Дворец Вэньхуа располагался в северо-западной части заднего двора, недалеко от центральной оси. Это был самый просторный дворцовый ансамбль после покоев императрицы. Если бы у государя действительно было три тысячи наложниц, подобные дворцы пришлось бы делить между несколькими низкоранговыми обитательницами гарема.
Но у Мэн Дунтина наложниц было немного, и огромный дворец Вэньхуа занимала лишь Фу Синхэ.
Первым делом по прибытии она переоделась: сняла украшения, заперла их в ящик комода и надела простую одежду, перевязав распущенные волосы лентой.
Ся Мянь не сразу сообразила, что происходит:
— Госпожа, всё это убрать?
Ведь это были дары родного дома и подарки самого государя — целых несколько шкатулок драгоценностей! Неужели госпожа больше не собиралась их носить?
К тому же… пусть прозвучит дерзко, но свежеиспечённая гуйфэй, одевающаяся скромнее вдовы, тем самым оскорбляет государя.
Фу Синхэ театрально вздохнула:
— Женщина красится для того, кто ею восхищается. Скажи-ка мне, зайдёт ли государь во дворец Вэньхуа?
Ся Мянь промолчала.
— Могу ли я теперь свободно разъезжать по дворцу?
Ся Мянь снова молчала.
— Тогда какая разница, во что я одета?
Каждый день таскать на себе три цзиня одежды и три цзиня украшений — только силы тратить зря.
По правилам этикета новоприбывшая наложница должна была щедро одарить прислугу, но людей, присланных Мэн Дунтином, так просто не подкупить. Лишние попытки могли лишь вызвать раздражение.
К тому же Фу Синхэ вспомнила Мин Фэн, которая сейчас зарабатывала деньги где-то на юге.
Деньги даются нелегко — значит, надо экономить.
Она задумалась, как бы выгоднее продать все эти драгоценности и отправить вырученные средства Мин Фэн.
Фу Синхэ принялась открывать сундуки с приданым. Все, кроме Ся Мянь и У Ци, с любопытством заглядывали внутрь: ведь дом Тайфу славился своим богатством. Фу Хань двадцать лет был великим наставником при дворе, пользовался неизменной милостью прежнего императора и даже год прослужил первым советником. Наверняка приданое его дочери затмило бы всех остальных.
Его до сих пор называли «Тайфу», а не «первым советником» — так его всегда величал нынешний государь, словно напоминая всем, что Фу Хань — учитель бывшего наследника.
В глазах окружающих семья Тайфу считалась самой состоятельной в империи.
Поэтому, когда Фу Синхэ стала вынимать из сундуков одну книгу за другой, даже Ся Мянь удивилась и по-новому взглянула на свою госпожу.
Фу Синхэ велела убрать с полок антикварную посуду и цветочные горшки, а затем лично, без чьей-либо помощи, расставила книги на полках.
Эти книги позже нужно будет вернуть второму брату, поэтому она обращалась с ними особенно бережно.
Разбор книг занял у неё весь день. В какой-то момент служанка доложила, что остальные наложницы тоже уже вступили в свои покои.
— Госпожа, примете ли вы их?
Все эти женщины были отобраны самой Фу Синхэ, и им следовало бы прийти поклониться ей в знак благодарности.
— Не буду принимать, — отрезала Фу Синхэ. — Передай им: пусть живут своей жизнью и не тревожат меня.
Ся Мянь промолчала, лишь мысленно отметив: хотя государь, возможно, именно этого и хотел, госпожа выразилась слишком прямо.
— Постой, — внезапно вспомнила Фу Синхэ слова тирана о «пожизненной ответственности», мысленно выругалась и добавила: — Приготовь завтра один из парадных нарядов гуйфэй.
Ночью дворец погрузился в тишину. Лишь изредка мимо проходил патруль императорской стражи. Охрану заднего двора несли в основном евнухи — их шаги были куда тише, чем у воинов.
Фу Синхэ не спалось. Она взяла фонарь и обошла весь дворец Вэньхуа. Здесь имелись и кухонька, и небольшой сад — в общем, вполне комфортная клетка.
Она заглянула на кухню: хоть и маленькая, но всё необходимое на месте — можно готовить что угодно.
Раньше, ещё в мирской жизни, Фу Синхэ лично отбирала поваров и часто проверяла кухню на чистоту. В свободное время она даже училась у шеф-повара высшей категории — освоила основы китайской и европейской кухни, а также кондитерского дела.
Осенью ночи не слишком длинные, но Фу Синхэ не привыкла ложиться рано. Она прогулялась по дворцу целый час, насчитав примерно десять тысяч шагов, прежде чем вернуться.
Ся Мянь начала понимать, почему государь поручил именно ей присматривать за цянь-гуйфэй: за такой хозяйкой даже проворная служанка не поспеет.
Она заметила, что за этот час Фу Синхэ двадцать пять раз посмотрела на главные ворота дворца Вэньхуа.
Госпожа выросла за пределами дворца — наверняка очень хочет выбраться наружу.
Сама Ся Мянь когда-то вместе с Цюй Цзуй спорила, кому достанется задание отправиться в соседнее государство в качестве шпионки. Но государь решил, что Цюй Цзуй, будучи более холодной и расчётливой, лучше подходит для странствий.
— О ком ты переживаешь? — спросила Фу Синхэ.
Ся Мянь вздрогнула:
— Просто вспомнила одну подругу. Её отпустили из дворца год назад… Не знаю, как она там.
Фу Синхэ удивилась:
— Вы, такие искусные воительницы, не обязаны служить пожизненно? Государь к вам благосклонен.
От этой мысли ей стало обидно: почему же она сама, если ничего не случится, обречена провести всю жизнь во дворце?
Ся Мянь замялась, не зная, проверяет ли госпожа её слова на искренность или действительно восхищается милостью государя, и произнесла:
— Благодаря милости государя.
Фу Синхэ, размышляя про себя: «Почему мне такой милости не досталось?», умылась и легла спать.
Хорошо хоть, что не нужно снимать макияж — сразу можно ложиться.
На следующее утро
Фу Синхэ вновь встретилась с теми самыми девушками, которых когда-то отобрала на конкурсе красоты. Все они сменили причёски и наряды — перед ней расцвело целое море ярких красок. Тиран, похоже, не пожалел себе радостей.
— Не кланяйтесь. Много говорить не стану. Моё единственное требование — чтобы вы не лезли ко мне в дела.
У Фу Синхэ был богатый опыт управления отелями, и задний двор в её глазах был не чем иным, как официальным бизнес-отелем Мэн Дунтина.
Ей не хотелось помогать ему управлять гаремом — потому она и не стала вежливо распространяться.
Она провела пальцем по корешку одной из книг и вытащила её:
— Что это за книга?
— Отвечаю, госпожа: «Законы Даси», — первой ответила Янь Пяньпянь, получившая титул цзеюй. На ней было ярко-красное платье, подчёркивающее её дерзкий нрав.
— Верно, уголовный кодекс, — небрежно подтвердила Фу Синхэ, уголки губ её тронула улыбка. — Говорят, самые эффективные методы борьбы в гареме записаны именно здесь.
В комнате воцарилась гробовая тишина.
— Ся Мянь, читай.
По помещению разнёсся звонкий, чёткий голос служанки. Фу Синхэ время от времени останавливал её и просила кого-нибудь повторить максимальное наказание по определённой статье.
«Казнь», «смертные побои», «белый шёлковый шнур» — эхо этих слов, несущих смерть, долго висело в воздухе.
Никто не осмеливался возразить.
Фу Синхэ отложила «Законы Даси» в сторону и постучала пальцем по столу:
— Хотите получить милость государя — добивайтесь сами. Но если кто-то попробует использовать подлые уловки против меня, я не пощажу. Я смогла вас сюда привести — сумею и выгнать.
Она внимательно оглядела лица присутствующих, остановив взгляд на Янь Пяньпянь и Юй Фэн:
— Полагаю, ваши отцы уже объяснили вам, насколько влиятельна моя семья.
Затем, с особой искренностью в голосе, она добавила:
— Государь принадлежит вам. Я не стану с вами соперничать. Будем уважать друг друга и не мешать. Лучше направьте все свои силы на то, чтобы угодить императору.
После чего Фу Синхэ произнесла ещё несколько ободряющих слов:
— Государь погружён в государственные дела и интересуется многим, но не любит сентиментальности. Если в гареме начнётся смута, он вообще перестанет сюда заходить — и все вы окажетесь в проигрыше. Вы поступили во дворец одновременно — ищите точки соприкосновения, действуйте сообща и держитесь вместе.
Она взяла кусочек прозрачного, ароматного кокосового торта с хрустящим рисом и отправила его в рот:
— Сначала научитесь печь этот торт, а потом уж думайте, как его делить. Поняли?
Её слова прозвучали как гром среди ясного неба. Остальные ошеломлённо смотрели на Фу Синхэ. Конкурс красоты затянулся надолго — они уже догадывались, чего хочет государь. Но услышав это прямо, невольно стали развивать мысль Фу Синхэ дальше.
Ся Мянь аж мурашки по коже пошли: госпожа, по сути, призывает гарем объединиться, чтобы отвлечь государя от дел и заставить его чаще появляться в заднем дворе. Если Мэн Дунтин это услышит, он взбесится!
И при этом каждое слово Фу Синхэ было безупречно — Ся Мянь даже показалось, будто она слушает наставления по государственному управлению.
Фу Синхэ решила не давить дальше — главное, чтобы её саму оставили в покое и чтобы немного раздосадовать тирана:
— Ся Мянь, проводи гостей.
Она доела кусочек торта, размышляя, как улучшить рецепт.
Видимо, из-за стресса от переезда во дворец, Фу Синхэ постоянно хотелось сладостей. Раз не было возможности купить — она решила готовить сама.
Она немедленно отправилась на кухню и занялась приготовлением лу дагунь.
Поджаренный на сковороде соевый порошок слегка потемнел и наполнил воздух насыщенным ароматом. Затем она обваляла в нём заранее приготовленные рисовые колобки и свернула их в рулетики.
Ся Мянь стояла рядом с тарелкой. Уже семь дней подряд госпожа экспериментировала на кухне: началось с кокосового торта, и каждый десерт она готовила дважды — второй раз получался намного вкуснее первого.
Лу дагунь стал ежедневным угощением: Фу Синхэ обычно пробовала один-два свежеиспечённых, а остальное раздавала прислуге.
Ся Мянь не ожидала, что её повседневные обязанности сведутся к наблюдению за тем, как госпожа печёт пирожные. Их лица обеих слегка округлились — к счастью, госпожа не была сладкоежкой, иначе Ся Мянь опасалась, что скоро совсем забросит боевые упражнения.
Фу Синхэ потрогала своё лицо. Прежняя хозяйка тела была худой, с острым подбородком; поначалу Фу Синхэ даже кружилась голова по утрам. Но благодаря её упорным усилиям щёчки теперь стали мягче — совсем не такие, как в ту ночь в хижине.
Она ущипнула себя за талию — надо набрать ещё немного веса.
— Времени мало, задача серьёзная, — пробормотала она.
Вдруг придётся столкнуться с тираном лицом к лицу — нельзя допустить, чтобы он заподозрил хоть малейшее сходство.
С этими мыслями она взяла ещё один кусочек пышного, ароматного медового кекса.
А потом ещё один…
Растянувшись на кушетке гуйфэй, Фу Синхэ лежала и корила себя: «Как же я много ем!»
В глубине души она боялась, что Мэн Дунтин раскроет её истинную личность. Её тело инстинктивно стремилось изменить внешность.
— Цц, — фыркнула она. — Такая трусиха… Без характера.
Прошло уже восемь дней с тех пор, как она вошла во дворец, и полторы недели, если считать с момента возвращения в дом Фу. Дворец Вэньхуа — отличное место для спокойной старости, но чересчур уж скучное. Не может же она вечно коротать время за выпечкой.
Перелистнув страницу исторической хроники, она небрежно спросила:
— Как обстоят дела в гареме?
Прислуга, получавшая от неё угощения, чувствовала себя обязана отвечать. К тому же госпожа постоянно придумывала что-то новенькое.
Ся Мянь подумала и доложила:
— Ничего серьёзного, госпожа. Только пара мелочей. Юй цзеюй узнала, что государь часто бывает в императорском саду, и три дня подряд играла там на цине, надеясь привлечь его внимание. Янь цайжэнь не осталась в долгу и стала играть на морин хуур. Обе до крови изрезали себе пальцы.
— И что дальше?
Ся Мянь замялась.
Фу Синхэ укоризненно посмотрела на неё: «Ты же ещё не рассказала самое интересное!»
Служанка нехотя продолжила:
— Сначала они соревновались в мастерстве, но, убедившись, что в саду никого нет, начали перекрикиваться — кто громче.
Техники игры уже не было: две мелодии то взмывали ввысь, то резко обрывались, создавая пронзительный, раздирающий уши шум, который разносился от северного до южного конца сада.
— В тот момент государь как раз играл в го с третьим принцем в южном павильоне и пришёл в ярость.
На самом деле он был не просто зол — лицо Мэн Дунтина стало мрачнее тучи. Сначала он сделал вид, что не слышит далёкие звуки музыки, и не проявил любопытства. Но когда игра усилилась до степени, когда ему захотелось убивать, терпение лопнуло.
Третий принц даже подшутил:
— Те, кто играет, явно стараются изо всех сил. Может, государь заглянет?
Мэн Дунтин не имел опыта в решении женских дрязг. Строго наказывать за такую мелочь казалось неуместным, но и терпеть дальше он не мог. В итоге он велел своему доверенному евнуху Фу Цюаню перерезать струны у всех инструментов во всём гареме — для профилактики.
Поскольку Фу Синхэ не играла на цине, исполнители приказа даже не заходили во дворец Вэньхуа.
Фу Синхэ едва сдержала смех, но не позволила себе слишком широко улыбнуться при глазах шпионов Мэн Дунтина.
Служило!
Пусть ждут — впереди ещё много интересного.
Жизнь Фу Синхэ теперь скрашивалась исключительно глупостями Мэн Дунтина. Она сказала Ся Мянь:
— Сообщай мне обо всём, что происходит в гареме. Всё, что можно рассказать — рассказывай подробно.
Ся Мянь, увидев на лице госпожи выражение азартного зрителя, только безмолвно вздохнула.
Через день Ся Мянь вышла из дворца Вэньхуа с чертежами от госпожи и передала их резчику из императорской кухни, чтобы тот изготовил по ним форму для выпечки.
Мэн Дунтин как раз проходил по дороге Юйхуа и издалека заметил Ся Мянь. Лишь тогда он вспомнил, что во дворце ещё есть гуйфэй.
Он слегка замедлил шаг. Ся Мянь тут же поняла намёк и подлетела к нему.
— Чем сейчас занята гуйфэй?
Если бы Фу Синхэ услышала этот вопрос, она бы с удовольствием дала ему пощёчину.
Чем занята?
Разве тебе неизвестно, чему меня ограничили?
Ся Мянь почтительно ответила:
— Утром госпожа читает, днём готовит на кухне, а вечером гуляет в саду.
Мэн Дунтин одобрительно кивнул — ему это нравилось. Он уже собирался уйти, но задержка у разговора с Ся Мянь дала Юй цзеюй шанс подойти.
— В тот день я по глупости затеяла музыкальное состязание и оскорбила государя. Я осознала свою вину и специально приготовила родной деликатес — жёлтый рисовый торт. Прошу, государь, отведайте.
Служанка Юй Фэн держала поднос с аккуратными квадратиками, похожими на прозрачный нефрит.
http://bllate.org/book/4545/459672
Готово:
