Он не ответил на вопрос Ли Бинбинь, а вместо этого сказал:
— Помимо культивации, самое мощное оружие человека — это пристрастия противника. Узнав, что любит другой, ты сможешь угодить ему и достичь своей цели. Возьмём, к примеру, такого, как Хуан Чэнцзи. С ним нет смысла ссориться. Если заранее занять позу неприступной чистоты и превосходства, даже самый распущенный развратник задумается и не станет сразу лезть с руками. А потом, когда подвернётся подходящий момент, разом уничтожишь его — и никаких последствий.
* * *
Ли Бинбинь каждые несколько дней заглядывала в пещеру Фэн Фэйлю, чтобы учиться у него искусству изящных жестов и томных взглядов. Результат был посредственный: хватало лишь на то, чтобы обмануть дилетанта; по сравнению же со старым Фэном она выглядела чистой пародией — как Дун Ши, подражающая Си Ши.
Лучше всего у неё получалось «движение без ветра» — дальний задумчивый взгляд. Этому она ещё в Павильоне Су Синь научилась, да и вообще это было проще простого: не нужно улыбаться, достаточно лишь принять вид отсутствующего в мыслях человека.
Затылок Ли Бинбинь от постоянных ударов Фэн Фэйлю то опухал, то спадал, но прогресса больше не было ни на йоту. В конце концов он лишь вздохнул:
— Ах, шесть из семи отверстий просветлены, одно — глухо. Сама спасайся, как умеешь! Больше я для тебя ничего сделать не могу.
Она никак не могла понять, чем именно ей приглянулся этот высокомерный дядюшка-наставник, чтобы так благоволить к ней, но в душе была ему бесконечно благодарна. Однажды, не совладав с эмоциями, она бросилась к нему и, обхватив за талию, заплакала:
— Дядюшка, вы ко мне так добры…
Фэн Фэйлю явно не привык к такой искренности: лицо его стало неловким, и, помолчав, он пробормотал:
— Эй, не пользуйся моментом, чтобы меня домогаться!
Ли Бинбинь сердито глянула на него:
— Я не воспринимаю себя как женщину и не воспринимаю вас как мужчину.
Даже такой умник, как Фэн Фэйлю, не смог разобраться в логике её слов.
Странно, но хотя Ли Бинбинь совершенно не имела таланта к превращению в красавицу, в бою она заметно улучшилась. Та, что в прошлой жизни была слабенькой девочкой, теперь могла бегать по своим рукам.
На Главном Пике имелись специально защищённые массивами боевые площадки, где можно было сражаться насмерть с использованием ци. Именно такие же массивы применялись во время больших внутриклановых турниров. Если массив чувствовал, что жизнь одного из участников находится под угрозой, он немедленно выбрасывал его за пределы арены.
Эти площадки использовались постоянно. Единственным минусом было то, что за них требовались духо-камни. Обычно многие собирали духо-камни вместе и устраивали массовые драки.
Все, кто играл в игры, знают, как прекрасно чувство бесконечного возрождения. Хотя здесь не вели таблицу рекордов с количеством убийств и смертей, эффект был тот же. Каждый раз, видя, как кого-то выбрасывает с арены, все радовались: «Ага! Опять кто-то помер!»
Все были словно коты: «умрёшь» — и снова жив, оживёшь — и снова лезешь драться.
Хотя смертельных исходов быть не могло, всё равно часто оставались изуродованные тела: например, дыра в груди — обычное дело. В таких случаях товарищи по клану проявляли заботу: те, у кого была древесная или водная ци, тут же оказывали помощь. Особенно сильно в этом преуспела Ли Бинбинь. Что до неё самой — на ней почти не оставалось места, куда бы её не избивали.
Днём её били до полусмерти, а ночью она возвращалась в пещеру, чтобы восстановить тело. Тело будто мешок: порвётся — зашьёшь, зашьёшь — снова порвётся. К счастью, её древесная ци была чистой, как у обладателя чистого элемента, и способность к регенерации невероятно высока. Уже на следующий день она вновь была полна сил и готова к новым подвигам.
Ученики стадии собирания ци вели себя ещё относительно цивильно и редко доводили дело до кровавой бойни. Их тела были недостаточно крепкими, и если случайно переборщить, можно было остаться инвалидом на всю жизнь. А вот те, кто достиг стадии основания, сражались так, будто перед ними заклятые враги, — жестоко и без пощады.
Ли Бинбинь, пришедшая из современного общества, постоянно тревожилась: а вдруг массив даст сбой и в решающий момент не выбросит человека с арены? Ведь даже скороварки взрываются, самолёты падают, а профессора иногда оказываются извращенцами — всякое бывает.
Она поделилась своими опасениями с дядюшкой-наставником Чу Цымо. Тот лишь рассмеялся:
— Этот массив — древнейшее изделие, ему уже десятки тысяч лет. Сейчас таких делать никто не умеет. Насколько мне известно, за последние десятки тысяч лет в Обители Меча никто не погиб из-за отказа массива.
Ли Бинбинь успокоилась и с восхищением отнеслась к «науке» мира культиваторов. Очевидно, создатель массива не экономил на материалах и не подделывал качество.
«Древние люди были такими честными! — подумала она с восхищением. — Если бы этим занимались современники, мост мог бы рухнуть уже в первый год после постройки. Самое возмутительное — во время землетрясений новые здания рушатся, а старые стоят как ни в чём не бывало!»
Раз массив надёжно защищает и смерти не будет, она спокойно каждый день участвовала в драках, не щадя себя, и постепенно ощутила, как её плоть и кости стали прочнее и крепче.
Чжан Хуаньцзянь однажды сказал своей ученице:
— Конечно, ци укрепляет тело, но главное — это постоянное разрушение и восстановление. Только так оно становится по-настоящему прочным. При каждом продвижении меридианы расширяются — это тоже процесс разрушения и восстановления. На самом деле, я могу дать тебе немного советов. Главное — твоё собственное понимание. Короче говоря: побольше дерись и побольше получай по роже. Просто перестань считать своё тело человеческим.
От стольких драк Ли Бинбинь стала довольно грубой. Она кивнула:
— Поняла. Даже мёртвую свинью трижды кипятком обдают.
Истинный человек Хуаньцзянь на мгновение замер, но затем медленно кивнул.
«Действительно, какая пошлость! — подумал он. — Разве такая фраза годится девушке?» Он уже почти привык: его ученица внешне выглядела изысканно и воздушно, вначале даже сдержанно себя вела, но теперь, стоило ей открыть рот, становилось ясно — обычная деревенщина, вся поэзия исчезла.
Ли Бинбинь целыми днями общалась с грубыми людьми, и, подстраиваясь под окружение, давно забросила напоказную изысканность Павильона Су Синь. Сначала другие ученики, ослеплённые её красотой, не решались бить по-настоящему, но вскоре поняли: за внешностью изысканной красавицы скрывается та же грубиянка, что и все остальные женщины-мечницы. Теперь они наконец осознали: все женщины-мечницы — одного поля ягоды.
Чтобы укрепить тело, кроме драк у неё появилась ещё одна привычка — бегать по всей Обители Меча с Сяобаем и Хунем. Особенно Сяобаю требовалось много воды, и, узнав, что за горами есть большое озеро, она время от времени туда заглядывала, выпуская его поплескаться.
В этот раз, как обычно, она перелезла через десятки хребтов и добралась до Озера Ясной Луны. Сяобай радостно завопил и тут же начал бушевать. Она выпустила и Хуня — пусть гуляет. Тот съел немало ядер духовных зверей и уже достиг первого уровня. Будучи леопардом, он с удовольствием носился по лесу, охотясь на зайцев и белок.
Сама же Ли Бинбинь отправилась исследовать окрестности. Обитель Меча была настолько огромна, что представить невозможно — размером с национальный заповедник, как горы Шэньнунцзя.
Под «гулянкой» вовсе не имелось в виду сбор цветов или ягод. Нынешняя Ли Бинбинь, как студентка, готовящаяся к экзаменам, даже в туалет ходила с учебником. В грубой одежде она мчалась сквозь леса и горы, тренируя скорость и ловкость.
Внезапно сзади на неё обрушился мощнейший поток ци. Хотя она стала гораздо проворнее, эта ци была слишком сильной. В панике она лишь успела уйти от самого опасного удара, активировав защитную ауру из ци. Хруст! Плечевая кость тут же треснула — чуть ли не вся рука отвалилась.
Ли Бинбинь не знала, кто напал, но ясно было одно: этот человек хотел её убить и обладал огромной силой. Не оборачиваясь, она немедленно вызвала «Сяо Эра», чтобы тот унёс её прочь. Цзяму тут же бросился лечить плечо, но быстро восстановить такое повреждение было невозможно.
Перед ней в воздухе мелькнула тень и преградила путь.
Ли Бинбинь с отчаянием подумала: «Ой, мамочки, мне крышка! Как он вообще ещё в клане?» Без сомнения, это был Хуан Чэнцзи — отброс клана, два года скрывавшийся в горах Обители Меча.
* * *
Хуан Чэнцзи злобно процедил:
— Посмотрим, как ты теперь убежишь! Раньше осмелилась пригрозить мне Фэн Фэйлю, а теперь кто тебя спасёт?
Положение было безвыходным, и Ли Бинбинь решила всеми силами цепляться за жизнь. Она заплакала и с мольбой произнесла:
— Дядюшка Хуан, великие люди не помнят мелких обид! Умоляю вас! Я всего лишь слабая женщина, какой смысл меня убивать? Клянусь Небесами, я никому не скажу, что вы прячетесь в горах!
Этот приём сработал. Лицо Хуан Чэнцзи немного смягчилось, и в глазах мелькнуло самодовольство.
Ли Бинбинь поняла: этот тип любит, когда перед ним унижаются. Раньше, угрожая связями, она чуть не погибла; теперь же, унижаясь, возможно, спасётся.
Жизнь временно сохранилась. Смерти избежала, но наказания, видимо, не миновать. Хуан Чэнцзи запечатал её ци и засунул в сумку для духовных зверей.
Ли Бинбинь не знала, что в такие сумки можно сажать людей, и теперь открыла для себя новое. Впрочем, раз там помещаются живые духовные звери, почему бы не поместить и человека?
Пространство сумки оказалось немаленьким. Её «хозяином» была серебристая змея второго уровня. Хозяин велел ей: «Это постоялец, не еда». Как только постоялец вошёл, змея остолбенела. Откуда у неё такой аромат дракона?! Тело змеи, и без того мягкое, стало совсем вялым.
Каждая змея мечтает однажды превратиться в цзяо. А если повезёт, может стать настоящим драконом. Любая змея с каплей разума знает эту истину. Сейчас она едва дышала — если бы могла плакать, то рыдала бы от счастья.
Ци и сознание Ли Бинбинь были запечатаны, и она могла лишь молча смотреть на «домовладельца», который дрожал в дальнем углу, словно в ужасе. Она быстро сообразила: Сяобай ведь снежный морской змей третьего уровня, и даже он трепещет перед драконьим дыханием, не говоря уже об этой ничтожной змейке.
Она тут же превратилась в босса, и владение сумкой немедленно перешло к ней.
Серебристая змея с трудом собралась с духом и принесла ей кровавый кусок мяса, почтительно предлагая в дар. Ли Бинбинь почернела лицом: «Этот дурак, видимо, решил, что я его предок-дракон!»
Пока она развлекалась с новым «подчинённым», Хуан Чэнцзи обыскал её сумку хранения и нашёл лишь дешёвое мясо духовных зверей, двести-триста духо-камней, бесчисленные комплекты тренировочной одежды и клановый жетон.
Ли Бинбинь про себя обрадовалась: «Хитрая лиса имеет три норы». Всё ценное она хранила в кольце хранения, привязанном к ноге. Этот приём она подсмотрела у киногероинь-киллерш: стоит поднять юбку — а на ноге уже пистолет.
Кольцо хранения было очень высокого качества, сделанное из крыльев ледяной цикады — полностью прозрачное и незаметное на коже. Его можно было обнаружить, лишь сжег тело хозяйки дотла.
Через прозрачную сумку для духовных зверей она видела, как Хуан Чэнцзи взял её клановый жетон, прошёл через запретный барьер Обители Меча и спокойно улетел. Он мчался без остановки, и она не знала, куда он направляется.
Внутри сумки Ли Бинбинь отчаянно пыталась разорвать печать на ци. У неё уже был подобный опыт, поэтому сейчас получалось немного быстрее, но всё равно успеха не было.
Так он летел без отдыха четыре-пять дней. Ли Бинбинь от голода уже морочилось в голове, но пальцем пошевелить не могла — иначе, чего доброго, пришлось бы есть сырое мясо, которое предлагала серебристая змея.
Наконец они остановились. Ли Бинбинь ещё больше отчаялась: Хуан Чэнцзи привёз её в Город Ху Вана! Это же территория Секты Юньцзи!
Остановившись в гостинице, он наконец вытащил её из сумки. Правда, вытащил поперёк, как мешок.
Она лежала на кровати, словно растение, и могла двигать только глазами.
Хуан Чэнцзи, видимо, устал от полёта, бросил её и уселся в медитацию. Так он просидел целый день.
Культиваторы, достигшие стадии основания, могут обходиться без пищи и впадать в состояние поста. Но тем, кто на стадии собирания ци, всё ещё нужно есть. Ли Бинбинь голодала уже шесть дней; если бы не её духовная природа, давно бы умерла от голода.
Однако сейчас её меньше всего волновала голодная смерть. Гораздо страшнее было то, что её, скорее всего, сначала изнасилуют, а потом убьют. Зачем ещё тащить её за тысячи ли из клана? Уж точно не для того, чтобы стать побратимами и вести себя вежливо. Всю дорогу она обливалась холодным потом от мыслей об изнасиловании и убийстве, но теперь, когда дело дошло до крайности, сердце её окаменело.
http://bllate.org/book/4419/451768
Готово:
