А Цзинь, как всегда, встал на защиту Пу Кайцзи и перехватил разговор:
— Мистер Дай, вы что, шутите? Она ещё вчера пообещала стать моей девушкой. Не стоит сватать направо и налево.
И тут же он воспользовался случаем, чтобы прихвастнуть:
— Слышали, как она поёт? Разве мистер Дай не обязан поблагодарить меня? Если бы я вчера не оказался рядом, вы упустили бы отличного сотрудника.
Похвала была вполне заслуженной — лучшим подтверждением служило настроение гостей в баре. Обычно голос Шан Цзинь звучал звонко и чисто, а когда она капризничала, становился мягким и сладким, будто во рту таяла сахарная вата. Но когда она пела, в её тембре появлялась лёгкая хрипотца, полная невысказанных историй; если бы слушатель не видел её лица, он наверняка решил бы, что перед ним женщина, пережившая немало жизненных бурь.
А Цзинь сделал вывод: скорее всего, она профессиональная певица.
— А мне помнится, именно ты вчера заявил, что она не подходит и отпугивает клиентов? — заметил мистер Дай, показав, что, хоть и был занят коктейлями, ни слова из разговора А Цзиня не упустил.
Пу Кайцзи едва заметно приподнял веки.
А Цзинь лёгким постукиванием донышка бокала по стойке бара дал понять, что готов продолжать игру, и беззастенчиво соврал:
— Мистер Дай, разве вы не поняли, что я скромничаю? Нельзя же слишком расхваливать свою девушку — это было бы неприлично. Да и вы могли бы предвзято оценить её профессиональные качества.
Мистер Дай зашёл за стойку и продолжил экспериментировать с молекулярными коктейлями, но рта не закрывал:
— А вы-то сегодня почему снова завернули?
А Цзинь понял, что вопрос адресован в первую очередь Пу Кайцзи. Он сам частенько шатался по городу — половина местных китайцев его знала, и хотя он не появлялся в баре «Мемори» каждый день, за месяц заглядывал туда раз семь-восемь. Пу Кайцзи же приходил строго раз в месяц. Поэтому А Цзинь ответил так, будто вопрос задавали ему:
— Поддерживаем ваше заведение — разве плохо? Длинная ночь, хочется выйти, подышать свежим воздухом, потом дома лучше спится.
— Я думал, ты скажешь, что пришёл проводить девушку домой после работы, — подначил мистер Дай, подхватывая шутливый тон А Цзиня. — Она правда живёт у вас?
— Она вам сама сказала?
— Я только что спросил, где она живёт. Предложил, если трудно, можно пожить в общежитии с музыкантами. А она ответила, что ночует у вас.
Мистер Дай при этом нажимал на пенник.
А Цзинь покачал бокалом, нахмурился и нарочито печально произнёс:
— Да уж, жизнь не сахар. Бизнес в моей лавке старья идёт всё хуже, а во флигеле как раз освободилась комната — сдаю внаём, чтобы хоть немного подзаработать.
Мистер Дай громко и звонко рассмеялся.
Когда Шан Цзинь закончила первые песни и сошла со сцены на перерыв, она сразу подошла к высоким барным стульям, где сидели А Цзинь и Пу Кайцзи, и, повернувшись к Пу Кайцзи, оперлась локтем на стойку, подперев голову:
— Милый, можешь для меня специально приготовить ещё один коктейль?
Наглец! — подумал про себя А Цзинь. Вчера она самовольно выпила коктейль, приготовленный Пу Кайцзи, а теперь выдавала это за особое внимание к себе. Он заказал для неё стакан воды:
— Девушка, одна в таком месте не стоит пить алкоголь. А вдруг вчера в твой напиток кто-то что-то подсыпал?
Звёздочки, нарисованные у неё на уголках глаз, мерцали в свете бара, делая её взгляд особенно живым. Услышав слова А Цзиня, она сложила руки под подбородком и, словно заворожённая, уставилась на Пу Кайцзи:
— Если милый тайком добавит что-нибудь в мой напиток, я буду только рада. Делай со мной всё, что захочешь!
Будь она мужчиной, наверняка стала бы тем самым ловеласом, который гуляет от одной девушки к другой. Но поскольку она женщина, в её словах нет привычной маслянистой пошлости. Наоборот — именно потому, что она женщина, её поведение кажется ещё более дерзким. Хотя за такой короткий срок А Цзинь уже привык к её раскованности.
Ещё больше он восхищался способностью Пу Кайцзи игнорировать всё происходящее. Тот даже не дёрнулся. А Цзинь знал: если бы они сейчас были дома, Пу Кайцзи просто закрылся бы в своей комнате и не высовывался бы наружу.
Мистер Дай, похоже, решил подлить масла в огонь:
— Держись, Шан Цзинь! В день, когда ты покоришь этого Конфуция, я тебе повыщу зарплату.
— Конфуций? — удивилась Шан Цзинь. — Почему вы его так называете?
— Разве ты не знаешь, что его имя происходит от строки «двух эпох служение и забота верного министра»?
А Цзинь закрыл лицо ладонью. Ему хотелось сказать мистеру Даю: не рассказывайте ей лишнего.
— Это из стихотворения Ду Фу «В храме Чжугэ Ляна», — пояснил тот.
Шан Цзинь до сих пор не знала настоящих имён своих двух хозяев. На сайте аренды А Цзинь указал просто «А Цзинь», и она звала его только так. Жена Бацзяо говорила лишь на тайском, и, хоть они и подружились днём, информации от неё было мало. Музыканты и бармены тоже не знали их настоящих имён. Только мистер Дай оказался на высоте.
Шан Цзинь с интересом приподняла и без того чуть приподнятые уголки губ:
— Так милый — «двух эпох», или «верный министр»? Или, может, ты просто «радость»?
А Цзинь не выдержал и фыркнул от смеха.
Но Шан Цзинь сохранила невинное выражение лица, будто и вправду ничего такого не имела в виду.
Пу Кайцзи, похоже, окончательно устал от её болтовни и встал, чтобы уйти от стойки.
— Ты опять в туалет? Подожди меня! Я с тобой! — Шан Цзинь действительно собралась последовать за ним.
А Цзинь быстро схватил её за руку:
— Девушка, если будешь дальше приставать к Пу-гэ, он, как сегодня утром выбросил твои баночки, так и чемодан твой за дверь выставит.
Шан Цзинь послушно уселась на освободившийся стул Пу Кайцзи:
— Хорошо, спасибо за предупреждение, братец Цзинь~
Такая покладистость явно означала, что её намерение последовать за ним было притворным. Как и с алкоголем — она лишь говорила, но на самом деле взяла стакан тёплой воды: ведь ей ещё петь, а горло нужно беречь.
Пальцем она водила по каплям воды на стойке и написала иероглифы «Кайцзи». В школе она хорошо училась, поэтому отлично помнила: в стихотворении эти два иероглифа означают «основать и спасти», а сами по себе — «высокие стремления и благородные помыслы».
Как бы то ни было, имя прекрасное.
Шан Цзинь добавила это в список причин, по которым ей нравится Пу Кайцзи.
Он отошёл от стойки не в туалет, а нашёл себе укромный уголок в зале.
Скоро после того, как Шан Цзинь вернулась на сцену, А Цзинь подсел к Пу Кайцзи и недоумённо пробормотал:
— Вчера за ней кто-то гнался, а сегодня она снова смело выступает в «Мемори». Неужели не боится, что те люди снова объявятся? Или проблема уже решена? И мистер Дай странно себя ведёт: я думал, раз он вчера прогнал тех двоих, то сегодня избавится от неё, чтобы избежать неприятностей. А он — нет.
Пу Кайцзи впервые за вечер перевёл взгляд на сцену — как раз в тот момент, когда А Цзинь замолчал.
Шан Цзинь держалась за микрофонную стойку, мягко покачиваясь в такт музыке. Её обнажённые плечи блестели под софитами, будто отражали свет, а длинное платье до пят развевалось вокруг неё, словно лепестки цветка.
Она явно заметила, где он сидит, и, глядя прямо на него сквозь полумрак, запела: «See the sto in your eyes, see the thorn twist in your side…» («Вижу лёд в твоих глазах и колючки, что держат всех на расстоянии…»). Эти строки из песни, возможно, и не были главными, но она будто специально выбрала их для него. Заметив, что он смотрит, она вызывающе подмигнула.
Пу Кайцзи остался невозмутимым. Через две секунды он спокойно отвёл взгляд.
Как и вчера, до закрытия он решил не задерживаться — в это время такси поймать почти невозможно. Поэтому он неожиданно согласился разделить с А Цзинем скутер Vespa.
Тот на миг замялся:
— Может, посидим ещё немного? Я могу поехать на своей машине.
На самом деле он колебался потому, что Шан Цзинь просила его подождать: сказала, что плохо ориентируется, а дорога к лавке старья запутанная. Боится снова заблудиться, как вчера.
А Цзинь также подумал, что поздней ночью ей одной действительно небезопасно. Подвезти её — дело минутное.
Но Пу Кайцзи возражать не стал:
— Ладно, тогда посиди ещё. Я пойду домой.
Он не имел ничего против Шан Цзинь лично — просто всегда так поступал.
Однако, когда Пу Кайцзи уже надел шлем, А Цзинь решил не ждать Шан Цзинь. Ведь после сегодняшнего вечера ей всё равно придётся возвращаться одной. Он не обязан постоянно быть добряком.
Прошло неизвестно сколько времени, когда Пу Кайцзи разбудил стук в дверь и голос, повторяющий: «Пу-гэ! Пу-гэ!»
А Цзинь впервые нарушил его сон.
Пу Кайцзи включил свет и увидел, как на экране телефона мигает имя А Цзиня — тот одновременно стучал и звонил.
Открыв дверь, он увидел встревоженное лицо А Цзиня:
— Пу-гэ, Шан Цзинь до сих пор не вернулась. Её телефон выключен. Я спросил у мистера Дая — она ушла час назад. Сейчас я поеду её искать. Если пока я буду на улице, она вдруг вернётся, сразу позвони мне.
Пу Кайцзи слегка нахмурился и кивнул.
Прошло полчаса чтения, когда А Цзинь снова позвонил: Шан Цзинь так и не появилась. Он нервно спросил Пу Кайцзи:
— Я проехал весь путь до бара — никого не видел. Может, мы разминулись? Или что-то случилось? Пу-гэ, не стоит ли заявить в полицию?
Хотя если человек исчезнет в этом городке, полиция вряд ли поможет, но хотя бы совесть будет чиста.
— Вернись по тому же маршруту и проверь ещё раз. Если не найдёшь — тогда звони в полицию, — сказал Пу Кайцзи и положил трубку.
Он закрыл книгу, спустился вниз, прошёл через склад и вышел к парадной двери.
Местные жители редко выходят ночью без дела — обычно все рано ложатся спать. Гуляют в основном туристы. Лавка старья находилась на окраине старого города, рядом не было ни достопримечательностей, ни развлечений. На улице не было ни машин, ни людей.
Оглядевшись, Пу Кайцзи достал телефон и набрал номер, который не ответил ему два дня назад.
Как и сказал А Цзинь, телефон был выключен. И сейчас тоже.
Пройдя несколько шагов, он оперся на старинный скутер. Над тусклой лампочкой кружили комары и мелкие насекомые, бесшумно трепеща крыльями.
Вскоре снова зазвонил телефон — А Цзинь сообщил, что позвал на помощь Бацзяо и собирается проверить ближайшие перекрёстки.
Пу Кайцзи вдруг велел ему замолчать. Отстранив трубку от уха, он прислушался.
Издалека доносился женский голос, поочерёдно выкрикивающий два имени: «А Цзинь!» и «Пу Кайцзи!» — и голос этот был знаком.
— Что случилось, Пу-гэ? — на другом конце провода забеспокоился А Цзинь.
Пу Кайцзи попросил его подождать и пошёл на звук.
Примерно через сто метров крики стихли.
Пу Кайцзи на миг остановился, но продолжил путь — к кривой берёзе.
Вскоре в поле зрения попала фигура, сидящая под деревом.
Женщина не перестала кричать — просто устала. Теперь её голос был тихим и прерывистым. Но это было не отчаяние — скорее, она весело развлекалась, бросая маленькие камешки.
Услышав шаги, она обернулась и радостно воскликнула:
— Эй, ты пришёл! Я долго искала это дерево — думала, вы услышите, ведь недалеко.
— Пу-гэ, это точно Шан Цзинь? — спросил А Цзинь по телефону. — Это её голос?
— Да, всё в порядке. Можешь возвращаться, — ответил Пу Кайцзи и развернулся.
— Подожди! — закричала Шан Цзинь. — Я упала и ногу повредила! Помоги! И машина А Цзиня в канаве впереди!
Пу Кайцзи остановился и обернулся.
Шан Цзинь подумала, что уговорила его.
Но он лишь добавил в трубку: «Она под кривой берёзой», — и пошёл прочь.
Она никак не ожидала, что он бросит её одну. И действительно не могла идти за ним — нога и правда болела. Только через десять минут появился А Цзинь, и с его помощью она добралась до лавки старья.
http://bllate.org/book/4576/462138
Готово:
