Ми Динлань предостерегла:
— Тебе уже двадцать восемь, и с твоей свадьбой тоже надо считаться со мной. Не вздумай распоряжаться сама.
Её дочь мечтала стать императрицей — об этом знали все знатные дамы столицы, и это было всеобщим посмешищем.
Вышли ведь из одного чрева, а Фу Синхэ была словно небо и земля по сравнению со своими двумя старшими братьями: тщеславная, своевольная, глупая и эгоистичная. Даже родные не могли сказать о ней ничего хорошего. Из-за одержимости императором она считала всех своих ровесниц соперницами и не завела ни одного друга.
Уже больше десяти лет применяли к ней всевозможные методы, но без толку — упрямство не проходило. Однако дочь была единственная, так что приходилось её баловать.
Но теперь положение в империи изменилось. Вчера Ми Динлань говорила с Фу Ханем и узнала, что через год он собирается подать в отставку и уйти в отшельничество. Её дочь горда и заносчива — как только семья станет простолюдинами, подходящего жениха не найти. Надо поторопиться и за этот год пристроить Фу Синхэ в хорошую семью.
Ми Динлань была настроена решительно, будто уже выбрала зятя:
— Я сейчас на решающем этапе переговоров о помолвке. Так что в ближайшее время не устраивай скандалов.
Фу Синхэ вырвалось:
— Нет!
Как вдруг заговорили о свадьбе? Она отказывалась выходить замуж вслепую.
Мин Сюй слегка потянула за рукав Фу Синхэ, боясь, что госпожа, как обычно, начнёт спорить с матушкой при первом же упоминании о браке.
Ми Динлань сказала:
— В роду Фу издревле чтут завет: быть верными государю и Отечеству, но никогда не вступать в брак с представителями императорской семьи, чтобы избежать опасности занимать чью-либо сторону. Мама не позволит тебе войти во дворец. Лучше займись вышивкой, а от прочих мыслей откажись.
Фу Синхэ попыталась договориться:
— Я больше не хочу во дворец. И со свадьбой давайте повременим.
Ми Динлань не поверила. Она слишком хорошо знала, насколько её дочь одержима императорским троном. Уловка с отсрочкой здесь не сработает.
Фу Синхэ вспомнила описание характера прежней хозяйки этого тела в книге и осторожно пробовала:
— Быть чужой невесткой — значит терпеть унижения. Мама, при моём-то нраве замужество будет равно мучениям. Разве ты меня не жалеешь?
Ми Динлань ответила:
— Раньше я тебя баловала, но теперь посмотри, в какой мы ситуации! Ты ничего не понимаешь. Если продолжать тебя баловать, это будет тебе во вред.
Фу Синхэ воспользовалась моментом:
— Я знаю, что глупа и ничего не смыслю в важных делах. Мама, лучше прямо скажи мне всё, пусть я хоть убедюсь и успокоюсь.
Ми Динлань насторожилась. Обычно её дочь упрямо стояла на своём, стоило лишь заговорить об императоре, и никакие доводы не действовали. Она даже заявляла: «Всё решится, как только я войду во дворец! Государь любит меня, и когда я стану императрицей, отцу нечего будет бояться…»
Прежняя Синхэ никогда не признавала своей глупости. Услышав такие слова, Ми Динлань сразу решила, что, возможно, дочь наконец прозрела.
Она усадила Фу Синхэ рядом и начала рассказывать с самого начала:
— Его величество — шестой сын императора. До своего восшествия на трон был наследный принц, которого потом лишили титула. Твой дед был наставником прежнего императора, а твой отец и покойный государь учились вместе. Именно твой отец был назначен воспитателем наследника.
Прежний император правил с милосердием, и его взгляды совпадали с убеждениями Фу Ханя. Двадцать лет Фу Хань старательно учил наследника, надеясь, что тот продолжит дело своего отца. У него были прекрасные примеры перед глазами — отец и учитель. Казалось бы, вырастить достойного преемника не составит труда.
Но наследник вырос совсем не таким. Он был актёром. Перед людьми он казался добродетельным, благочестивым, умным и мягким — и обманул всех. Два года назад прежний император отправил его инспектировать канал. Этот регион был богат и процветал, так что задание не считалось тяжёлым.
Однако, достигнув Ханчжоу, наследник подал рапорт, будто канал заилен, и запросил средства на дноуглубительные работы. Затем он намеренно затянул сроки возвращения в столицу, используя очистку канала как предлог для принудительных работ, строительства императорского дворца, похищения девушек и безнаказанных убийств…
Вдали от двора, где никто не осмеливался ему перечить, наследник, будучи уже фактическим правителем, развязал руки. Прежний император состарился, чиновники боялись гнева будущего государя и замалчивали происходящее. Вскоре весь регион канала превратился в ад для простого народа.
Фу Синхэ всё поняла. Лишённый титула наследник был выдающимся актёром, двадцать лет игравшим роль послушного сына перед отцом и учителем. Но прежний император прожил слишком долго, и маска спала, едва тот оказался в Ханчжоу. Возможно, его подстрекали льстецы, но в конечном счёте это была его истинная натура.
Лишь когда тайный доклад достиг трона и кровавые дела легли на стол государя, прежний император и Фу Хань поняли, как сильно ошибались в человеке.
Можно представить, как разгневался император. Фу Хань, обучивший такого ученика, стоял на коленях перед императорским кабинетом, прося смерти.
Прежний император не спал всю ночь и за одну ночь постарел на десять лет. Но государь, переживший немало бурь, имел других сыновей. На следующий день он сказал Фу Ханю: «Неисправление сына — вина отца. Если ты хочешь умереть, чтобы искупить вину, то что же делать мне?»
Император поручил шестому сыну расследовать дела в Ханчжоу. Тот лишил наследника титула, и дело было закрыто.
Весной следующего года прежний император скончался и завещал трон шестому сыну Мэн Дунтину. После всего, что случилось с наследником, он выбрал холодного и сурового шестого сына, чей нрав кардинально отличался от показной мягкости бывшего наследника.
Перед смертью он сказал своему другу Фу Ханю: «Меня двадцать лет обманывало лицемерное благочестие наследника. Теперь мне больше всего по душе бесстрастное лицо Мэн Дунтина. Ты должен служить ему всем сердцем».
Фу Синхэ вздохнула: государь и вправду государь — умеет быстро менять курс.
Мэн Дунтин действовал жёстко. Сразу после смерти отца он приказал казнить бывшего наследника и беспощадно уничтожил всех его сторонников. Во время расследования в Ханчжоу всех причастных казнили. Говорят, крови было столько, что даже площади для казней не хватало.
После разоблачения наследника Фу Хань хотел уйти в отставку, но последняя воля прежнего императора обязывала его служить новому государю. Кроме того, род Фу имел множество учеников и последователей по всей стране и давно стал самостоятельной политической силой. Отставка Фу Ханя повлияла бы не только на него самого.
Однако взгляды Мэн Дунтина и Фу Ханя расходились почти по всем вопросам. Да и двадцатилетняя связь Фу Ханя с бывшим наследником вызывала подозрения у нового императора: не связан ли старый министр с остатками свергнутой партии? Таким образом, новый правитель и старый чиновник оказались на грани открытого конфликта — не хватало лишь повода.
И если бы Фу Синхэ не сбежала с ложа тирана вовремя, она сама стала бы этим поводом.
Попытка отравить императора — даже если лекарство было безвредным — карается смертью всей родни до девятого колена.
Ми Динлань увещевала:
— Дочь моя, императорский двор — бездна. Мама хочет только твоего блага.
Фу Синхэ сделала вид, будто тяжело принимает решение. Она долго молчала, будто потрясённая, и наконец сказала, сдерживая слёзы:
— Раньше я не понимала, как тяжело отцу. Теперь вижу, насколько трудно ему даётся каждый шаг. Больше я не стану говорить о дворце. И тебе не нужно торопиться с моей свадьбой.
В этой жизни она скорее умрёт, чем снова ступит во дворец.
Ми Динлань обрадовалась:
— Наконец-то ты стала послушной. Отец всё ещё в гневе, так что несколько дней не выходи из дома. Читай книги — это пойдёт тебе на пользу.
Мать и дочь ещё немного побеседовали, после чего Фу Синхэ сказала, что хочет умыться, и Ми Динлань ушла.
Мин Сюй и Мин Фэн внесли большой деревянный корыт, наполнили его горячей водой. Фу Синхэ заметила, что при переноске вес чаще приходился на Мин Фэн — явно она была мастерицей боевых искусств.
Фу Синхэ не без зависти сказала:
— Ты так хорошо владеешь искусством боя. Если бы у меня была хотя бы половина твоих умений, я бы не позволила змее загнать себя в объятия тирана.
Мин Сюй подхватила:
— Жаль, что Мин Фэн не сможет остаться надолго.
Фу Синхэ удивилась:
— Почему?
Мин Сюй пояснила:
— Госпожа забыла? Мин Фэн пообещала остаться в доме на год, чтобы отблагодарить вас за спасение. Уже прошло пять месяцев.
Фу Синхэ:
— Я смутно помню… Кто мог причинить Мин Фэн такой вред?
— Не знаем. Мы нашли её раненой и без памяти.
Фу Синхэ почувствовала, что тут не всё просто. Она быстро сообразила и, улыбнувшись, мягко сказала:
— Мин Сюй, сегодня слова мамы пронзили моё сердце, как ледяная вода. Я решила исправиться и стать хорошим человеком, но не знаю, с чего начать. Скажи мне прямо обо всём, что я делала неправильно, — я всё исправлю.
Мин Сюй, глядя на дружелюбную и безобидную улыбку госпожи, внезапно почувствовала желание высказаться. Но, осознав, что собирается упрекать Фу Синхэ в прежних поступках, она испугалась и взмокла от холода.
Работая с Фу Синхэ, она давно научилась делать вид, что ничего не замечает. Сначала ей казалось, что госпожа расточает своё прекрасное происхождение и красоту. Со временем она привыкла и перестала судить о поступках госпожи — главное было держаться вместе с ней, и тогда жизнь складывалась неплохо.
Мин Сюй побоялась говорить, опасаясь, что это очередная уловка Фу Синхэ.
Фу Синхэ улыбнулась с лёгкой грустью:
— Сейчас для рода Фу трудные времена. Боюсь, что могу навлечь ещё беду на родителей. Но иногда я даже не понимаю, где ошибаюсь. Мин Сюй, неужели и ты не хочешь мне помочь?
Мин Сюй замахала руками:
— Госпожа, я совсем не это имела в виду!
Фу Синхэ:
— Тогда начни с Мин Фэн. Мне кажется, я поступила с ней нехорошо.
Мин Сюй осторожно согласилась:
— Да.
Фу Синхэ мысленно вздохнула: «Так и есть».
В тот день Фу Синхэ гуляла за городом и на горе увидела без сознания женщину в чёрном. Сначала она не хотела вмешиваться, но её заклятая соперница Шэн Байлусюй только что раздавала кашу у городских ворот и получила всеобщую похвалу. Фу Синхэ решила последовать её примеру, спасла Мин Фэн и принялась громко рассказывать об этом всем подряд. Она даже попросила учеников Фу Ханя сочинить трогательную историю о своём подвиге.
Но все слишком хорошо знали Фу Синхэ, и никто не поверил. Возможно, только Мин Фэн.
Фу Синхэ зря потратила силы и в гневе потребовала, чтобы Мин Фэн год служила ей как рабыня и при посторонних постоянно повторяла: «Госпожа спасла мне жизнь».
Мин Сюй с завистью сказала:
— Мин Фэн очень сильна, знает много странных лекарств и владеет боевыми искусствами. В тот день госпожа просто бросила её в чулан и тут же забыла. Через день Мин Фэн сама очнулась.
Выходит, даже если бы Фу Синхэ не вмешалась, Мин Фэн всё равно пришла бы в себя. Прежняя хозяйка тела ничего особенного не сделала, но заставила девушку служить себе.
Фу Синхэ сказала:
— Сходи к Мин Фэн и расскажи правду. Если она захочет уйти, пусть уходит. Я заплачу ей за пять месяцев работы и компенсирую моральный ущерб.
Мин Сюй удивилась:
— Моральный ущерб…?
В этот момент Мин Фэн как раз входила с ведром горячей воды и вылила его в корыт Фу Синхэ. Очевидно, она услышала разговор и холодно сказала:
— Мне всё равно. Мне некуда идти.
Мин Фэн обладала изысканной, неземной красотой и умением появляться и исчезать как призрак. Не похоже, чтобы она была простой девушкой без прошлого. Фу Синхэ спросила:
— Ты совсем ничего не вспомнила? Если есть хоть какие-то зацепки, скажи — мы поможем тебе найти правду.
Мин Фэн ответила:
— Не помню. Думаю, я тоже не была хорошим человеком.
Слово «тоже» прозвучало весьма прямо — она недвусмысленно указала, что и Фу Синхэ не ангел.
Фу Синхэ понравился её характер. Какой смысл выпускать потерянную девушку без памяти — её сразу обманет кто-нибудь другой? Лучше оставить рядом, пока она не вспомнит всё. Фу Синхэ чувствовала, что Мин Фэн не злая — она всегда хорошо разбиралась в людях.
— А ты помнишь, что было написано в том письме?
— Только адрес. Там было сказано, что государь находится именно там.
— Ты осмелилась перехватить письмо императора по моей просьбе?
Мин Фэн ответила, как настоящий безжалостный убийца:
— Посыльный — евнух, значит, письмо точно от императора. Ты сказала, что он твой возлюбленный. Почему нельзя перехватить письмо для любимого человека?
Фу Синхэ замолчала. Логика, надо признать, железная.
Глаза Фу Синхэ, затемнённые паром, блеснули. Письмо, очевидно, было проверкой от тирана — он хотел узнать, пришлют ли Фу Хань убийцу или спасителя. Но вместо них появилась Фу Синхэ, и план императора провалился.
Фу Синхэ уточнила у Мин Фэн, чтобы убедиться, что тиран не заподозрит, что письмо перехватили люди рода Фу. Успокоившись, она подумала: раз письмо не дошло, вина не падёт на Фу Ханя.
Когда Фу Синхэ одевалась, она заметила на талии несколько красных отметин. Тиран был невероятно силён — места уже начали синеть.
Мин Фэн и Мин Сюй тоже увидели их — их взгляды сразу изменились.
Фу Синхэ пояснила:
— Я действительно не использовала то лекарство.
Мин Фэн сказала:
— По моему опыту, не похоже.
Фу Синхэ отправила Мин Сюй прочь и тихо спросила:
— Где ты взяла это лекарство?
Мин Фэн:
— На улице в восточном переулке. Один иностранец продаёт такое.
Фу Синхэ:
— Хотя эти пятна выглядят устрашающе, в итоге я всё же сбежала. Даже если не пробовала сама, видела достаточно. Я знаю своё тело.
У тирана… ну, размер, похоже, внушительный. Если бы что-то случилось, ей бы пришлось несладко.
Фу Синхэ резко спросила:
— Ты ведь ничего не помнишь. Откуда у тебя такой опыт?
Одновременно Мин Фэн спросила:
— Ты видела «свиней в деле»?
Обе замолчали, понимающе избегая этой темы. Фу Синхэ не могла ответить, а Мин Фэн нахмурилась, пытаясь вспомнить, откуда у неё такой опыт.
Фу Синхэ опасалась, что Мин Сюй из вежливости скроет часть прошлого, и решила сначала выслушать Мин Фэн.
Мин Фэн без обиняков рассказала всё, что видела и слышала за последние полгода. Закончив, она с любопытством посмотрела на Фу Синхэ и удивилась: та даже не рассердилась.
Мин Фэн говорила сухо и отстранённо, но Фу Синхэ казалась ещё более посторонней этому рассказу.
http://bllate.org/book/4545/459662
Готово:
