Семейный бизнес постепенно пошёл в гору: даже купив наугад бутылку воды, можно было сорвать главный приз!
— Мне как-то непривычно! — воскликнула Чай Вэй.
А тут ещё объявился раскаивающийся мерзавец, мечтающий вернуться и начать всё заново…
— Катись отсюда! Хочешь — дарю тебе целую степь!
Позже Чай Вэй добилась и славы, и богатства. Она стала знаменитой красавицей-художницей, чьи работы раскупаются по всему миру, и получить хотя бы одно её полотно — большая удача. Только вот в личной жизни у неё так и не сложилось.
Пока однажды Гуань Нань окончательно не исчерпал терпения. На одном из светских приёмов он загнал её в комнату отдыха и спросил:
— Когда же, наконец, настанет мой черёд?
……
В пятнадцать лет Гуань Наню пришлось пережить закат рода Гуань: несколько крупных провалов в инвестициях привели к тому, что семья полностью покинула высший свет города Б.
Десять лет он прокладывал себе путь на юге, создавая собственную империю, и спустя десятилетие вернулся в город Б с железной решимостью и непреклонной силой — лишь ради того, чтобы забрать домой ту самую девочку, о которой мечтал все эти годы.
«Что-то пошло не так… — подумала Чай Вэй. — В прошлой жизни он ведь точно не возвращался в город Б!»
Сегодняшняя новостная лента преподнесла неожиданный сюрприз — Хэ Чжи вернулся в страну.
Он дебютировал в пятнадцать лет и сразу взлетел на вершину славы благодаря талантливым работам и безупречной внешности.
Ему всего двадцать восемь, но уже сейчас его называют легендой индустрии развлечений. Фанаты зовут его «Богом Хэ», и никто никогда не осмеливался насмехаться над этим прозвищем. За тринадцать лет в шоу-бизнесе каждая его работа получала высокие оценки и признание критиков, а награды сыпались одна за другой — звание «бога» было более чем заслуженным.
На пике карьеры он решил уйти в тень, постепенно свернув активную деятельность и перейдя в полуретirement, появляясь перед публикой лишь тогда, когда находил действительно интересный проект.
Многие говорили, что он невероятно умён и дальновиден: в его возрасте и с таким уровнем мастерства он мог легко оставаться звездой ещё десять лет, но предпочёл уйти именно тогда, когда был на вершине. Это оставило глубокий след в сердцах миллионов фанатов, которые с нетерпением ждут его возвращения на экраны. Сам же Хэ Чжи, хоть и сохранил огромное влияние, теперь считался лишь наполовину человеком из мира шоу-бизнеса — и жил куда свободнее и легче, чем многие другие звёзды первой величины.
Кто после этого осмелится сказать, что он не гениален?
Что до его жизни после ухода со сцены — она оставалась загадкой. С момента его затворничества журналисты пытались раскопать хоть что-нибудь: одни утверждали, что он тайно женился и завёл детей, другие — что вернулся домой, чтобы управлять семейным бизнесом, третьи — что просто путешествует по миру. Но ни один источник так и не предоставил достоверной информации.
Фанаты Хэ Чжи, как и их кумир, вели себя спокойно и рассудительно. Пока кто-нибудь не начинал навязывать ему пары с другими актёрами — тогда они превращались в настоящих бойцов и безжалостно разрывали любого, кто осмеливался «тянуть» их Бога в нежелательные отношения.
С выходом нового сериала Хэ Чжи опубликовал в своём Weibo всего одно рекламное сообщение. По стилю и источнику публикации было ясно, что это сделал сотрудник, а не он сам. Фанаты даже не стали особо волноваться — просто формально прокомментировали под постом ряд смайликов цветов и разошлись.
Но сегодня повезло: человек, не появлявшийся публично больше полугода, случайно попал в объектив камеры, снимавшей другую знаменитость на выходе из аэропорта. Его преданные поклонники, словно вооружённые увеличительными стёклами, сразу же заметили в углу кадра размытую фигуру — и без тени сомнения узнали своего Хэ Шэнь.
Под лозунгом «У нас праздник!» они затаились у его страницы, ожидая обновления. Но весь день прошёл — а поста так и не появилось. Тогда фанаты, наконец, разошлись.
Кстати, у Хэ Чжи есть особая связь с университетом Б.
Он окончил финансовый факультет этого вуза, и в студенческие годы о нём ходило немало легенд. Самая известная — как на четвёртом курсе он вместе со всей своей общагой играл на бирже и заработал целое состояние, а перед выпуском пожертвовал университету целое здание.
Театральный факультет университета Б всегда считался малопопулярным: высокие проходные баллы в сочетании со слабой профессиональной подготовкой делали его менее привлекательным по сравнению с другими театральными и киношколами в городе. Однако после того, как Хэ Чжи, выпускник финансового факультета, стал знаменитостью, число желающих поступить именно на театральный стало расти год от года — хотя, по правде говоря, у него с этим факультетом не было ничего общего.
В прошлом году Хэ Чжи уже объявлял, что обязательно приедет на столетний юбилей alma mater. Так что его появление в аэропорту сейчас никого не удивило.
……
Когда первый снег начал медленно падать с неба, праздничная атмосфера в университете Б достигла апогея. Афиши висели на всех аллеях, а студенты и преподаватели в разговорах почти не касались ничего, кроме юбилея.
Ши Инь простудилась ещё в самом начале зимы.
Хо Иншань издевалась над ней, заставляя полмесяца репетировать босиком, а потом подоспел этот самый снег. Ши Инь и так боялась холода — и в результате подхватила грипп.
Предвзятый руководитель драмкружка теперь не мог продолжать потакать Хо Иншань и разрешил Ши Инь вернуться только незадолго до самого спектакля, чтобы просто синхронизироваться с остальными.
Она еле держалась на ногах весь учебный день, но, возвращаясь в общежитие, всё равно зашла в столовую, чтобы принести ужин Су Вэньвэнь и Чжоу Чжаосинь. На пути к соседней столовой для преподавателей она нечаянно налетела на кого-то.
Тот даже не пошевелился, а вот она отскочила назад на два шага. Если бы незнакомец не подхватил её, она бы точно села прямо на землю.
— Спасибо, — прохрипела Ши Инь.
Голос у неё был сиплый, и она машинально глотала слюну — после болезни в горле постоянно ощущался комок.
— Всегда пожалуйста, — ответил он.
Какой холодный у него голос, подумала Ши Инь. Не то чтобы интонация была ледяной — скорее, сама тембральная окраска звучала чётко, пронзительно, будто зимний воздух.
Она даже не подняла головы, просто кивнула и, обойдя его, пошла дальше к общежитию.
Пройдя метров двадцать, она вдруг машинально обернулась — и увидела лишь стройную, прямую спину. Серое пальто… От одного вида становилось холодно.
……
В общежитии было жарко от печки. Когда Ши Инь вернулась, Чжоу Чжаосинь как раз объясняла ничего не понимающей Су Вэньвэнь последние новости о Боге Хэ. Ши Инь просто кивнула, поставила две коробки с едой и сразу залезла в кровать.
Ближе к вечеру чья-то ледяная ладонь внезапно легла ей на лоб.
— Сссь! — Ши Инь резко натянула одеяло на голову, прячась от этой издёвки.
Но через мгновение кто-то быстро вскарабкался по лестнице, резко стащил одеяло, подавил её слабое сопротивление и снова приложил холодную руку ко лбу.
Ши Инь с трудом приоткрыла глаза — и тут же её щёку больно щипнули.
Щипнувшая тут же спрыгнула вниз, и Ши Инь услышала громкий голос Ши Цзя:
— Вы, два придурка, только и знаете, что «Бог Хэ, Бог Хэ»! Да ваша Эръинь уже почти превратилась в Таньсэньяна! Идиотки!
Су Вэньвэнь и Чжоу Чжаосинь переглянулись, совершенно не понимая:
— В Таньсэньяна? Как это вообще возможно?
Ши Цзя потерла лоб:
— Это значит, что она скоро отправится в Западные Небеса! Поняли?
Чжоу Чжаосинь, наконец, дошло:
— А-а! Ши Инь серьёзно заболела!
Су Вэньвэнь, как всегда педантичная, добавила:
— Нет, это неточно. При лихорадке нужно срочно идти к врачу, а не в путь за священными писаниями.
Ши Цзя чуть не схватилась за голову. Если бы она не вернулась сегодня, эти две растяпы уж точно довели бы Ши Инь до белой горячки.
Она вытащила из шкафа длинное пуховое пальто и, вытащив Ши Инь из кровати, потащила в университетскую больницу.
Когда Ши Инь очнулась в клинике, рядом с ней сидели Чжоу Чжаосинь, вздыхающая и сетующая на судьбу, и Су Вэньвэнь, задумчиво уставившаяся в стену.
Ши Инь захотелось пить, и она чуть приподняла руку — но тут Ши Цзя откинула занавеску и, увидев стакан, который Ши Инь так жаждала, выпила воду сама.
— …
Ладно. В этом общежитии все одинаковые — кто кого осуждать.
Ши Цзя перевела дух и начала отчитывать подругу:
— Я же тебе говорила перед отъездом! Нельзя быть мягкой с такими, как Хо Иншань! Она же типичный недоэволюционировавший организм — если её хоть раз не прижмёшь, она тут же забудет, как её зовут! Ты позволила ей довести тебя до такого состояния? Не стыдно? Как я вообще могу иметь такую безвольную соседку?
Голос Ши Инь был слабым, но она всё же попыталась оправдаться:
— Ну… в основном я ей отвечала. Просто с этим делом с босыми ногами… формально она права, поэтому я и не стала настаивать.
Ши Цзя с досадой тыкала пальцем в застывших, как статуи, Чжоу Чжаосинь и Су Вэньвэнь, а потом снова повернулась к Ши Инь:
— Ладно, я запомню это. Рано или поздно я обязательно верну тебе должок!
Чжоу Чжаосинь и Ши Инь переглянулись и одновременно кивнули: если за дело берётся старшая сестра Ши Цзя — всё будет улажено!
Хо Иншань, узнав, что Ши Цзя вернулась, сильно занервничала. Услышав, что Ши Инь заболела и лежит в больнице, она сразу после репетиции помчалась в общежитие и спряталась там, как черепаха в панцире.
Со Ши Цзя невозможно разговаривать разумно. Как только она решает, что кто-то обидел её близкого человека, она требует немедленного признания вины. С другими это может закончиться обычными извинениями, но с Хо Иншань всё иначе — между ними давняя вражда, и компромиссов здесь быть не может.
Ши Цзя вместе с Чжоу Чжаосинь ворвалась в драмкружок — но опоздала.
Ши Цзя была одной из самых ярких первокурсниц университета Б. У неё была тёмная кожа, но черты лица и рост вызывали восхищение. Она жила в одной комнате с самой популярной девушкой вуза, обладала высокой физической силой — на учениях даже держала равный бой с инструктором, что для девушки было редкостью.
А ещё у неё дома были настоящие шахты.
По словам одноклассников из школы, у её семьи было несколько горнодобывающих предприятий.
Иногда они с Ши Инь заходили в драмкружок, и руководитель уже хорошо знал этих девушек. Он приветливо кивнул:
— Вы чего пожаловали? Сегодня Ши Инь ведь не репетирует.
Ши Цзя быстро оглядела зал — знакомого лица, которое она так хотела увидеть, не было. Она резко мотнула головой и пристально уставилась на руководителя:
— А где Хо Иншань?
От её взгляда у него мурашки побежали по коже. В памяти всплыл эпизод с учений, где она буквально «разобралась» с инструктором. Он инстинктивно отступил на два шага:
— Она… она уже ушла после репетиции!
Раз досадной особи нет, Ши Цзя немного смягчила взгляд. Руководитель облегчённо выдохнул — казалось, его хрупкие кости ещё немного и сломались бы в её руках.
Но тут она снова засучила рукава, поставила массивный ботинок на подиум и грозно проговорила:
— Слышала, пока меня не было, вы все вместе издевались над нашей Иньинь?
«О боже!» — замер весь зал. Все, кроме руководителя, дружно замотали головами и отпрянули подальше от Ши Цзя.
Это не их вина! Совсем не их! Просто руководитель втихаря влюбился в Хо Иншань и потому помогал ей гнобить самую популярную девушку университета!
Ши Цзя сразу всё поняла и снова направила свой гнев на руководителя:
— Ну что скажешь?
Тому показалось, будто он услышал вопрос: «Какое последнее желание?»
Он сглотнул и неуверенно пробормотал:
— Думаю… это недоразумение?
Ши Цзя зааплодировала:
— Недоразумение? Тогда давай устроим сегодня ещё одно недоразумение — и ты отправишься в больницу.
Ноги руководителя подкосились, и он чуть не выкрикнул: «Миледи, пощади!»
— Я… я глубоко поразмыслил! Поступок товарища Хо Иншань по отношению к Ши Инь совершенно неправильный! И как руководитель, я тоже виноват, что не вмешался вовремя! Я немедленно навещу Ши Инь в больнице и принесу ей самые искренние извинения!
Руководитель всё-таки смог стать руководителем не зря — умение менять выражение лица у него было на высоте.
Ши Цзя фыркнула и медленно опустила рукава:
— Раз уж собрался идти — неси побольше подарков.
— Обязательно, обязательно! — руководитель чуть ли не улыбался до ушей.
Чжоу Чжаосинь, оглушённая, шла за Ши Цзя из драмкружка и чувствовала себя так, будто только что участвовала в набеге атаманки и теперь возвращается в логово.
— Цзяцзя, ты такая сильная! — восхищённо прошептала она.
Ши Цзя кивнула:
— Просто они слишком слабаки.
Таких книжных червей она может положить пятерых одним ударом.
Хо Иншань два дня жила в страхе, но Ши Цзя так и не явилась за ней. Постепенно она успокоилась и вернулась к обычному распорядку.
На самом деле Ши Цзя очень хотела разобраться с ней, но Ши Инь остановила её. Ведь болезнь не была серьёзной, да и руководитель уже принёс в больницу целую гору фруктов и сладостей с извинениями. Если бы они продолжили преследовать Хо Иншань, то сами бы оказались виноваты.
Ши Цзя затаила обиду, но в своём внутреннем списке обид против Хо Иншань добавила ещё несколько толстых страниц — рано или поздно она всё равно расплатится.
Погода становилась всё холоднее, и каждый раз, выходя на улицу, Ши Инь громко всхлипывала от холода.
Ши Цзя видела, что у неё всего два старых пуховика, уже выцветших от времени. Она уже несколько раз собиралась сказать: «Купи себе нормальное пальто!» — но слова застревали в горле.
Когда Ши Инь получила первую зарплату за репетиторство, Ши Цзя решила, что наконец сможет сказать это вслух. Но та тут же объявила, что хочет угостить весь их этаж обедом.
Ши Цзя чуть не задохнулась от возмущения.
Ешь, ешь, только и знаешь, что есть! Сама замерзнешь насмерть, а всё равно думаешь только о еде!
http://bllate.org/book/4616/465077
Готово:
