Гу Цзинчэнь уже достал карту, чтобы открыть дверь номера, но вдруг остановился и холодно бросил Ли Чжи:
— Постарайся хоть немного вести себя как секретарь. Я привёз тебя сюда, чтобы ты держалась подальше?
Ли Чжи сперва не поняла, о чём речь. Растерянно повернув голову, она подняла на него глаза.
Гу Цзинчэнь тоже склонил лицо и пристально уставился на неё тёмными глазами. Его тон звучал резко, почти приказным:
— Перебронируй билеты на обратный рейс — ещё два места в том же классе. И зарплату можешь не ждать.
Ли Чжи наконец осознала, что именно её раздражает начальника.
Он недоволен тем, что она, будучи его секретарём, не остаётся рядом, не находится постоянно в его распоряжении. Он считает, что она не исполняет своих обязанностей.
Услышав очередную угрозу насчёт зарплаты, Ли Чжи испугалась и поспешно возразила:
— Но вам будет некомфортно в эконом-классе, а первый класс стоит очень дорого…
То есть: если вы полетите со мной в экономе — это будет слишком унизительно для вас, но если я закажу вам первый класс, это окажется слишком накладно.
Гу Цзинчэнь фыркнул и раздражённо спросил:
— Мне не хватает денег на билеты или как?
Ли Чжи замотала головой, словно заведённая игрушка.
— Тогда я забронирую обратные билеты в одном классе! — пообещала она, будто давая клятву.
Гу Цзинчэнь ничего больше не сказал и вошёл в свой номер.
Ли Чжи тут же направилась в свою комнату. Прислонившись спиной к двери, она тихо выдохнула.
«Характер у босса такой переменчивый и непонятный… В общем, как бы то ни было, виновата всегда я».
Несмотря на командировку, Ли Чжи специально спустилась вниз, в магазин, и купила там леденцы со вкусом личи — других не оказалось.
Только она вернулась в номер, как Гу Цзинчэнь позвал её, чтобы она сварила ему кофе. Она сразу же принесла ему конфету.
Ли Чжи думала просто: раз она провинилась и рассердила босса, пусть хотя бы потихоньку постарается улучшить ему настроение.
А в глазах Гу Цзинчэня получалось так, будто она даже в командировке помнит о его предпочтениях и приносит ему сладости со вкусом личи. Это либо чрезмерное рвение в работе… либо… она неравнодушна к нему?
Гу Цзинчэнь ничем не выдал своих мыслей. Когда Ли Чжи была рядом, он вообще не притрагивался к конфете, даже не смотрел на неё, делая вид, что ему всё равно. А съел ли он её после того, как Ли Чжи ушла из комнаты — она уже не знала.
На второй вечер в Хайчэне Гу Цзинчэнь повёз Ли Чжи на деловой ужин.
На самом деле, это был просто банкет с партнёрами, цель которого — подписать контракт.
Гу Цзинчэнь срочно прилетел сюда, услышав, что другая компания пытается переманить его партнёра и перехватить сделку. Поэтому он решил ускорить подписание контракта любой ценой.
Ли Чжи никогда раньше не бывала на подобных мероприятиях и чувствовала сильное волнение. Но раз уж босс взял её с собой на такой важный приём, она обязана постараться помочь, а уж точно не подвести.
Сжав кулачки, она про себя поклялась: «Обязательно помогу боссу, хоть чем-нибудь!»
Однако перед входом в частный зал Гу Цзинчэнь произнёс всего одну фразу:
— Твоя задача сегодня — безопасно доставить меня обратно в гостиницу и проследить, чтобы в мой номер никто посторонний не зашёл. Поняла?
Ли Чжи растерянно кивнула:
— Поняла!
Войдя в зал и внешне сохраняя спокойствие, хотя внутри тряслась от страха, Ли Чжи совершенно не ожидала, что события пойдут совсем не так, как она представляла.
Партнёр оказался мужчиной средних лет, сопровождавшим молодую женщину.
Увидев, что Гу Цзинчэнь впервые привёл на такое мероприятие женщину, тот улыбнулся:
— Гу Цзун, завели девушку?
Гу Цзинчэнь изначально не собирался выдавать Ли Чжи за свою подругу. Услышав вопрос, он лишь слегка усмехнулся. Не подтвердил, но и не опроверг.
Раз босс молчит, Ли Чжи тем более не смела и слова сказать.
Далее она наблюдала, как Гу Цзинчэнь ведёт беседу с партнёром, выпивая бокал за бокалом.
Спутница партнёра, казалось, отлично держала алкоголь и явно пыталась напоить Гу Цзинчэня, будто решила не отступать, пока не свалит его с ног.
Ли Чжи на миг вдруг поняла смысл его слов перед входом в зал.
Неужели он заранее предупредил её: если он опьянеет, нельзя допускать, чтобы эту женщину послали провожать его в гостиницу или позволили ей войти к нему в номер?
Она искренне почувствовала, как нелегко приходится её боссу, и решила, что как секретарь обязана разделить с ним эту тяжесть. Нельзя же просто сидеть рядом, как немая птичка, и позволять ему одному справляться со всем.
И вот Гу Цзинчэнь своими глазами увидел, как Ли Чжи резко вскочила, словно собрав всю смелость в кулак, и, стараясь выглядеть уверенно, подняла бокал. Её голос звучал мягко и мило, но решительно:
— Мистер Мэн, позвольте мне выпить за вас!
Мистер Мэн не ожидал, что такая скромная на вид девушка с таким нежным голоском сама вызовется пить за него. Отказывать не было причины.
Он улыбнулся и осушил бокал.
Ли Чжи снова налила — он снова выпил.
Гу Цзинчэню от злости заболели все внутренности.
Он молчал, когда партнёр принял её за подругу, потому что боялся: стоит уточнить, что она всего лишь секретарь, как её тут же начнут тащить пить вместе с ними. А она, видите ли, сама ринулась вперёд?
Разве он просил её участвовать в выпивке? Он ведь чётко сказал: «Просто доведи меня до номера». Кто разрешил ей болтать с чужаками и улыбаться им так мило?
Он даже с ним так не улыбалась!
Гу Цзинчэнь несколько раз пытался остановить её, но подвыпившая Ли Чжи уже не слушалась. Она продолжала пить с партнёром, всё ещё помня о главной цели — добиться подписания контракта.
В итоге сделка была успешно заключена.
Правда, Ли Чжи напилась до беспамятства.
Лицо Гу Цзинчэня оставалось мрачным.
Вместо того чтобы она везла его обратно в отель, теперь ему пришлось нести её.
К счастью, кроме того, что она не могла стоять на ногах, с ней не было никаких проблем. Она совершенно не капризничала.
Маленькое тело Ли Чжи оказалось в объятиях Гу Цзинчэня — именно так и говорят: «нежная и беззащитная, как цветок».
Он молча подавил в себе нахлынувшее желание и, стараясь держать себя в руках, вошёл с ней в лифт.
В кабине никого не было. Гу Цзинчэнь склонил голову и посмотрел на неё. Щёки Ли Чжи пылали, она тихо дремала, прижавшись к его груди.
В конце концов, не выдержав, он злорадно зажал ей нос, будто наказывая за сегодняшнюю самодеятельность.
Ли Чжи, задыхаясь, чуть не заплакала и жалобно пискнула.
— Не слушаешься, сама напиваешься! — проворчал он с кислой миной. — Ещё и другим мужчинам так радостно улыбаешься!
Но пьяная Ли Чжи протянула руку и схватила его за палец. И больше не отпускала.
Его висок дёрнулся, сердце заколотилось так сильно, будто хотело вырваться из груди. Он не стал вырывать палец из её хватки.
Это она сама сделала первый шаг. Это она схватила его.
На этаже Гу Цзинчэнь попытался помочь ей выйти из лифта, но она уже не могла сделать и шага. Весь её вес пришёлся на него.
Пришлось вытащить палец из её ладони и поднять её на руки. Он легко перекинул её через плечо и направился к её номеру.
Дойдя до двери, он достал из её сумочки карточку, открыл дверь, вставил ключ в слот питания и, придерживая её, уложил на кровать.
Убедившись, что с ней всё в порядке, Гу Цзинчэнь вышел из комнаты.
Поздней ночью Ли Чжи на миг очнулась. Голова раскалывалась, а в желудке всё переворачивалось. Ещё хуже было то, что тело горело, будто её лихорадило.
Соображая с трудом, она поняла: из-за обильного количества алкоголя у неё болит желудок и началась лихорадка.
Пощупав вокруг, она нашла телефон и заказала курьера, чтобы тот купил ей ватные диски, пропитанные спиртом.
Однако курьер мог доставить посылку только в холл отеля — подниматься в номера он не имел права.
Ли Чжи пришлось вытащить карточку из слота и, шатаясь, спуститься вниз.
Забрав пакетик со спиртовыми дисками, она с трудом поднялась обратно. Голова кружилась всё сильнее.
Она тяжело дышала, прислоняясь к стене, и медленно добралась до своей двери. Приложив карточку к считывающему устройству, она попыталась открыть дверь.
Ничего не происходило.
Ли Чжи надула губы, раздосадованная тем, что дверь так плохо работает.
Она ворчала себе под нос и, покачиваясь, прислонилась к двери, продолжая упрямо водить карточкой туда-сюда.
Через некоторое время дверь наконец поддалась.
В ту же секунду, как дверь открылась, Ли Чжи, не включая свет, пошатываясь вошла внутрь и даже не удосужилась вставить карточку в слот питания.
Гу Цзинчэнь как раз открывал дверь своего номера, но из-за её рывка вынужден был отступить назад и прижаться спиной к стене.
Он своими глазами видел, как эта маленькая женщина глубокой ночью вваливается на его территорию — да ещё и с таким видом, будто имеет на это полное право.
Он последовал за ней в темноте, собираясь сказать, что она ошиблась номером, но тут же увидел, как она уселась прямо на его кровать и начала рыться в своём пакетике.
Она совершенно не заметила ничего странного. Будто во сне или в приступе алкогольного бреда.
Гу Цзинчэнь проглотил слова, которые уже были на языке, и, скрестив руки на груди, прислонился к стене, наблюдая за ней с интересом. Он хотел посмотреть, что она дальше будет делать.
Ли Чжи вытащила спиртовые диски, взяла его бутылку с водой, налила немного в крышку и разбавила спирт. Затем стала протирать шею.
Гу Цзинчэнь нахмурился, но тут же увидел, как она переходит к рукам и локтевым сгибам.
Вскоре она швырнула всё в сторону и нырнула под одеяло, тут же заснув.
Гу Цзинчэнь подошёл ближе и тихо позвал:
— Ли Чжи?
Она спала крепко, не реагируя на его голос.
Он включил прикроватный светильник и увидел, что её лицо пылает.
Она протирала тело спиртом…
Гу Цзинчэнь осторожно прикоснулся ладонью ко лбу. Действительно, горячий. У неё жар.
Его губы сжались в тонкую линию, взгляд потемнел. Внутри всё кипело от злости. Но выплеснуть гнев было некуда — он лишь сердито взглянул на неё и отправился в ванную.
Через минуту он вернулся с полотенцем, смоченным тёплой водой, и аккуратно положил его ей на лоб.
Ли Чжи спала, щёки её пылали, дыхание было тяжёлым и горячим.
Но сегодня она выпила столько алкоголя, что принимать жаропонижающее было опасно. Оставалось только физическое охлаждение.
Хорошо хоть, что она не стала пить таблетки в таком состоянии.
Гу Цзинчэнь придвинул стул и сел рядом, решив дежурить всю ночь. Периодически он менял полотенце на свежее.
А когда не было нужды менять компресс, просто смотрел на неё, вспоминая, как она, потеряв ориентацию, вошла в его номер и молча принялась обтираться, пытаясь хоть как-то облегчить своё состояние.
Она не плакала, не жаловалась, не капризничала — просто делала то, что могла, чтобы стало легче.
И почему-то от этого ему становилось больно на душе.
Он невольно подумал: так ли она жила все семь лет за границей? Болела ли одна, без поддержки, без помощи?
Неизвестно, помог ли ей спирт, или его компрессы, или просто пот под одеялом — но к рассвету жар спал.
Гу Цзинчэнь снова проверил её лоб — температура нормализовалась. Он наконец перевёл дух.
Ли Чжи проснулась не сразу. Сон был тяжёлым и тревожным — из-за алкоголя болел желудок, да ещё и жар мешал. Поэтому даже во сне она искала способы облегчить своё состояние.
Когда сознание начало возвращаться, первым делом в нос ударил запах спирта.
Она поморщилась, не открывая глаз, и потянулась, пряча нос в одеяло. Мысли медленно прояснились.
Она вспомнила, как ночью заказала спиртовые диски.
Метод протирания тела спиртом для снижения температуры она узнала ещё в детстве от матери.
Однажды отец сильно напился, простудился и не мог пить лекарства — тогда мать именно так и сбивала ему жар.
Вспомнив отца, Ли Чжи тяжело вздохнула. На душе стало тяжело.
Она крепче сжала одеяло и лениво потянулась, издавая мягкое «ммм» — голос звучал сонно и нежно.
В следующую секунду у изголовья кровати раздался холодный, металлически звонкий голос:
— Ну как, удобно тебе на кровати босса, госпожа секретарь?
Ли Чжи услышала этот голос, от которого у неё мурашки побежали по коже, и от страха вся окаменела. Глаза распахнулись, и она, словно мертвец, резко села, вытянув спину.
Гу Цзинчэнь сидел на стуле у кровати, скрестив длинные ноги. В руке он держал телефон, а на лице играла лёгкая, но опасная улыбка.
Ли Чжи онемела от ужаса.
Что он сейчас сказал?.. Кровать босса?
Она судорожно прижала одеяло к груди и растерянно огляделась по комнате.
http://bllate.org/book/4557/460580
Готово:
