Хотя стоявший в нескольких шагах Чэнь Шэн не выказывал гнева и не делал лишних движений, Лу Чжиъи машинально отступила на шаг.
Она чувствовала себя неловко и подняла глаза на его лицо — увидела лишь бесстрастный взгляд, устремлённый прямо на неё.
Взгляд прямой, даже пугающий.
Ещё недавно она называла его «белоличим красавчиком», а теперь это лицо стало чёрным от злости…
«Чёрное» лицо смотрело на неё несколько мгновений, затем его взгляд скользнул с щёк вниз, к груди, обвёл круг и остановился.
Шумная столовая внезапно замерла: вокруг этой маленькой группы из четырёх парней и четырёх девушек воцарилась неестественная тишина. На самом деле, затихли все — все глаза были прикованы к происходящему.
Глаза Чэнь Шэна то и дело прищуривались. Для Лу Чжиъи это было явным предупреждением.
Она ведь не хотела быть такой язвительной.
Просто пыталась разрядить обстановку.
Подумав об этом, Лу Чжиъи первой нарушила молчание.
— Прости, перегнула палку с шуткой.
Высокий парень пристально смотрел на неё, а в следующее мгновение уголки его губ дрогнули в улыбке. Эта улыбка была словно рассеивающийся туман после бури или первые лучи солнца после метели.
Лу Чжиъи почувствовала облегчение, будто её только что освободили от оков. Внутри стало легче.
Вот видишь, одно простое «извини» способно разрешить столько конфликтов! Стоит тысячи золотых!
Высокий подошёл ближе, возвышаясь над ней, и усмехнулся — без малейшей искренности.
— Ничего страшного, — сказал Чэнь Шэн.
Она растянула губы в ответной улыбке.
Улыбка застыла на полпути, когда она услышала следующую фразу:
— Не волнуйся. Такому, как я — белоличему красавчику, который пользуется косметикой, совершенно неинтересны девушки с грудными мышцами мощнее моих.
Лу Чжиъи:
— …
Улыбка окаменела.
Утром — собрание, днём — получение формы для военных сборов.
Целый день прошёл в хлопотах, а вечером ещё нужно было собирать чемоданы и обустраивать свои крошечные уголки.
Чжао Цюаньцюань вышла из туалета и случайно задела чемодан Су Ян. Тот не сдвинулся с места, зато саму её отбросило назад.
Она схватилась за колено и зашипела:
— Су Ян, ты что, кирпичи в него набила?
Су Ян тем временем расстёгивала замок:
— Мама сказала, что на сборах тебя снимет кожа от загара, и насильно запихала мне в чемодан кучу солнцезащитных средств и косметики.
Когда чемодан открылся, глаза Чжао Цюаньцюань округлились:
— Боже мой, «Сакура»?!
Пока Су Ян перебирала баночки и тюбики, та еле сдерживала дрожь: крем для глаз — Estée Lauder, крем для рук — Lancôme, солнцезащитный крем — Shiseido, а «Сакура» — целый комплект в самых больших флаконах…
Чжао Цюаньцюань переводила взгляд с косметики на Су Ян и испытывала к ней глубочайшее уважение.
Люй И, расставлявшая вещи в шкафу, мельком взглянула и сказала:
— Ты тоже пользуешься «Advanced Night Repair»? Не знаю, то ли реклама слишком раздула его, то ли он мне просто не подходит, но после половины баночки ничего особенного не заметила, зато посыпались жировики.
Взгляд Чжао Цюаньцюань переместился на Люй И.
На книжной полке не было ни одной книги — только гора баночек с узнаваемыми английскими этикетками, цена которых явно не уступала коллекции Су Ян.
Она отвела глаза и посмотрела на свой стол, где стояли три баночки «Pechoin». Ничего не сказала.
Но тут вдруг вспомнила кое-что и быстро перевела взгляд на Лу Чжиъи.
У Лу Чжиъи багаж был крайне скуден: десяток вещей повесила в шкаф, несколько книг положила на стол — и всё.
Чжао Цюаньцюань долго искала на её столе хоть что-то, пока не заметила в углу неприметную белую круглую баночку.
…Неужели?
Она замерла, решив, что ошиблась.
Но взгляд не отрывался от баночки, и в конце концов она не выдержала:
— Чжиъи, а ты чем пользуешься?
Лу Чжиъи плохо разбиралась в этих марках — максимум слышала их по рекламе. Она обернулась к своему «средству по уходу».
— А? Я?
Почесав затылок, она ответила:
— …«Чуньцзюань» — детский крем.
Люй И, вешавшая одежду, замерла. Су Ян, распаковывавшая чемодан, тоже на секунду застыла.
Затем вся комната расхохоталась.
— Да ты же младенец! — воскликнула Су Ян. — В таком возрасте ещё детским кремом мажешься?
Лу Чжиъи не смутилась:
— Зато отлично работает! Я им пользуюсь с детства — дёшево и сердито…
Чжао Цюаньцюань и Люй И больше не сказали ни слова.
Первая посмотрела на свой «Pechoin» и вдруг почувствовала, что он стал куда приятнее.
Вторая тем временем развешивала одежду, которой хватило бы на целый шкаф, и на ней была изысканная шёлковая пижама.
Происхождение человека и его семейное положение часто выдают всего несколько фраз и пара вещей.
Дети из городов росли в роскоши, а она — ребёнок из гор, никогда не видевший этого изобилия дорогой косметики.
Все вернулись к своим делам, и в комнате воцарилась тишина.
Су Ян посмотрела на Лу Чжиъи, которая уже ничем не занималась, помедлила, потом пошла умыться.
Вернувшись, она остановилась у стола Лу Чжиъи и взяла белую баночку.
— Дай-ка попробую твой детский крем — правда ли он такой хороший?
— …Ты серьёзно?
И тут увидела, как Су Ян открутила крышку, намазала немного на лицо и начала восхищаться:
— Как же ностальгично! В детском саду мама мне тоже этим мазала лицо.
— Кажется, действительно увлажняет.
— Чувствую себя настоящим младенцем! Ха-ха, завтра обязательно куплю себе такую же баночку.
Вся комната снова засмеялась.
Перед сном Лу Чжиъи закрыла окно. За стеклом колыхались тени деревьев, высоко в небе висела холодная луна. Она подняла голову и долго смотрела на неё.
Этот город знаменит своей равниной в котловине — здесь нет высоких гор Лэнци и не бывает облаков, окутывающих вершины. Вдали мерцали огни домов — размытые, красивые, но искусственный свет всё же не сравнится со сиянием звёзд.
Раньше, живя среди этого, она не ценила красоту, а теперь начала скучать.
Она закрыла окно, выключила свет и вернулась к своей кровати.
С головы кровати Су Ян, освещая себе путь фонариком телефона, встряхивала одеяло. Увидев, как Лу Чжиъи ловко вскарабкалась на верхнюю полку, она сказала:
— Ого, Лу Чжиъи! Ты что, обезьяна? Лазаешь, как по дереву! Может, у тебя есть семейное боевое искусство? Научи паре приёмов?
— Семейное наследие. Посторонним не передаётся.
— Обезьяний лаз по дереву — семейное наследие?! Не задирай нос!
Лу Чжиъи нырнула под одеяло и, закрывая глаза, улыбнулась.
Впрочем, ночное небо здесь тоже неплохо.
На следующий день начались военные сборы — новобранцы официально вступили в адский режим.
В этом году в Институте авиационных технологий училось всего две девушки — Су Ян и Лу Чжиъи, поэтому их отправили в четвёртый взвод вместе со студентами других факультетов.
Случайно оказалось, что Чжао Цюаньцюань тоже в четвёртом взводе.
Так трое из комнаты 326 — кроме Люй И, попавшей в шестой взвод — снова оказались вместе.
Говорят, мужчины созданы из глины, женщины — из воды, а инструкторы — из цемента. И это чистая правда.
Уже в первый день, едва новобранцы собрались вместе, инструктор преподнёс им «приветственный подарок».
Группа девушек в камуфляже лениво стояла под утренним солнцем в семь часов, с телефонами в сумках и бутылками воды и напитков у ног.
Инструктор, которому едва перевалило за двадцать, окинул их взглядом и рявкнул:
— Вы здесь зачем собрались?
Все недоуменно уставились на него.
Он снова заорал, на этот раз громче:
— Я спрашиваю: зачем вы здесь?!
Тридцать голосов в унисон ответили:
— На сборы!
Инструктор нахмурился:
— Сборы? Судя по всему, вы на пикник пришли! Жаждете, раз уж у каждой под ногами бутылка?
— …
— Может, ещё и мангал принести, чтобы мясо пожарить?
Кто-то не сдержался и засмеялся.
Инструктор резко обернулся:
— Кто смеялся?!
Воцарилась полная тишина.
В армии строгая дисциплина: на любой вопрос должен быть ответ.
Инструктор снова проревел:
— Отвечайте! Нужен вам мангал с мясом или нет?!
Девушки вяло пробормотали:
— Нет!
— Громче! Вы что, не завтракали?
— НЕТ!!! — раздался оглушительный хор.
Инструктор махнул в сторону сетчатого забора:
— Все бросайте напитки за ограду!
Девушки засуетились, подбирая бутылки и швыряя их через сетку. Пластик глухо ударялся о проволоку или падал на землю.
Чжао Цюаньцюань проворчала:
— Какой злой.
И с силой швырнула свою колу в сетку. Но переборщила — бутылка описала красивую дугу и перелетела через забор, приземлившись на втором спортивном поле.
Там как раз занимались двое.
Лу Чжиъи сначала не обратила внимания — лишь мельком заметила утром, что двое парней тренируются за сеткой: один стоит, другой делает приседания.
Теперь же эта кола угодила прямо в спину одному из них…
БАМ!
Парень, высокий и в синей толстовке с капюшоном, от удара вскрикнул и еле удержался на ногах, уперевшись руками в землю.
В следующее мгновение он резко подскочил.
Схватился за спину и начал искать виновника.
Чжао Цюаньцюань ахнула и инстинктивно спряталась за спину Лу Чжиъи.
Лу Чжиъи опоздала с реакцией и невольно фыркнула — но, увидев того парня, сразу замерла.
Стоп.
Это же…
В детстве, изучая идиомы, Чэнь Шэн спросил учителя:
— Почему говорят «время перемен приходится на осень»? Почему не лето и не зима?
Учитель долго думал и объяснил:
— «Осень» здесь условное понятие. Это может быть весна, лето или зима — любой период нестабильности. Не обязательно именно осень.
Чэнь Шэну этот ответ совсем не понравился.
Но в двадцать один год, этой осенью, кто-то наконец помог ему всё понять.
Действительно, чёрт побери, время перемен — это именно осень.
Спокойно выступил с речью перед новобранцами, а те вместо поддержки начали его подкалывать.
Ладно, пусть будет импровизированная речь.
Он старался донести до них важные истины, а в ответ получил нагоняй от секретаря и три тысячи приседаний.
Хорошо, приседать так приседать — не боюсь.
Поднялся в шесть тридцать на зарядку, пробежал три километра, и тут же старикан Чжао отправил его на второе поле делать приседания.
И тут с неба свалилась кола — прямо в поясницу.
Мужчине поясница важна — особенно в интимной жизни.
Он с трудом поднялся и начал искать того, кто осмелился.
Взгляд пересёк сетку и упал на первый спортзал, где новобранцы проходили сборы. Поймает он того наглеца — будет знать!
Но в следующее мгновение его взгляд застыл.
За сеткой, на красной резиновой дорожке, сверкающей на солнце, зелёная масса новобранцев озиралась по сторонам. Только одна — стоявшая в первом ряду по центру — смотрела прямо на него, с лёгкой усмешкой на губах. Очень броская.
Он пригляделся.
Хм, не только броская, но и знакомая.
Чэнь Шэн разозлился.
Ну конечно! Всего лишь немного поспорили, а эта «румянец нагорья» уже подстроила ему ловушку?
Он поднял шипящую бутылку колы и сказал секретарю:
— Подождите меня минутку.
Секретарь не понял:
— Куда собрался? Спина цела?
Чэнь Шэн ничего не ответил и направился к соседнему полю.
Как только Лу Чжиъи увидела, что он идёт сюда, она поняла: всё плохо.
Она обернулась к Чжао Цюаньцюань, но та уже пряталась за её спиной.
— Кажется, он перепутал тебя с кем-то, — предупредила Лу Чжиъи.
Чжао Цюаньцюань, видя его грозный вид, занервничала:
— Я же не специально…
Лу Чжиъи кивнула:
— Это тебе ему и сказать.
Парень подошёл к инструктору, что-то ему сказал и указал на неё.
Лу Чжиъи снова посмотрела на Чжао Цюаньцюань.
Та стояла, опустив голову, бледная как смерть.
И вот он подошёл ближе и остановился.
Отряд стоял лицом к востоку. Утреннее солнце висело в небе, яркое и слепящее.
Но в этот момент свет, падавший на Лу Чжиъи, полностью перекрыл его силуэт.
Она всегда считала себя высокой — родом из южных мест, где люди невысокие, а она с детства выделялась среди сверстников. Лу Юй даже поддразнивала её, мол, румянец нагорья так хорошо растит, что она тянется вверх, как ячмень под солнцем.
Но этот парень всё равно был выше её на целую голову и смотрел сверху вниз.
http://bllate.org/book/4554/460311
Готово:
