— Всё, что изволит сказать государь, верно, — быстро поправил выражение лица Ци Гуанъянь и вновь обрёл привычную мягкость. — Просто мне невольно приходится восхищаться: разве в Идуе найдётся такая девушка?
Та, что могла бы затмить саму старшую принцессу.
— Ах да…
Юй Лан принялся перебирать вслух свои требования и вдруг почувствовал, что они действительно чересчур суровы.
Но Юй Ци нахмурилась ещё сильнее.
Что за бред несёт её брат?
Девушка, умеющая петь народные песенки, да ещё и не уступающая ей, Юй Ци, в красоте? Где он такое отыщет?
*
В ту же ночь.
За окном деревья колыхались под порывами ветра, а летне-осенний ветерок мягко проникал внутрь, принося с собой тонкий аромат осенней корицы. Однако даже он не мог заглушить чуть резковатый запах лекарственных трав, стоявший во всём дворце.
Ло Мин приоткрыла окно пошире.
Её госпожа любила прохладу. С наступлением осени во дворце не только убрали все ледяные сосуды, но и постоянно держали окна открытыми, чтобы сквозняк наполнял залы свежестью.
Аньтун в светло-розовом платье бесшумно приблизилась к письменному столу, собираясь долить масло в светильник, но замешкалась:
— Госпожа, уже поздно.
У стола сидела женщина в простом одеянии, держа в руке кисть с резьбой в виде чёрного скворца. Под свечным светом ручка кисти сияла, словно жемчуг.
Эта ручка была выточена из лучшего фарфорового нефрита — в столице таких насчитывалось не более нескольких штук. Другие предпочли бы использовать такой камень для украшений, но только Юй Ци сделала из него кисть. А кончик её был набран из чёрных остей на спине горной зайчихи — жёсткий, упругий, идеальный для практики скорописи. Именно им Юй Ци особенно любила выводить строки в стиле «синцао».
Сейчас она писала приглашения.
— Ой? Почему это приглашение другое? — удивилась Ло Мин, заметив, что на одном из писем вышиты зелёные бамбуковые листья, тогда как на всех остальных — золотистые цветы юйтаня.
— Это для Гу Чжоуханя.
А, для господина Гу! Теперь всё ясно, почему оно отличается.
Все во дворце давно заметили: их госпожа носит простой мешочек с благовониями, совершенно не похожий на прежние расшитые. К тому же многие видели, что раньше именно этот мешочек висел у Гу Чжоуханя.
Очевидно, госпожа особо выделяет господина Гу — об этом знали все придворные.
— Значит, господин Гу тоже будет на банкете? И где тогда поставить его место?
Примеров участия лекаря в императорском пиру ещё не было, но это не имело значения. Господин Гу обязан заботиться о здоровье государя и должен быть рядом с ним.
— Пусть сядет рядом со мной. Не нужно ставить отдельный стол — мы будем делить один.
Ло Мин всё поняла. Её госпожа не только лично пишет приглашение для господина Гу, но и оставляет ему место у себя за столом…
Видимо, слова Вэнь Ся были правдой: госпожа действительно держит господина Гу в своём сердце.
Закончив последнее приглашение с бамбуковым узором, Юй Ци передала кисть Ло Мин, чтобы та промыла её.
— Нужно ли добавить ещё масла? — спросила Аньтун, глядя на меркнущее пламя.
— Нет, я закончила.
После ужина Юй Ци целый час провела за написанием приглашений, спеша завершить всю стопку.
Даже сегодняшнюю маску для лица она забыла нанести…
Эти письма отправят завтра по всему Идую знатным семьям.
Она ведь всерьёз собиралась выбрать жену для Юй Лана и хотела лично увидеть всех достойных девушек. Этот банкет по случаю праздника Ваньшоу — прекрасный повод продемонстрировать величие двора и заодно оценить положение знатных домов столицы.
Давно она не устраивала таких торжеств. Хотя она и любила шумные сборища, каждое подобное мероприятие требовало огромных усилий. В прошлой жизни самым грандиозным событием для неё стал день, когда в парадных одеждах императрицы цвета красного золота она взошла на трон перед лицом всей империи.
Каждая деталь того дня была безупречна: изящные шпильки, великолепные наряды, два с лишним часа церемонии, в течение которых она должна была сохранять безупречное достоинство и грацию.
Даже прядь волос не смела растрепаться до самого конца.
Поэтому, едва церемония заканчивалась, она, не успев переодеться, уже засыпала от усталости.
И хотя нынешний банкет устраивается не для неё, Юй Ци по-прежнему предъявляла к себе самые строгие требования.
Размышляя об этом, она снова взяла недавно вымытую кисть, окунула её в тушь и аккуратно записала всё необходимое в свой блокнот.
Аньтун, увидев, что госпожа вновь берётся за кисть, молча подлила масла в светильник.
На следующий день приглашения разнесли по всему Идую.
Матери знатных семей, получив письма, нахмурились.
Бумага на ощупь была превосходной — лучший сорт мо-лань, а на поверхности переливались золотистые цветы юйтаня.
Старшая принцесса приглашала всех на пир в честь праздника Ваньшоу через три дня и просила явиться с дочерьми подходящего возраста.
Все недоумевали: обычно в день рождения государя никто не устраивал банкетов — достаточно было прислать подарки во дворец. Но к вечеру, после разъяснений своих мужей, дамы всё поняли и немедленно занялись подготовкой дочерей.
*
Приглашения получили не только семьи с детьми, но и Дом канцлера.
Старая госпожа Ци, получив письмо, сначала растерялась. Там говорилось, что старшая принцесса приглашает её и канцлера на банкет по случаю праздника Ваньшоу.
Рядом стояла спокойная и скромная девушка:
— Тётушка?
— Это приглашение от старшей принцессы. На банкет ко дню рождения государя.
Вэнь Суцзинь нахмурилась:
— Это та самая принцесса, в которую, как говорят, влюблён мой кузен?
— Всё это лишь слухи, — мягко утешила её старая госпожа Ци и повела девушку к кабинету Ци Гуанъяня. — Суцзинь, не волнуйся. Цунчжи всегда был спокойным и начитанным юношей, он особенно ценит таких тихих и утончённых девушек, как ты.
В кабинете горели свечи, их жёлтое пламя освещало большую часть стены.
Когда старая госпожа вошла, Ци Гуанъянь как раз занимался каллиграфией.
Рядом лежала стопка исписанных листов, на каждом из которых повторялось одно и то же иероглиф — «цзин» («спокойствие»).
Закончив последний штрих, Ци Гуанъянь всё ещё хмурился, но, увидев мать, спокойно отложил кисть:
— Матушка.
— Столько иероглифов написал — значит, сегодня у тебя свободное время?
Свободного времени у него не было. Он просто не мог унять тревогу и надеялся обрести покой через письмо, но чем больше писал, тем сильнее нервничал.
— У матери есть ко мне дело?
Старая госпожа Ци не стала ходить вокруг да около:
— Старшая принцесса прислала приглашения на банкет ко дню рождения государя. Мы все должны присутствовать.
— Я в курсе. Подарки уже готовы, матушка может не беспокоиться.
— Я знаю, что ты всё делаешь основательно, сынок. Но… есть ещё кое-что.
— Что именно?
— Твоя кузина приехала из уезда Юхань. Она надеялась сегодня вечером поговорить с тобой, но ты так и не появился. Пришлось мне самой искать тебя.
Услышав о кузине, Ци Гуанъянь на мгновение задумался — у его матери было множество сестёр, а значит, и кузин из уезда Юхань было как минимум трое.
— Если матушка и кузина проголодались, прошу садиться за стол. Сегодня я не голоден.
— Как можно! Твоя кузина Суцзинь специально приехала ради тебя из Юханя. Если ты не хочешь есть, пусть она хотя бы увидится с тобой — она уже ждёт за дверью.
Ци Гуанъянь наконец понял, к чему клонит мать.
Она даже привела девушку с собой!
Внутри у него всё закипело, но внешне он остался невозмутим:
— У меня нет желания заниматься тем, о чём вы намекаете, матушка.
— Ты не хочешь выполнять мою просьбу… или у тебя уже есть кто-то в сердце?
— Матушка?
— Не пугайся. Я всё понимаю. Управляющий сказал мне, что ты часто задерживаешься во дворце старшей принцессы.
— Это исключительно по делам государства.
Старая госпожа Ци улыбнулась. Слухи, которые ходили по городу, вызывали у неё тревогу, но теперь, услышав ответ сына, она немного успокоилась.
Ведь если старшая принцесса сама питает чувства к её сыну — это большая честь для их рода.
Однако в глубине души она не одобряла такую невестку.
Принцесса обладала высочайшим статусом при дворе и в правительстве, но если её сын женится на ней, это будет не брак, а подчинение.
К тому же репутация принцессы в столице оставляла желать лучшего. Хотя она и была принцессой, но в восемнадцать лет до сих пор не выбрала себе супруга. Слуги во дворце боялись её, ходили слухи, что она вспыльчива и жестока.
В Цзинчжао женщины из императорского дома действительно могли заниматься политикой, но обычные девушки из знатных семей до замужества вели скромную жизнь: шили, читали, занимались вышивкой. Кто же осмелится быть такой, как старшая принцесса Юньлань?
Бывший император воспитывал её как сына.
Она освоила все шесть искусств благородного мужа.
При жизни императора часто устраивались охоты, и принцесса каждый раз получала похвалу отца за свою отвагу и мастерство. Говорили, что она скачет быстрее всех и стреляет точнее любого воина.
Такую женщину в жёны? Сможет ли она, старая госпожа Ци, хоть как-то управлять такой невесткой?
Хотя она и не могла прямо сказать об этом сыну, слухи в городе её изводили. Род Ци всегда верно служил трону, но это не означало, что им обязательно нужно жениться на принцессе.
Именно поэтому она срочно написала своей любимой племяннице, чтобы та приехала.
— Завтра вечером ты обязательно должен поужинать с нами. Твоя кузина проделала долгий путь, а ты, как старший брат, даже не удосужился встретиться с ней. Это невежливо.
— Хорошо, матушка.
Раздражение подступило к горлу. Ци Гуанъянь потер виски.
— Если больше ничего не нужно, идите ужинать без меня.
Он явно прогонял её. Старая госпожа Ци это поняла. Сын вырос, и мать уже не могла им командовать. Но он всё ещё её сын, и долг перед родителями остаётся священным.
Уйдя, она оставила его одного.
Ци Гуанъянь вновь взял кисть, но чернила на ней уже высохли. Он потянулся к чернильнице — и там тоже было пусто.
Вспомнив вчерашние слова принцессы о том, что им следует держаться подальше друг от друга, он долго сидел неподвижно. Потом, словно вспомнив что-то, отодвинул стопку черновиков.
Под ними лежал лист, весь исписанный одним и тем же иероглифом — «цзин». Но среди них один значок выделялся.
Это был иероглиф «Ци».
*
Приглашения разлетелись по всему Идую, а во дворце царила радостная суета.
Во второй половине дня Гу Чжоухань, катя своё кресло, прибыл во дворец Юньчэнь.
Государь как раз весело смеялся, прищурив глаза до щёлочек, и обнажая белоснежные зубы. А принцесса рядом, вспыхнув от досады, схватила со стола комок бумаги и швырнула его в Юй Лана:
— Государь не смеётся!
Гу Чжоухань подкатил ближе, поднял упавший комок и аккуратно положил его на стол.
Юй Лан, увидев Гу Чжоуханя, тут же перестал смеяться и выпрямился.
А взгляд Гу Чжоуханя сразу же упал на принцессу — и в его глазах вспыхнул интерес.
Заметив это, Юй Ци слегка прикусила щёку:
— Я пишу приглашение для семьи Чэнь.
— Но сестра ошиблась в имени! — снова рассмеялся Юй Лан.
— Сейчас исправила, разве нет?
Юй Ци раздражённо схватила кисть и за несколько мгновений вывела на бумаге три изящных иероглифа:
Чэнь Юйхэн.
Гу Чжоухань почувствовал, что имя кажется знакомым.
Через мгновение его глаза сузились.
Несколько лет назад семья Чэнь отправляла людей в долину Хаоюньгу за помощью к его приёмным родителям. Но ноги Чэнь Юйхэна, как оказалось, невозможно было вылечить — даже сам глава долины не справился. После этого дело замяли, и приёмные родители больше никогда не упоминали об этом.
Но брат с сестрой ничего не заметили — они продолжали весело перебрасываться шутками.
http://bllate.org/book/4513/457515
Готово:
