперь всех отправили обратно, кроме одного. Казалось, возведение князя Чжао на престол — дело решённое.
Раньше, когда государь активно готовил наследного принца Ивэньского, несколько великих конфуцианских наставников обучали его. Благодаря этому Восточный дворец пользовался огромным авторитетом в учёных кругах.
Другие царевичи тоже иногда слушали лекции вместе с наследником, но лишь он получал полное внимание и стратегическое руководство от великих мудрецов.
Хотя Ци Юаньчжу был отстранён за чрезмерную жестокость мер по урезанию уделов, его репутация в народе осталась непоколебимой.
По сравнению с ним, Ци Юаньсюнь, кроме известности благодаря светящемуся полотну, раньше почти не имел влияния в учёных кругах.
http://bllate.org/book/4636/466691
Готово:
