Не то чтобы она не хотела, но сначала решила поздороваться с Чэн Фэном.
Она посмотрела на тыквенный автомобиль и вдруг заметила, что Чэн Фэн незаметно подошёл, держа в руке огромный пакет. Он приближался всё ближе, и Аньцзинь приоткрыла рот, но слова застряли у неё в горле.
Что за странность?
Ведь они разговаривали каждый день в последнее время — почему же теперь, увидевшись лицом к лицу, она не может вымолвить ни слова?
Правда, такое чувство возникло только у неё. Чэн Фэн, по-прежнему бесстрастный, подошёл поближе и привычно произнёс:
— Давно не виделись.
— Давно не виделись… — Аньцзинь невольно покраснела, словно спелое яблоко, вероятно, чувствуя, что недостаточно уверенно себя ведёт.
— Есть сейчас время? — всё так же без эмоций спросил он.
А?
— Пойдём вместе собирать плюшевых игрушек?
Он наклонился и расстегнул молнию на сумке. В тот же миг, почувствовав свежий воздух, плюшевые зверюшки внутри начали раздуваться, и один маленький бычок, вытолкнутый парой медведей-супругов, даже выпрыгнул из пакета.
Аньцзинь оцепенело смотрела на полную сумку игрушек, а букет тюльпанов, протянутый ей ранее, усиливал ароматом ощущение неловкости. На мгновение между троими воцарилось странное напряжение.
Чжоу Сюй был сильно ошеломлён сумкой Чэн Фэна с игрушками и решил, что тот чересчур хитёр. Наверняка ещё в машине, когда он спрашивал про подарок, Чэн Фэн уже догадался, кому именно тот предназначен. А упоминание попкорна было явной насмешкой над его неумением выбирать подарки.
Действительно…
Это бесило до невозможности.
Настолько, что он просто обязан сегодня отыграться, хоть сейчас ему и не до этого.
Чжоу Сюй поправил очки, и на стёклах на миг блеснул зловещий отсвет.
Но почти сразу же он опустил ресницы, и вся его аура изменилась — теперь он выглядел подавленным и растерянным. Он спросил её:
— Разве ты не обещала дать мне шанс извиниться?
Это был приём активного наступления через намеренную неопределённость.
Как и ожидалось, рука Чэн Фэна, поднимавшая бычка, слегка напряглась. Он выпрямился и, всё так же бесстрастно, уставился на Аньцзинь.
Маленький бычок: «…»
Он похудел.
Аньцзинь почувствовала себя крайне неловко под их взглядами и вдруг вспомнила спасительное средство. Коротко вскрикнув, она воскликнула:
— Подождите меня секунду! Моё печенье уже готово!
И, забыв о вежливости, побежала на кухню. Там она тут же прикрыла ладонями раскалённые щёки — лицо её пылало, будто помидоры на её грядке.
Всё это было так странно и неловко.
Странно до того, что она никак не могла понять, почему вообще возникла такая ситуация?
Больше всего на свете она боялась делать выбор.
Когда сомневалась в столовых приборах, могла просто купить все сразу. Когда колебалась, просить ли помощи у других, предпочитала делать вид, что помощь не нужна. Но никто никогда не объяснял ей, как выбирать между двумя живыми людьми!
Рассеянно надев термоперчатки, она открыла духовку и вынула противень с готовым печеньем «Маргаритка». Разложив часть горячих печенюшек на тарелку для маленького льва, она подняла её и начала молиться:
«Пусть, когда я выйду, они уже всё обсудят и кто-нибудь уйдёт».
Поджав губы, Аньцзинь подошла к двери и заглянула наружу. Её надежды рухнули окончательно.
Оба всё так же стояли на прежних местах в прежних позах. Пришлось и ей вернуться, всё ещё смущённой, и протянуть им тарелку:
— Хотите печенья?
Хотя оно ещё не совсем остыло и не стало хрустящим…
Чэн Фэн без церемоний взял одну штуку — как и следовало ожидать, сладкую.
Чжоу Сюй последовал за ним и, пока Чэн Фэн наслаждался вкусом, спокойно похвалил:
— Такое же вкусное, как раньше.
Сказав это, он нарочито бросил взгляд на Чэн Фэна.
Теперь удар пришёлся на Чэн Фэна. Его бычок стал ещё худее.
«Какое „раньше“? Когда это было? Он раньше уже пробовал её печенье? Что за извинения? Что происходило в эти дни, пока меня не было?»
Он не мог остановить поток мыслей, в голове возникал один вопрос за другим. А Аньцзинь, услышав эту многозначительную фразу Чжоу Сюя, смутилась ещё больше. Она посмотрела на него, потом на Чэн Фэна и в итоге снова поднесла тарелку с печеньем к Чэн Фэну.
Чэн Фэн опустил глаза на тарелку.
Что это значит?
— Прости, у меня есть ещё дела. Можно обсудить насчёт игрушек попозже?
Чем дальше она говорила, тем ниже опускала голову. По алому оттенку ушей было ясно, как ей неловко.
Она всегда была осторожна с людьми и вряд ли когда-либо решалась отказать. Чэн Фэн сдался перед ней, чувствуя, что самому ему тоже непросто, но всё же стараясь сохранить её спокойствие.
— Ничего страшного, тогда поговорим позже.
Его голос прозвучал мягко, будто перенёс их обратно в весну, где даже солнце казалось нежнее.
Такая доброта и понимание немного успокоили Аньцзинь. Она чуть расслабилась и подала тарелку ещё ближе, но прежде чем она успела что-то сказать, тарелка внезапно стала легче.
Перед ней Чэн Фэн держал тарелку и, спокойно скользнув взглядом между ней и Чжоу Сюем, сказал:
— Иди.
Скорее возвращайся.
Чжоу Сюй: «…»
Честно говоря, он немного растерялся относительно их отношений.
Будь то прогулка с овцами, или то, как Аньцзинь естественно заходит в сад Чэн Фэна, или сегодняшние искренние извинения и показная сдержанность — всё это выглядело как вежливость, но в ней проскальзывала неподдельная близость. Что это значило?
Значило ли это, что оба наконец прозрели?
Если так, то он действительно жесток — вставать между такой парой глупых влюблённых.
Но всё равно надо вставать. Ведь только что Чэн Фэн его высмеял. Да и не только сейчас — вдруг он вспомнил давний случай с карамельным попкорном: тогда тот тоже презрительно цокнул языком, явно издеваясь над его выбором попкорна, верно?
— Пойдём, — сказал он.
Пойдём есть попкорн.
Аньцзинь кивнула на его предложение и, не закрыв даже дверь, отправилась с ним.
Впрочем, в Деревне Дураков никто и не заботился о том, закрыта ли дверь — здесь всегда было безопасно.
Прежде чем уйти, она бросила на Чэн Фэна ещё один взгляд и заметила, как на его лице явно читалась обида.
Неужели он тайком злится?
Она обернулась второй раз, но Чэн Фэн уже собирал свой огромный пакет и выражения лица не было видно.
— Это так огорчает, — пробормотал Чжоу Сюй.
Аньцзинь услышала его ворчание и перевела взгляд на него, но увидела лишь довольное выражение на его лице.
Неужели ей послышалось?
— Ты что-то сказал?
— Нет.
Значит, ей правда показалось? Аньцзинь с подозрением посмотрела на него, но дальше оба молчали. Подойдя к кедровой роще, Чжоу Сюй свернул налево.
По аллее шли только они двое, и казалось, будто время повернуло вспять — назад, к тому утру две недели назад, когда она узнала его.
Чжоу Сюй покрутил в руках цветы, долго смотрел на них, а затем снова протянул Аньцзинь и спросил:
— Знаешь, что означает жёлтый тюльпан?
Аньцзинь взяла цветок и покачала головой.
— Открытость и дружба, — ответил он самым медленным темпом и улыбнулся. — Ну как, я стал серьёзнее?
Аньцзинь подумала:
— Кажется, да.
Акцент она сделала именно на первых трёх словах: «кажется».
По крайней мере, причёска теперь выглядела серьёзнее. Раньше Чжоу Сюй был… был настоящим чудаком. Всё старшее школьное время он носил длинные розовые волосы, и одноклассники считали его странным. За два года знакомства она так и не увидела его настоящего лица.
…
Аньцзинь училась на год младше Чжоу Сюя. После поступления в школу она часто слышала о нём слухи — то он подрался с кем-то, то отобрал деньги у учеников другой школы.
Все называли его «тем смаффом», «тем чудаком» или ещё грубее — «тем деревенщиной».
Этот «смафф» внушал страх всем примерным ученикам, а Аньцзинь была именно такой — тихой и скромной, с ней почти никто не общался, и каждый день её возил водитель.
Однажды по дороге в школу случилась пробка. Она обрадовалась и, несмотря на возражения, выпрыгнула из машины, решив пройти остаток пути пешком.
Впереди шла группа школьников в форме, один из которых, кажется, был её одноклассником. Она последовала за ними, думая, что так не заблудится, но недооценила значение «тропинки» — среди старых домов с короткими переулками она быстро потеряла их из виду и пошла дальше наугад.
Именно в тот день она впервые столкнулась лицом к лицу с розоволосым «смаффом». Издалека она увидела, как он берёт деньги у парня в форме другой школы.
Она решила развернуться и убежать, но было уже поздно — «смафф» заметил её и направился в её сторону, поправив свою школьную куртку.
Она не смела бежать и, дрожа от страха, сняла рюкзак, вытащила кошелёк и коробку с печеньем и приготовилась отдать всё, как только он подойдёт.
Проходящий мимо розоволосый: «…»
— Это мой кошелёк и моё печенье! Возьми, пожалуйста!
Просто проходящий мимо розоволосый: «…»
Неужели она читала какие-то странные манхвы?
Он впервые видел, чтобы жертва сама предлагала себя ограбить, да ещё и с домашней выпечкой! Да и школьница эта была известной — та самая тихоня Аньцзинь. Чжоу Сюй подумал, что если бы он и вправду был плохим парнем, то точно бы воспользовался моментом.
Но он был порядочным человеком.
Порядочный человек бегло взглянул на её вишнёвый кошелёк и коробку с печеньем, без церемоний взял коробку и спокойно ушёл.
Аньцзинь некоторое время приходила в себя после его ухода, а потом пошла дальше, размышляя, почему он взял только печенье, но не кошелёк. Так она и заблудилась окончательно.
В тот день Аньцзинь достигла ещё одного рубежа: впервые опоздала на урок за всю школьную жизнь.
Следующая встреча с «смаффом» произошла несколько дней спустя, когда она убирала общественные зоны школы.
Розоволосый сидел за искусственным холмом и читал книгу — причём не какую-нибудь, а учебное пособие Ван Хоусяна. Заметив её, он неторопливо подошёл и, к удивлению всех, чистым юношеским голосом, не соответствующим его внешности, сказал:
— Твоё печенье очень вкусное.
Все замерли. Все, кроме Аньцзинь, испугались за неё — ведь она, оказывается, общается с этим «смаффом». Некоторые даже начали волноваться, не угрожал ли он ей.
Аньцзинь же была поражена его словами.
Казалось, никто никогда не хвалил её за печенье.
Хотя она и не часто его раздавала, но этот неожиданный комплимент принёс ей настоящее потрясение.
После этого потрясения реальность быстро вернула её на землю. Она, кажется, поняла скрытый смысл его слов:
Он похвалил её, чтобы дать понять — он хочет ещё печенья. Если она умная, должна приготовить ещё. А если не даст — он её ударит.
Какая гнусная угроза.
Аньцзинь впервые сталкивалась с подобным. Она могла легко рассказать об этом учителям или родителям, но выбрала продолжать приносить печенье.
Ведь розоволосый был первым, кто не отказался от неё, и даже похвалил. Пусть пробует.
Позже каждые выходные Аньцзинь пекла печенье и по понедельникам оставляла его в школьном саду, на крыше учебного корпуса или в любом месте, откуда можно было перелезть через забор.
Сначала «смафф» был шокирован — он ведь хвалил её не потому, что хотел ещё печенья, а просто потому, что оно действительно вкусное.
Но со временем, получая печенье снова и снова, он привык. Умный, как он был, вскоре понял: ей просто хочется услышать похвалу. Ну что ж, если хочет — будет хвалить…
Их отношения перешли от «вымогательства и жертвы» к дружбе совершенно случайно. Однажды, когда Аньцзинь несла ему печенье, она увидела, как к нему подошёл худой мальчик и начал кланяться, благодаря его.
Оказалось, что все драки Чжоу Сюя с учениками других школ и «отбор денег» были актами справедливости! Неудивительно, что школьное радио почти никогда его не критиковало.
До этого случая Аньцзинь, как и все, думала, что его не наказывают из-за связей семьи и отличной учёбы.
Да, несмотря на то что он любил прогуливать уроки, его оценки всегда были превосходными — ведь он читал учебники даже за искусственным холмом.
Постепенно Аньцзинь поняла, что Чжоу Сюй на самом деле очень хороший человек. Чаще всего он был весёлым и жизнерадостным, даже умел её подбодрить. Только когда речь заходила о его родителях, он начинал злиться и выходить из себя.
Она так и не узнала, что именно случилось между ним и его родителями. Знала лишь, что он живёт с отцом, а его мать, по его словам, «смешно заботится обо всём мире, но совершенно не умеет заботиться о нём»…
http://bllate.org/book/4565/461133
Готово:
