Его требование явно ставило в затруднительное положение самого себя!
Даже сквозь лоскут ткани — впервые за всё это время Ли Цзяо сама подошла к нему. Её нежный, едва уловимый аромат окутал его целиком, заглушив все прочие запахи.
Он тяжело вздохнул несколько раз, но тут же почувствовал, как женщина резко прижала лоскут к ране и тут же вскрикнула:
— Ой! Неловко вышло!
Ему оставалось лишь замедлить дыхание и изо всех сил сдерживать бешеное сердцебиение, вызванное её прикосновением.
По его ощущениям прошла целая вечность, но он всё ещё был недоволен. Когда он снова заговорил, голос прозвучал хрипло:
— Почему так быстро? Нужно хорошенько протереть!
Ли Цзяо никогда раньше не занималась подобной грубой работой, да ещё и для человека, которого считала грубым и диким. То, что она вообще терпела и вытирала ему тело, уже было пределом её выдержки. А он ещё и жалуется, мол, недостаточно чисто! Это её взбесило. Но… драться-то она всё равно не могла.
Она лишь небрежно провела лоскутом ещё пару раз и швырнула его прямо ему на плечо:
— Уже и так всё чисто! Если тебе не нравится — сам вытирайся!
Не дав ему опомниться, она собрала юбки и побежала к берегу, ворча себе под нос:
— Грязный до невозможности… Больше я этого делать не стану.
Под её внешней одеждой была надета светло-бирюзовая юбка. Она присела у воды и тщательно мыла пальцы. Маленькая, хрупкая, с надутыми от злости щёчками — невероятно милая.
Янь Ханьши тем временем накинул на себя верхнюю одежду и, не сводя с неё глаз, слегка улыбнулся, будто и не услышал её последних слов.
Он подошёл и встал рядом:
— Бэйянь — пограничная территория Царства Ли, здесь постоянно идут войны, условия ужасные. По характеру принцессы, вам тогда наверняка не понравилось. В Яньском царстве, конечно, нет такой роскоши, как в королевском доме Ли, но мы тоже не обидим вас. Будьте спокойны.
Ли Цзяо сидела на земле, размышляя над смыслом его слов.
Раньше, каждый раз встречая её, правитель Бэйяня всегда был раздражён и старался ей досадить. А теперь вдруг не только перестал придираться, но и дал такие заверения. Пусть даже нельзя было полностью доверять его словам, но сейчас она по крайней мере немного успокоилась.
—
Солдаты Бэйяня были закалены, сильны и не боялись холода. В храме остались только Янь Ханьши и Ли Цзяо, остальные расположились снаружи. Привыкшие к походам и ночёвкам под открытым небом, они легко засыпали где угодно и не обращали внимания на условия.
Храм был полуразрушен, дверь еле держалась на петлях. Янь Ханьши одним движением выломал её и прислонил к проёму, чтобы хоть немного защититься от пронизывающего ветра.
В углу он нашёл относительно чистое место, расстелил на земле свою верхнюю одежду и поманил Ли Цзяо:
— Здесь не продувает. Сегодня вы из-за меня сильно устали. Отдохните здесь, хоть как-то.
Он знал, как она боится грязи, но сейчас находились в пути, и лучшего места не найти. Придётся потерпеть.
Статуя Будды была покрыта пылью, в углах висела паутина — зрелище, которого она никогда прежде не видывала. Она отвела взгляд и присела на корточки:
— Не надо. Мне ещё не хочется спать. Пусть великий правитель отдыхает.
В таких условиях она просто не могла «приспособиться». Хотя усталость и голод мучили её, лучше было не спать вовсе, чем ложиться на эту грязную землю.
Янь Ханьши понял её мысли, но не стал разоблачать. Он присел рядом и тихо сказал:
— Сегодня вы целый день в пути, да ещё и нападение разбойников… Посмотрите вокруг — разве кто-то из нас чист? Лучше лягте и отдохните, наберитесь сил.
Не дожидаясь ответа, он сунул ей в руку собранный им недавно зелёный плод и лёгонько похлопал по плечу:
— Будьте послушной, ложитесь спать.
Ли Цзяо отстранилась и пробурчала:
— Мм.
Затем встала и направилась к статуе Будды.
Убедившись, что она села, Янь Ханьши без колебаний выбрал место поближе к ней, совершенно не обращая внимания на грязь, прислонился к стене и закрыл глаза.
Ли Цзяо была человеком чрезвычайно чистоплотным, и весь этот день доставлял ей сплошное мучение.
Изначально она решила не есть жареную рыбу, хоть вкус у неё и был неплохой, потому что после неё во рту обязательно оставался неприятный привкус, если не прополоскать рот специальным травяным чаем. Но сегодня она совсем ничего не ела, и голод уже сводил с ума. Пришлось съесть несколько кусочков. Она тихо пожаловалась, что нет чая, и, к её удивлению, он услышал и принёс ей фрукты.
Она долго смотрела на зелёный плод в своей ладони, потом толкнула Янь Ханьши и протянула ему один:
— Возьми и ты.
Ли Цзяо наклонилась вперёд. В свете костра её глаза казались особенно влажными и блестящими, а ладонь — нежно-розовой. Посередине лежал круглый зелёный плод. Мужчина не мог отвести от него взгляда, будто в горле застрял ком, который с трудом удалось проглотить.
Он осторожно взял плод, но не успел открыть рот, как Ли Цзяо приблизилась ещё ближе и с ожиданием посмотрела на него:
— Ну как? Попробуй, сладкий или нет?
Как он мог ей отказать?
Он целиком засунул большой плод в рот — и тут же сморщился. Закашлявшись, он всё же проглотил его.
Ли Цзяо разочарованно воскликнула:
— Вот и я знала! Такой зелёный — конечно, кислый!
Разозлившись, она отложила свой плод подальше и, повернувшись спиной к Янь Ханьши, легла спать.
...
Янь Ханьши не знал, что и сказать. Во рту ещё стояла кислинка, но сердце переполняла нежность от её обиженных движений. Он рассмеялся про себя.
Он думал, что она хочет угостить его вкусным плодом, а оказывается, просто хотела, чтобы он проверил, кислый ли. Как же он самонадеянно ошибся!
Но на лице его не было и тени раздражения — лишь еле сдерживаемая улыбка. Боясь рассмеяться вслух и ещё больше её разозлить (ведь её характер был известен), он прикрыл рот рукой и сделал вид, что кашляет, чтобы успокоиться.
—
Утром, ещё до рассвета, Ли Цзяо проснулась.
Она думала, что в таких условиях спать будет невозможно, но прошлая ночь стала для неё самой спокойной за долгое время.
Всё было тихо. Она уехала из Царства Ли и больше не боялась ежедневных интриг Шэнь Жоу. Ей не нужно было больше надевать маску благородной и кроткой принцессы.
А ещё мужчина рядом был как печка — от него исходило такое тепло, что одеяло было не нужно.
Она огляделась — Янь Ханьши исчез.
Только она собралась встать, как услышала снаружи разговор.
У Вэй стоял на коленях перед Янь Ханьши и с улыбкой докладывал:
— Вчера вечером в Яньское царство пришла весть о нападении на великого правителя! Императрица-мать сразу потеряла сознание. Очнувшись, она горько плакала и приказала отменить празднование дня рождения и устроить траур!
Янь Ханьши, одетый в чёрное, стоял спиной к двери:
— Значит, через несколько дней отправимся обратно в Янь. Пусть её величество повеселится ещё немного.
Императрица-мать Бэйяня не была ему родной матерью. Между ними существовало лишь внешнее согласие, а за кулисами царила настоящая борьба за власть.
Этот поход он совершил специально с малым отрядом, чтобы дать ей шанс нанести удар. В Бэйяне она не могла до него добраться, но за пределами государства — другое дело.
Ещё в таверне он почувствовал неладное и решил сыграть на опережение. С его боевыми навыками разве можно было получить такое ранение? Всё это было лишь ловушкой, чтобы выманить змею из норы.
Однако...
Это ранение принесло ему неожиданную радость.
Янь Ханьши не спал всю ночь. Как только Ли Цзяо заснула, он открыл глаза.
Обычно он легко засыпал, но вчера, когда она лежала рядом, он никак не мог успокоиться. Ему всё хотелось посмотреть на неё, и так незаметно наступило утро.
Когда она спала, вся её колючка исчезала, оставалась лишь кроткая, мягкая девушка, свернувшаяся калачиком на его одежде. Щёчки у неё были пухленькие, и он чуть не удержался, чтобы не ущипнуть их.
Он заглянул в храм и увидел, что Ли Цзяо уже проснулась и смотрит на него. Он решительно шагнул к ней, присел рядом и спросил:
— Проснулись? Голодны? Я уже послал людей вперёд разведать дорогу. Если хотите есть, пока перекусите этими плодами. Сегодня они сладкие, — он сделал паузу и добавил: — Я сам попробовал.
Вероятно, из-за того что только что проснулась, она выглядела растерянной. Глаза её будто затуманились, а быстрые движения ресниц вызывали мерцание влаги.
Ли Цзяо протёрла глаза и взяла плод, который он протянул:
— Я давно проснулась. Только что слышала ваш разговор снаружи. Вы... уже знали в таверне, что те люди охотились именно на вас?
Янь Ханьши кивнул. Брови Ли Цзяо тут же нахмурились.
Получается, единственной, кого держали в неведении, была она?
Она ведь считала себя умной, всё время предостерегала его, а когда он не слушал, даже про себя называла его глупцом и самодовольным болваном. А оказывается, он всё знал! И просто водил её за нос, как обезьянку!
Она посмотрела на красно-жёлтый плод в руке — от него приятно пахло сладостью, но аппетита у неё больше не было.
Янь Ханьши не понял, что она злится. Он сел на расстеленную одежду, откинулся спиной к постаменту статуи и сказал:
— Прошлой ночью плохо спалось. Дам ещё немного полежу.
Он ещё не успел закрыть глаза, как Ли Цзяо швырнула все плоды ему на грудь, резко вскочила и отступила на шаг:
— Ешь сам!
Она быстро зашагала к выходу, но злость не утихала. Вернувшись, она со всей силы пнула его по голени и, наконец, почувствовала облегчение:
— Всю вчерашнюю половину дня я волновалась за тебя! Боялась, что нас подставят! А оказывается, вы все знали!
Янь Ханьши всё ещё сидел на одежде, ошеломлённо глядя ей вслед. Внезапно он рассмеялся.
Хоть она и выглядела хрупкой, пинок оказался таким сильным, что голень до сих пор болела. Он потёр место ушиба и снова усмехнулся.
— Характер твой совсем не измелился. Всё такая же вспыльчивая.
Авторское примечание: В ближайшее время нужно попасть в рейтинг по количеству символов, поэтому время обновления немного изменится. Следующая глава выйдет завтра в полночь, то есть через три часа. После этого график вернётся к прежнему.
Мать Янь Ханьши была простой служанкой во дворце Бэйяня. Однажды правитель Бэйяня, будучи пьяным, провёл с ней ночь. В то время у него было множество наложниц, но ни одна не могла забеременеть. Эта служанка зачала с первого раза. Радуясь, правитель принял её в гарем.
Беременность протекала гладко, но при родах возникли осложнения.
В тот день стояла ясная погода, но вдруг налетел шквальный ветер, за которым последовал ливень.
Женщина кричала целые сутки, но ребёнок не рождался. Тем временем из столицы прибыл гонец с тревожной вестью: ливень разрушил дома, несколько городов затопило, и народ начал бунтовать. Правитель пришёл в ярость.
Вернувшись во дворец, он узнал, что у него родился первенец. Это должна была быть радостная новость, но правитель не обрадовался.
Младенец лежал под телом матери, весь в крови, и громко плакал. Сама женщина уже не дышала.
Ни одна повитуха не осмеливалась поднять ребёнка.
— Докладываем вашему величеству! Главный жрец осмотрел наследника и сказал: «Небесное знамение — великая беда. Ребёнок рождён под зловещей звездой, убьёт мать и отца». Прошу, великий правитель, примите решение!
В Бэйяне почитали духа-хранителя, а главный жрец считался его проводником на земле. Его слова нельзя было игнорировать.
Правитель не был добрым человеком. Услышав пророчество и увидев разруху в стране, он приказал на следующий день сжечь младенца на помосте в жертву духу-хранителю, чтобы умилостивить небеса и вернуть Бэйяню мир и благодать.
Но на следующий день снова хлынул дождь, и костёр не разгорелся.
Более того, весь помост и все ритуальные предметы сдуло ветром, оставив лишь пронзительный плач младенца.
Правителю ничего не оставалось, кроме как вернуть ребёнка во дворец. Однако он не приказал кормить его и бросил в заброшенном крыле, предоставив судьбе.
Так Янь Ханьши выжил — точнее, просто продолжал существовать.
Через несколько лет Ли Циго потребовал от всех государств отправлять своих наследников в качестве заложников ко двору Царства Ли под предлогом «воспитания», на самом деле — ради контроля.
Правитель Бэйяня вспомнил о своём забытом сыне и отправил его в Царство Ли.
Хотя правитель был ещё в расцвете сил, увидев, что Янь Ханьши, несмотря на годы в забвении, вырос сильным и даже выше самого правителя, он вновь вспомнил пророчество «убьёт мать и отца» и задумал убить его.
Он планировал отправить сына в Царство Ли, а затем тайно устранить, свалив вину на Ли, чтобы самому остаться в стороне.
В то время Бэйянь был лишь малым варварским государством на севере, которое ханьцы презирали.
http://bllate.org/book/4537/459170
Готово:
