Вань Сиси снова поперхнулась:
— …
Разве эти слова не звучат до боли знакомо?
Только что Нин Тунцзы использовала их, чтобы прижать Хуо Юмо, а теперь Хуо Юмо возвращает их ей самой!
Когда Нин Тунцзы произнесла эту фразу, Вань Сиси даже про себя порадовалась: как метко сказано! Она прекрасно понимала, сколько ловушек скрыто в этих словах, но и представить не могла, что их бросят обратно ей в лицо. На мгновение она онемела.
Даже у Нин Тунцзы лицо стало мертвенно-бледным: ведь мало кому приятно оказаться в положении того, кто сам себе выкапывает яму.
Мяомяо-цзян, взяв ситуацию под контроль, уже весело засмеялась:
— Сиси, не стесняйся! Хуо Юмо права — сегодня все собрались ради развлечения, главное, чтобы всем было весело!
Остальные тут же подхватили хором.
Выхода не осталось.
Вань Сиси с мольбой посмотрела на Нин Тунцзы.
Она отлично знала свои реальные способности: начала заниматься гучжэном всего полгода назад исключительно ради имитации Тан Цинъу. Да и времени свободного почти не было — откуда взяться настоящему мастерству?
Всё, что зрители видели в её видео — «лёгкость исполнения, виртуозная техника» — достигалось исключительно благодаря дорогому монтажёру.
Даже если здесь никто не разбирался в гучжэне, любой сразу услышал бы, насколько слаб её уровень. А уж тем более на фоне Тан Цинъу, чья игра была эталоном совершенства… Если она сейчас выйдет на сцену, это будет просто самоубийством репутации! Её наверняка осмеют до слёз.
Она уже жалела. Но не могла решить — жалеет ли она, что подражала Тан Цинъу, или что сегодня вызвала на конфронтацию Хуо Юмо и Тан Цинъу.
Возможно, и то, и другое.
Нин Тунцзы и Вань Сиси были неразрывно связаны: успех одной — успех обеих, провал одной — позор для обеих. Поэтому, как бы ни болела голова, мозг Нин Тунцзы лихорадочно искал выход.
А несколько нетерпеливых блогеров уже начали подгонять.
Скептические голоса усилились.
Похоже, всё-таки придётся выступать.
Нин Тунцзы бросила взгляд на Хуо Юмо — и с изумлением заметила, что та с улыбкой смотрит прямо на неё.
Нин Тунцзы закусила губу. Она поняла: улыбка Хуо Юмо полна презрения и насмешки.
Она смеётся над тем, что они с Вань Сиси дерзнули стать двойниками её и Тан Цинъу. Смеётся над тем, что даже в роли дублёрок они оказались несостоятельны. Смеётся над тем, что кроме копирования у них нет ни капли настоящего таланта… Их место явно не на этой сцене.
Это ощущение мгновенно взорвало ярость в груди Нин Тунцзы, и весь её рассудок обратился в пепел.
Она резко вскочила:
— После двух подряд композиций на гучжэне боюсь, всем уже надоело. Давайте я спою немного, чтобы развлечь публику!
Вань Сиси внутри возмутилась: «Хочешь петь — пой, но зачем тянуть меня за собой?!» Ведь фраза Нин Тунцзы явно подразумевала, что и выступление Вань Сиси тоже одобрено.
Вань Сиси была на грани истерики, но всё равно вынуждена была сохранять улыбку и вместе с Нин Тунцзы подняться на сцену. Её шаги стали тяжёлыми, а ладони покрылись потом.
В полной противоположности ей Тан Цинъу легко сошла со сцены, держа подол платья, и уголки её глаз искрились радостью.
Проходя мимо, Вань Сиси чуть не убила её взглядом.
Усевшись перед гучжэном, Вань Сиси мысленно смирилась с неизбежным и, словно приговорённая, на миг закрыла глаза, прежде чем начать перебирать струны.
Нин Тунцзы предложила петь именно для того, чтобы хоть как-то замаскировать неумелую игру Вань Сиси — либо заглушить её пением, либо отвлечь внимание зрителей. В любом случае, лучше разделить позор вдвоём, чем оставить подругу одну на сцене.
Но она и представить не могла, насколько ужасна окажется техника Вань Сиси.
Нин Тунцзы было совершенно не спасти ситуацию.
Она не знала, снимают ли сейчас видео, но, скорее всего, да.
Среди присутствующих и так не было настоящих друзей — одни конкуренты и завистники. Такой шанс запечатлеть «уникальный» момент они точно не упустят.
…На их месте она бы тоже сняла.
Атмосфера в зале мгновенно остыла до минуса.
Мысли Нин Тунцзы метались в хаосе, но она всё же как-то дотянула песню до конца и поспешно сошла со сцены.
Лицо Вань Сиси было ещё мрачнее.
Она прекрасно понимала: сегодня она потеряла и лицо, и достоинство.
Если раньше её подражание Тан Цинъу обсуждали лишь за закрытыми дверями, то теперь вся эта история вышла наружу. Прозрачная завеса, прикрывавшая правду, порвалась окончательно. Теперь она официально стала посмешищем.
Ведь если бы она действительно умела играть, совпадение репертуара с Тан Цинъу можно было бы списать на случайность. Но проблема в том, что она не умела. Любой зрячий человек сразу понял: она сознательно копировала Тан Цинъу, причём делала это крайне неумело.
Вань Сиси не понимала, как всё дошло до такого. Они с Нин Тунцзы полностью попали под контроль Хуо Юмо и Тан Цинъу, как будто их водили за нос, и сделать с этим ничего нельзя!
Аплодисменты, которые только что гремели после выступления Тан Цинъу, теперь сменились гробовым молчанием.
И в этом молчании витала неловкость.
Улыбка Мяомяо-цзян стала натянутой. Она с трудом перевела разговор на Цинь Цинь, пытаясь сменить тему.
Про себя она ругалась: знала, что Вань Сиси играет хуже Тан Цинъу, но не думала, что её уровень едва выше новичка! Даже случайный прохожий сыграл бы лучше!
Будь она не организатором вечера, давно бы закатила глаза Вань Сиси.
Как можно быть такой бесстыжей? Не умеешь играть — не выдавай себя за виртуоза! Крутить образ до такой степени — это уже перебор!
Тан Цинъу и Хуо Юмо внешне сохраняли благородные улыбки благовоспитанных девушек, но внутри чуть не лопнули от смеха.
Сегодняшний вечер определённо стоил того — разыгралась отличная комедия!
—
В Юйсивань Хуо Юмо вернулась уже после десяти вечера. Подъезжая к парковке, она машинально подняла глаза на окна квартиры Шэнь Гая.
Погашены.
Вернувшись домой, она снова увидела, что напротив — пустота.
Хуо Юмо цокнула языком.
Прогуливает утренние тренировки и ночует вне дома?
Ну и молодец.
Похоже, даже безупречный, чистый, как горный ручей, президент Шэнь не избежал типичных мужских недостатков. Наверное, сегодня решил провести ночь где-нибудь в компании красавиц.
Хуо Юмо презрительно скривила губы и вошла в квартиру.
Если бы рядом оказался сторонний наблюдатель, он бы сразу заметил: до возвращения домой Хуо Юмо напоминала петуха, победоносно расправившего хвост, а теперь превратилась в увядший баклажан — вялый и безжизненный.
Во время ванны ей пришёл видеозвонок от Фу Ин.
Хуо Юмо погрузилась в пену, но через две секунды резко вынырнула. Капли воды стекали по её прозрачному, как хрусталь, личику. Она вытерла руки и ответила.
— Мамочка~
Мягкий голос Фу Ин донёсся из динамика:
— Моя хорошая О-О, ты одна живёшь в чужом городе — хорошо ли за собой ухаживаешь?
Она говорила и одновременно щипнула Хуо Жао. Увидев, как он намеренно скривился, мысленно подумала: «Служишь по заслугам! Сам уехал, оставив дочку одну в Цзиньчэне».
Хуо Юмо, увидев, как отец получил своё, радостно улыбнулась и успокоила мать:
— Мама, со мной всё отлично, не волнуйся. А ты? Как съёмки шоу? Когда вернёшься?
— Ещё несколько проектов в работе, наверное, через два месяца смогу вернуться домой.
Говоря это, Фу Ин снова почувствовала вину и с сожалением добавила:
— Я уже подготовила тебе много подарков, чтобы загладить вину. Тебе обязательно понравится!
— Хорошо! Буду ждать тебя. Я уже взрослая и отлично справляюсь сама, мама, не переживай.
Она игриво приподняла уголки губ.
—
А вот Лу Лянь была куда менее мягкой и уступчивой, чем Фу Ин.
Она спросила Шэнь Гая, выбирал ли подарок за него мальчик или девочка. Шэнь Гай на секунду замялся:
— Парень.
Лу Лянь прищурилась, как Шерлок Холмс:
— Ага! Гай-Гай научился врать маме!
Шэнь Гай:
— …
Ему просто было лень просить кого-то помочь.
Он уже заранее представлял, что последует дальше:
— Быстро скажи маме, как зовут эту девочку?
— Я её знаю? Из Пекина? Нет, наверное, из Цзиньчэна?
— Красивая? Есть фото?
— Когда мама сможет с ней встретиться??
— Ой, какой чудесный подарок! Мне очень нравится! Ведь это же выбрала будущая невестка!! Даже камешек показался бы мне драгоценным!!
Виски Шэнь Гая начали ныть.
В конце концов Лу Лянь даже собралась собирать чемоданы и немедленно ехать с ним обратно.
Пока она поднималась наверх, Шэнь Гай тихо встал и вышел.
Ведь он никогда не сообщал ей свой адрес.
Луис и Лу Сяоци не издавали ни звука — боялись его выдать. Только по страдальческому выражению лица Лу Сяоци было ясно, как сильно он хотел провести ночь с братом!
В Юйсивань Шэнь Гай вернулся уже за два часа ночи. Выходя из лифта, он увидел человека в чёрной маске, который забирал заказ еды.
Если бы в коридоре не горел свет…
Лицо Шэнь Гая стало сложным.
Он и правда не понимал, зачем делать маску чёрной.
Но, подумав, решил: белая, наверное, не сильно лучше.
Хуо Юмо совершенно не подозревала, что чуть не напугала соседа, и весело поздоровалась:
— Господин Шэнь, так поздно возвращаетесь?
Шэнь Гай:
— …
Он был взрослым человеком и прекрасно понял её намёк.
Эта женщина слишком много себе воображает?
Хуо Юмо внезапно осознала, что, возможно, сказала слишком прямо — слова вырвались, не дойдя до мозга. Она уже собиралась что-то исправить, как вдруг он заговорил.
Спокойно и сдержанно он произнёс:
— Госпожа Хуо так поздно ещё ест?
Хуо Юмо опешила.
Затем вспыхнула гневом: она намекнула, что он ведёт бурную ночную жизнь, а он… он сказал, что она много ест?!.. Или это намёк на то, что она толстеет??
А Шэнь Гай увидел, как лицо под чёрной маской мгновенно исказилось от целой гаммы эмоций, и даже маска собралась в складки.
Он слегка приподнял уголки губ.
Автор примечает:
Добро пожаловать наблюдать за онлайн-общением прямолинейного господина Шэня!
Боюсь, как бы родители О-О не вернулись слишком поздно — дочку уже съедят и костей не останется (пожимает плечами).
Шэнь Гай выигрывал исключительно благодаря своему лицу.
Оно действительно было прекрасно — настолько, что казалось, он может позволить себе всё, и никто не осмелится на него сердиться.
Когда он улыбнулся, Хуо Юмо на миг замерла, и её сердце заволновалось, наполнившись сладкими пузырьками… Гнев мгновенно испарился.
Она слегка смутилась и отвела взгляд, но всё же вежливо спросила:
— Э-э… раки. Хочешь?
Из пакета в её руках веяло соблазнительным ароматом, будто невидимые лапки манили его попробовать.
Шэнь Гай чуть приподнял губы:
— Нет, спасибо.
Женщины — действительно сложные существа. Лу Лянь после девяти вечера вообще не ела, не говоря уже о такой жирной еде. А Хуо Юмо заказала целое ведро.
И всё же обе — женщины. Какая огромная разница!
Действительно, самый загадочный вид на планете.
Заметив, что его взгляд иногда скользит по ней, Хуо Юмо не стала наивно думать, что он любуется её лицом… Обычно — возможно, но сейчас всё лицо скрыто маской. Смотреть там не на что.
Значит, он смотрит на маску.
Руководствуясь принципом дружелюбного отношения к партнёру, Хуо Юмо развернулась и побежала домой, чтобы принести несколько масок. Щедро сунув их ему в руки, она с неловкой улыбкой посоветовала:
— Мужчинам тоже нужен уход за кожей, господин Шэнь. Не стоит зацикливаться на том, что маски — это только для женщин. Мы же друзья, не церемоньтесь! До встречи!
Она быстро выпалила всю речь и стремглав рванула обратно, моментально захлопнув дверь, чтобы не дать ему возможности отказаться.
Она была очень внимательной — боялась, что он постесняется и откажется.
Шэнь Гай слегка дёрнул уголком глаза, держа в руках её маски, и на мгновение потерял дар речи.
Открыв дверь, он положил эту штуку в ящик у входа, переобулся и вошёл в квартиру.
Эта девчонка довольно…
интересная.
—
Воскресенье у Хуо Юмо редко бывало свободным, но сегодня она решила поваляться дома весь день и решить вопрос с едой через доставку.
Проснувшись ближе к полудню, она потянулась, как ленивая, благородная персидская кошка.
Покрутившись в приложении доставки, она с трудом выбрала ресторан и сделала заказ.
Когда курьер принёс еду, он улыбнулся:
— Красавица, не забудьте поставить пять звёзд!
Она кивнула, и курьер тут же умчался — торопился на следующую доставку.
Но она не сразу вернулась в квартиру.
http://bllate.org/book/4421/451920
Готово:
