Цзян Кэшэн сегодня специально вернулась домой, чтобы переодеться в чуть более официальный наряд.
Светло-зелёная рубашка цвета авокадо была небрежно заправлена в серую юбку-карандаш длиной ниже колена, подчёркивая тонкую талию. Тёмно-серое шерстяное пальто свободного кроя спускалось до щиколоток, а ботильоны на каблуках идеально вытягивали силуэт.
Образ получился одновременно живым и строгим — с оттенком деловой уверенности и зрелой женской притягательности.
Если бы Линь Юэ не была помолвлена, она бы наверняка восхитилась их гармонией даже издалека.
Приглашение Цзи Юня, судя по текущему «сценарию» Цзян Кэшэн, было невозможно отклонить.
Однако у Цзян Кэшэн не было никакого сценария.
— Нет, спасибо. Сейчас я очень занята, да и работа ещё не закончена, — ответила она, позволяя эмоциям взять верх, и намекнула на ту незнакомую девушку.
— В другой раз я тебя угощу, — слегка приподняла она одноразовый стаканчик. — Спасибо.
Цзи Юнь, скрестив руки, полулежал на краю стола и провожал её взглядом до самой двери.
Брови его по-прежнему были слегка приподняты; он и не собирался повторять приглашение или хоть как-то удерживать её.
Два взрослых человека вели себя по-детски: каждый прекрасно понимал, чего хочет другой, но упрямо поступал наоборот.
Обычно такие расчётливые, что каждое движение продумывали наперёд, они почему-то теряли голову, стоило им оказаться рядом друг с другом. Эмоции брали верх над здравым смыслом, и последствия уже не имели значения.
Беспрепятственно покинув кабинет Цзи Юня, Цзян Кэшэн дошла до главных ворот филологического факультета и только там остановилась, глубоко вдохнув ледяной воздух.
Выбросив стаканчик в урну у входа, она засунула руки в карманы пальто.
Немного постояв, задрав голову к небу, Цзян Кэшэн достала телефон из кармана.
Экран загорелся — в WeChat мигнуло уведомление о новой заявке в друзья.
Лениво приняв запрос, Цзян Кэшэн ещё раз оглянулась на вывеску факультета и, развернувшись, больше не обернулась.
—
— Разве ты не говорила, что больше не будешь заходить в «Пищевые Волокна», если нет крайней необходимости?
Вечером в «Пищевых Волокнах» ещё не было много посетителей. Лань Шань, прислонившись к барной стойке, лениво прищурилась и чуть сильнее надавила пальцами, пододвигая заранее заказанный для Цзян Кэшэн горячий апельсиновый сок.
После недавнего инцидента Цзян Кэшэн не раз категорически отказывалась от предложения Лань Шань: «Выпьем вместе, обсудим нашу дурацкую жизнь».
— Какой мужчина может помешать мне исследовать целый лес? — закатила глаза Цзян Кэшэн, не выдержав, когда Лань Шань в очередной раз вскрыла её прошлое.
— Такие слова — всё равно что услышать, как Чу Юйсюнь кричит в школьном дворе через громкоговоритель: «Я объявляю вам войну!» — усмехнулась Лань Шань, постучав костяшками пальцев по мраморной стойке. — У меня с тех пор ПТСР.
Цзян Кэшэн фыркнула и, обхватив стакан обеими руками, отвернулась.
— А в итоге… — Лань Шань, редко видя подругу без возражений, обвила её плечи рукой. — Чу Юйсюнь сдалась тому, против кого собиралась воевать. А ты…
Она нарочно не договорила, заполнив паузу многозначительным «ц-ц-ц».
Улыбка на её лице явно отдавала злорадством.
— Отвали, — отмахнулась Цзян Кэшэн, сбрасывая руку Лань Шань и выпрямляясь.
— Я ведь ничего не сказала. Ты чего так нервничаешь? — Лань Шань оперлась локтем на стойку, подперев подбородок ладонью.
Затем её глаза вдруг сузились, а подбородок слегка приподнялся:
— Ну как, он ничего?
Цзян Кэшэн как раз сделала глоток сока и поперхнулась от этого вопроса.
Прокашлявшись, она наигранно моргнула:
— Ну… он хороший человек.
— Фу, не смотри на меня так! — Лань Шань передёрнулась от отвращения и едва не швырнула бокал ей в лоб.
— Если впечатления хорошие, лучше отдать себя подруге, чем какой-то незнакомке. И честно говоря, пробник тебе явно подошёл — было бы глупо не покупать полноразмерную версию, — с нежностью потрепала она Цзян Кэшэн по голове. — Посмотри на нашу менеджера по инвестициям: мозги совсем сдают, да и волосы всё больше редеют.
Цзян Кэшэн снова отбила её назойливую руку и сморщила нос:
— А если ты не можешь позволить себе даже еду, станешь ли ты покупать полноразмерную версию?
— Ты, что ли, собираешься показать мне свою зарплатную ведомость и жаловаться, что голодная? — Лань Шань цокнула языком и потянулась за стаканом, чтобы забрать его обратно.
Цзян Кэшэн позволила ей это сделать и усмехнулась:
— У Цзи Юня и так полно женщин вокруг.
— Цзян Кэшэн, что это за выражение лица? — Лань Шань вдруг наклонилась ближе, разглядывая подругу с новым интересом. — Ты сама не хочешь, но и другим не даёшь?
— Цзян Кэшэн, просто наслаждайся тем, что он тебя любит, даже если на самом деле не любит, — тон оставался шутливым, но в глазах читалась серьёзность.
Она всегда говорила прямо, особенно с друзьями.
Цзян Кэшэн опустила взгляд, и улыбка застыла у неё на губах.
Она действительно наслаждалась чувством, что её кто-то любит, и постоянно проверяла Цзи Юня, пытаясь найти хоть следы прежней привязанности.
— Ты же сама сказала, что у вас нет условий быть вместе. Это просто отговорка, — вздохнула Лань Шань, положив вторую руку ей на плечо.
Помолчав, она всё же решилась сказать то, что давно держала в себе:
— Кэко, сейчас ты ведёшь себя как типичный мерзавец: наслаждаешься вниманием, жадно цепляешься за него, но не готова отдать взамен ни капли.
— Его планы на будущее никогда не включали меня. Просто боюсь… — Цзян Кэшэн машинально начала оправдываться, но, встретившись взглядом с Лань Шань, на миг замерла.
Эта пауза заставила её столкнуться лицом к лицу со своей самой эгоистичной стороной.
Лань Шань развела руками и покачала головой:
— Не надо мне объяснять. Ты и сама всё прекрасно понимаешь.
— Я точно знаю, какая я есть, поэтому никогда не связываюсь с чистыми и наивными парнями, которые считают, что любовь — это обязательство. Но ты, Кэко, сейчас отказываешься признавать настоящую себя.
— Любовь — это любовь. Если любви мало — значит, её действительно мало.
В «Пищевых Волокнах» играла меланхоличная электронная музыка, синие и фиолетовые лучи то исчезали за спинами посетителей, то вновь вспыхивали. Голос Лань Шань, мягкий и расслабленный, сливался с этой атмосферой, но каждое слово больно ударило Цзян Кэшэн в самое сердце.
Цзян Кэшэн молчала. Повернув голову, она случайно встретилась взглядом с Фан Юем, который наблюдал за ней с любопытством.
Все завсегдатаи «Пищевых Волокон» были остры на ухо. Фан Юй ничуть не смутился, лишь лениво приподнял уголки губ и подмигнул — будто бы просто здоровался.
— Но ты всё равно связалась, — перевела Цзян Кэшэн взгляд обратно на Лань Шань, взяла её полупустой бокал и сделала глоток с другой стороны. — Иронично, правда?
Женщина в тёмно-красном бархатном платье на миг замерла.
Поставив бокал обратно, Цзян Кэшэн встала и похлопала Лань Шань по плечу:
— После долгих лет разлуки никто не сохраняет любовь, переполняющую через край. Признаю, во мне ещё теплится к нему привязанность, но этого недостаточно, чтобы отказаться от всего, что у меня есть сейчас.
— Никто не может быть абсолютно прозрачным, Лань Шань.
Она тоже когда-то старалась стать для него…
Выйдя из «Пищевых Волокон», Цзян Кэшэн плотнее запахнула пальто и подняла глаза к небу.
Высокие здания оставляли лишь узкий клочок ночного неба. Холодный воздух, пропитанный дымом, пылью и выхлопами, резал лёгкие.
В будний вечер на улице почти никого не было.
У контейнеров у тротуара курили несколько человек, которых она недавно видела в баре. «Пищевые Волокна» не разрешали курить внутри.
По свежеуложенному асфальту мимо неё время от времени проносились чёрные автомобили.
Казалось, сейчас глухая ночь.
На самом деле Цзян Кэшэн провела в «Пищевых Волокнах» меньше времени, чем нужно, чтобы допить стакан апельсинового сока.
Она спешила прийти и спешила уйти — всё из-за Цзи Юня.
Из-за той молодой девушки в его кабинете, которая напоминала ей саму себя в юности.
Характер Цзи Юня Цзян Кэшэн знала лучше всех. Он никогда не станет ухаживать за девушкой, не умеет говорить комплименты и пассивен, словно камень.
Если бы не её тогдашнее упорство, его взгляд, возможно, никогда бы не задержался на ней даже на секунду.
А теперь на сцене появилась другая — ещё более смелая, готовая разрушить границы между студенткой и преподавателем.
Столкнувшись с такой искренней и горячей привязанностью, согласится ли Цзи Юнь, если его спросят: «Попробуем быть вместе?» — спокойно ответить: «Хорошо»?
От одной мысли об этом Цзян Кэшэн стало трудно дышать.
Зависть? Ревность? Любовь? Или что-то ещё?
Она боялась копать глубже.
Слова Лань Шань о том, что она водит за нос Цзи Юня, попали прямо в цель.
Она признавала, что всё ещё испытывает к нему трепет, но в то же время злилась: ведь расстался он потому, что недостаточно её любил. Почему же теперь именно она должна бежать к нему первой?
Разрываясь между внутренним противоречием и желанием бежать от правды, обычно невозмутимая Цзян Кэшэн выбрала единственный доступный ей выход — притвориться спокойной и сбежать.
Холодный ветер проник под воротник, и она невольно съёжилась, направляясь к парковке.
Выдыхаемый пар уже начал образовывать лёгкий туман, который тут же рассеивался в ночном воздухе.
Цзян Кэшэн усмехнулась, засунула руки в карманы пальто и покачала головой.
Похоже, настало время носить настоящее зимнее пальто.
—
Обычно в это время Фан Юй был особенно занят.
Ещё студентом он увлёкся миксологией и создал множество авторских коктейлей. Позже, открывая свой бар, он адаптировал рецептуру под вкусы публики. Именно этим, помимо атмосферы, «Пищевые Волокна» и привлекали постоянных клиентов.
Закончив большую часть заказов, Фан Юй обернулся — и обнаружил, что место, где сидела играющая в телефон девушка, пустует.
Сумочка Лань Шань всё ещё лежала на барной стойке, а в её бокале осталось немного на дне.
Фан Юй нахмурился и хлопнул по плечу своего помощника:
— Следи за стойкой. Я схожу в туалет.
Затем он кивнул в сторону пустого места:
— Следи за этим местом.
Поздоровавшись с постоянными клиентами, Фан Юй обошёл стойку, протиснулся сквозь толпу, но вдруг вернулся.
Не раздумывая, он взял с мраморной поверхности тёмно-зелёную сумочку и вышел.
Он знал все любимые уголки Лань Шань в «Пищевых Волокнах».
Обыскав их один за другим, он так и не нашёл её.
Его высокая фигура металась в полумраке, а золотистый хвостик на затылке прыгал в такт движениям.
Внезапно его накрыла волна раздражения. Он выругался сквозь зубы и пнул ногой чёрный ящик в углу. Заметив, что на него обращают внимание, быстро отвернулся и распахнул дверь аварийного выхода.
Как только дверь захлопнулась за ним, заглушив основной шум бара, Фан Юй увидел женщину, сидящую на корточках в углу у женского туалета. Яркое красное бархатное платье почти сливалось с темнотой, едва прикрывая изгибы её фигуры.
Фан Юй пару секунд смотрел на неё издалека и усмехнулся.
Если бы она не была сейчас такой хрупкой, он бы точно подумал, что эта дамочка вообще ничем не пронимается.
Дождавшись, пока выйдет последняя посетительница, он подошёл и лёгким тычком носка ботинка коснулся её голени.
Голос его звучал насмешливо, хотя в глазах бушевало совсем иное:
— Оставила сумку и стакан здесь и так долго сидишь одна в депрессии? Не боишься, что кто-нибудь подсыплет тебе что-нибудь в напиток?
Она шевельнулась, но лишь ещё больше сжалась в комок.
Фан Юй стиснул губы.
Внимательно осмотрев её, он не сдавался и ткнул пальцем прямо в макушку:
— Перебрала?
Его руку отшлёпнули, но Лань Шань всё так же не поднимала головы:
— Дай салфетку.
Фан Юй порылся в её сумочке, нашёл бумажные салфетки и протянул:
— Сопли на платье? Или…
http://bllate.org/book/4595/463699
Готово:
