Атаман и вовсе не был настоящим разбойником — просто в годы смуты и войн даже спокойно пожить не получалось. В юности, полный пыла и горячности, он собрал людей, чтобы поднять восстание против власти Юань, но силы оказались слишком малы, и отряд вскоре распался. Вернувшись в родную деревню, он увидел, что односельчане еле сводят концы с концами. Тогда он решил: пусть уж лучше будет «царь горы» — грабить проезжих купцов и кормить своих.
Госпожу Цзя похитили потому, что возница её повозки напугал ребёнка, игравшего у подножия горы, а когда тот заплакал, вместо извинений нагрубил.
Тогда атаман приказал забрать всех с повозки в лагерь.
Но никто из семьи Цзя так и не явился выкупать её. Он дважды сам провожал её вниз с горы, но госпожа Цзя каждый раз возвращалась обратно с ребёнком на руках. Так, понемногу она стала частью разбойничьей общины, настолько органично влилась в неё, что атаман чуть не забыл, откуда она вообще взялась.
И вот теперь, когда его вдруг окликнули «папой», он даже вздрогнул от неожиданности.
Атаман нашёл госпожу Цзя и сказал:
— Сестрица, мальчику уже столько лет… Давай я тебя отвезу домой.
Этот малыш всё время бегает ко мне — не могу же я запереть его, это было бы жестоко.
Госпожа Цзя покачала головой и долго молчала, прежде чем спокойно ответила:
— У меня больше нет дома… Два года назад умер мой отец. Я вернулась в родительский дом, но муж даже задержаться не захотел — уехал первым.
— Почему? — удивился атаман.
— Только что взял наложницу.
— …А-а.
— Я писала столько писем, но они делали вид, будто ничего не получали. Им плевать было даже на мою жизнь и на жизнь ребёнка. Так что лучше остаться здесь, чем возвращаться туда.
Атаману стало неловко.
Госпожа Цзя добавила:
— Наш брак был заключён ради выгоды двух семей. Смерть отца положила конец всем этим связям. Он проявил ко мне холодность — и я не испытываю к дому Гэ никакой привязанности. Позвольте остаться здесь. Я прослежу, чтобы ребёнок больше не бегал без спроса.
Что мог сделать атаман? После таких слов он не мог выгнать её, да ещё и с ребёнком на руках.
Так госпожа Цзя и её сын Тяньцзы остались в лагере.
Прошло ещё два года, и мать Тяньцзы снова вышла замуж. С тех пор все в лагере стали звать мальчика «малым атаманом».
Ещё через два года отец и мать повели его в город за покупками. Отец накупил ему множество игрушек, так что даже госпожа Цзя начала протестовать. Но он лишь рассмеялся:
— Знаю, ты ревнуешь. Пойдём, куплю тебе ткань на новое платье.
Госпожа Цзя вовсе не ревновала. Она прекрасно понимала, какое счастье для Тяньцзы иметь такого отца, который относится к нему как к родному сыну.
Вошли они в лавку за тканью, а Тяньцзы сел у входа, обнимая глиняную игрушку. Вдруг на противоположной стороне улицы поднялся шум. Мальчик поднял глаза и увидел, как старик корчится на земле в судорогах, а вокруг кричат:
— Опять припадок! Кто-нибудь, помогите!
Но никто не решался подойти.
Внезапно появился мужчина средних лет с деревянным ящиком за плечом. Он сразу опустился на колени рядом со стариком, проверил пульс, дыхание, приподнял веки. Затем раскрыл ящик, достал несколько серебряных игл и ввёл их в определённые точки тела.
Скоро судороги прекратились, старик открыл глаза и пришёл в себя.
Толпа радостно зашумела.
А Тяньцзы, всё ещё сжимая глиняную фигурку, смотрел на всё это, ошеломлённый.
Будто волна за волной накатывала на него — такое потрясение невозможно было стереть из сердца.
Он подошёл ближе к тому ящику. Ему казалось, внутри спрятаны самые чудесные сокровища — те, что могут вернуть человеку силы и здоровье.
Мужчина заметил его интерес и улыбнулся:
— Ну как, тоже хочешь стать лекарем?
— Лекарем? — переспросил пятилетний Тяньцзы. — Вы лекарь? Лекари могут спасать людей?
— Да, — ответил тот, погладив мальчика по голове. — Могут спасать очень многих.
Тяньцзы запомнил эти слова.
Этот волшебный ящик может спасать жизни.
Вечером, сидя верхом на шее отца, он сказал:
— Папа, я хочу стать лекарем.
Атаман рассмеялся:
— Отлично! Быть лекарем — дело благородное.
Госпожа Цзя внимательно посмотрела на сына, но радости не выказала. Вернувшись домой и уложив Тяньцзы спать, она молчала, пока муж не спросил:
— Разве плохо, что Тяньцзы хочет быть лекарем? Почему ты недовольна?
Долго молчала госпожа Цзя, прежде чем тихо произнесла:
— Его родной отец — придворный лекарь.
Атаман замер. Он любил и жену, и мальчика, но услышав, что между Тяньцзы и семьёй Гэ всё ещё есть невидимая нить, почувствовал укол в сердце — будто кто-то напоминал ему, что ни жена, ни сын не принадлежат ему по крови. Он усмехнулся:
— Ну и что с того? Он — придворный лекарь во дворце, а Тяньцзы станет лекарем среди простого люда. Они не встретятся, не помешают друг другу. Пусть учится — нечего ему в разбойниках торчать.
Так Тяньцзы начал учиться медицине при поддержке приёмного отца.
Все считали, что он просто играет — ведь ему было всего пять лет, и грамоте он едва обучался.
Но к удивлению всех, Тяньцзы учился с поразительной скоростью и упорством.
Он быстро прочитал все книги, какие только смогли найти, но этого было мало.
Вскоре купцы, которых грабили и за которых требовали выкуп, начали ставить условие: «Привезите нам все медицинские трактаты, какие только найдёте в городе».
А если среди пленных оказывался лекарь — его встречали как почётного гостя, откармливали до невозможности и отпускали домой целым и невредимым.
Тяньцзы начал лечить людей уже в десять лет — сначала деревенских от простуд и мелких недугов, с поразительным успехом. К пятнадцати годам к нему уже приезжали со всей округи.
Атаман, увидев это, решил изменить образ жизни: больше не грабить путников, а организовать охоту и продавать дичь тем, кто поднимался в горы.
Жизнь стала менее вольной, но зато безопасной и законной.
В шестнадцать лет Тяньцзы получил письмо.
Поскольку он часто получал корреспонденцию, сначала не придал значения. Лишь вечером, после приёма последнего пациента, он распечатал его — и замер, прочитав первые строки:
«Любезнейшему сыну…»
&&&&&
Род Гэ потребовал вернуть сына.
Госпожа Цзя пришла в ярость — не оттого, что они вспомнили о Тяньцзы, а оттого, что вспомнили лишь после смерти всех остальных детей.
В письме со слезами писали, что с момента исчезновения они день и ночь тосковали. У них родилось несколько детей, но все один за другим умирали. Теперь Тяньцзы — последний отпрыск рода, и они хотят вернуть его, чтобы он унаследовал дело семьи.
Госпожа Цзя разорвала письмо в клочья и сказала сыну:
— Такой отец и такой дом — лучше забудь их навсегда.
Тяньцзы молчал. Он узнал подпись.
Это было имя знаменитого придворного лекаря.
Госпожа Цзя была слишком зла, чтобы заметить выражение лица сына. Но атаман увидел. Ночью, когда жена уснула, он пришёл поговорить с сыном.
Тяньцзы долго колебался, прежде чем признался:
— Здесь больше некому меня учить. Говорят, лучший лекарь Поднебесной — придворный врач.
Атаман посмотрел на сына, увлечённого искусством исцеления, и вспомнил слова жены: «Тот негодяй из рода Гэ — придворный лекарь». Сердце снова сжалось от боли — будто напоминание, что сын связан кровью с тем, кого он никогда не знал. Но ведь Тяньцзы не виноват — он просто жаждет знаний.
Здесь его не удержать.
— Сын, если хочешь ехать — поезжай.
Тяньцзы онемел от удивления, потом бросился на колени и трижды ударил лбом в землю, выражая благодарность за воспитание.
На следующий день госпожа Цзя, услышав об этом, швырнула чашку на пол и закричала:
— Как ты можешь так поступить с отцом?! Кто тебя растил все эти годы? Выходит, теперь, когда стал умным и важным, бежишь в род Гэ за богатством и почестями? Жадный предатель! Точно такой же, как твой родной отец! Неблагодарный пёс!
Тяньцзы стоял на коленях, молча терпя материнские побои. Если бы не атаман, она, пожалуй, пробила бы ему череп.
Госпожа Цзя рыдала, кричала, но ничто не могло остановить решение сына вернуться в род Гэ.
И это окончательно убило её сердце.
Почему она назвала его Тяньцзы — «дар Небес»? Потому что, когда семья Гэ бросила её и ребёнка в утробе, она решила: этот мальчик — не из рода Гэ, а дар свыше.
Но теперь он разбил ей сердце.
Госпожа Цзя перестала плакать и кричать. Она лишь сказала:
— Слушай меня один раз: если пойдёшь в дом Гэ — не смей возвращаться. Считай, что твоя мать умерла.
Тяньцзы замер, долго молчал, а потом глубоко поклонился ей трижды и ушёл.
Госпожа Цзя смотрела ему вслед, и снова слёзы потекли по щекам.
Она чувствовала: сын не вернётся.
У подножия горы уже ждала карета рода Гэ. Тяньцзы сел в неё и, оглядываясь на вершину, будто видел там силуэт матери. Его, казалось бы, твёрдое сердце вдруг сжалось, и он заплакал.
«Я хочу научиться искусству исцеления, мама. Чтобы спасать людей. В эти времена войн и разрухи — спасать как можно больше жизней».
В доме Гэ Тяньцзы обнаружил, что сильно похож на родного отца. Из-за этого сходства никто даже не усомнился в его происхождении.
В роду Гэ остался только он — последний отпрыск. От старого господина до последнего слуги — все относились к нему с почтением и заботой. Даже высокомерная мачеха и наложницы вели себя скромно и почтительно в его присутствии.
Тяньцзы встретился с родным отцом — ныне главой Императорской лечебницы.
Тот не питал к сыну особых чувств — он вообще ко всем был холоден. Просто Тяньцзы был наследником рода, поэтому устроил пир в его честь. А ночью спросил:
— Род Гэ испокон веков занимался медициной. Ты тоже должен изучать её.
Тяньцзы кивнул.
Отец добавил:
— Про то, что ты вырос среди разбойников, никому ни слова. Это позор для нашего имени.
Тяньцзы нахмурился, но промолчал.
— Ты не имеешь ничего общего с тем бандитом. Понял?
Тяньцзы посмотрел на него и сказал:
— Он воспитал меня. Пусть и не родной, но для меня — отец.
Отец замолчал, лицо его стало ледяным:
— Наглец! Повтори ещё раз: ты не имеешь с ним ничего общего!
— Нет, — твёрдо ответил Тяньцзы. — Он мой отец, который меня вырастил.
Отец схватил плеть, но, глядя на сына, которого бросил пятнадцать лет назад, не смог ударить. Швырнув плеть на пол, он больше не стал настаивать.
— Завтра пойдёшь со мной в Императорскую лечебницу.
&&&&&
В лечебнице Тяньцзы узнал, что его отец — не просто придворный лекарь, а глава всей Императорской лечебницы.
Сначала отец отправил его в аптеку распознавать травы. Через пару дней выяснилось, что сын знает их все. Тогда велел учиться варить отвары — и снова оказалось, что Тяньцзы уже умеет. Куда бы ни посылал отец — везде сын оказывался подготовленным.
Наконец отец не выдержал и вечером спросил:
— Ты разбираешься в медицине?
— Не очень, — ответил Тяньцзы. — Многое ещё не знаю.
Отец стал испытывать его классическими текстами — и обнаружил, что сын знает их назубок. Задал вопросы о сложнейших болезнях — получил чёткие, уверенные ответы.
Разговор длился до полуночи. Отец начал злиться:
— Как ты смеешь притворяться невеждой, когда всё знаешь!
Тяньцзы слегка нахмурился:
— Я действительно многого не знаю. Я лечил тысячи людей, но некоторые болезни… как ни старайся — не поддаются лечению.
Он говорил с искренним отчаянием, без тени фальши. Отец долго молчал — и поверил.
Ему показалось, что сын… совсем не похож на него.
Он думал, что Тяньцзы согласился вернуться в род Гэ из-за жажды роскоши и славы. Но теперь…
Долго помолчав, отец спросил:
— Тяньцзы, почему ты бросил мать и вернулся?
— Я не бросил её, — ответил сын. — Просто сейчас поставил её немного дальше. Я хочу учиться, чтобы спасать людей. В эти времена, когда империя ведёт бесконечные войны, страдает простой народ.
Отец усмехнулся:
— И ты думаешь, один сможешь изменить мир?
— Да. Если спасу одного — уже хорошо. Двух — буду доволен. А если получится спасти сотни, тысячи… — Тяньцзы улыбнулся. — Надеюсь, этот день настанет.
Отец долго смотрел на него, потом тихо вздохнул, положил руку на плечо и сказал:
— Твоя мать… хорошо тебя воспитала.
С этого дня отец стал учить его без остатка, передавая всё знание рода Гэ.
Вскоре Тяньцзы сдал экзамены и официально стал придворным лекарем.
Прошло десять лет. 1368 год. Империя Юань рушилась под натиском восстаний. Вскоре её сверг простой пастух, бывший пастушок по имени Чжу Чунба, или, как его теперь звали, — Чжу Юаньчжан.
Императорская лечебница почти не пострадала — ведь лекари не воины, их дело — спасать жизни.
http://bllate.org/book/4549/460008
Готово:
