— Мне всё равно, что думают другие. Я хочу лишь одного — чтобы совесть была чиста.
Так ответил Син Сюйюнь.
— Глупо, — холодно заключила Сюн Жунхуа.
Едва сорвавшись с её губ, эти слова пронзили сердце Син Сюйюня острой, необъяснимой болью.
Ему не нравилось, когда она так говорила… но возразить он не знал как.
Оба молча вошли в узкий коридор. Сюн Жунхуа скрестила руки на груди и, словно гибкий бамбук, застыла у стены.
На левом плече её одежды едва заметно проступило пятно запёкшейся крови, а по подолу юбки медленно скатывались отдельные капли.
Син Сюйюнь тайком не сводил с неё глаз и, конечно, это заметил. Он понимал: под новой одеждой яд вэньчжу всё ещё жжёт её плоть.
Ей, должно быть, невыносимо больно…
Но она будто деревянная кукла — ни один мускул лица не дрогнул от страдания.
Вспомнив, как сам он чуть не сошёл с ума от боли, когда яд обжёг ему всего лишь палец, Син Сюйюнь не мог представить, сколько ранений она перенесла за свою жизнь, чтобы научиться терпеть подобное.
Достаточно было только подумать об этом — и в сердце будто вонзалось тонкое лезвие, которое снова и снова царапало его изнутри, вызывая острую, пронзающую боль.
А в это время А Мо катался по полу.
Лицо его ещё оставалось целым, но всё остальное превратилось в сплошную кровавую массу. Грудь и спину полностью залило ядом, и уже через мгновение под ним образовалась лужа крови — алой, с зловещим зеленоватым отсветом. Скоро весь он растворится в этой отраве.
— А Мо… А Мо…
Сюй Шуанцзянь растрепал волосы и рыдал безутешно. Его миловидное личико покрылось кровью и пылью, а слёзы или пот прочертили на нём грязные полосы. Одежда тоже была измята и испачкана — никакого намёка на гордую «павлиншу» встречи.
Син Сюйюнь видел, как он крепко обнимает А Мо, и хотел предупредить, что яд нельзя трогать. Но тут же передумал: разве тот не знает этого сам?
И всё же он обнимал его без всякой опаски. Значит, ему просто наплевать.
Ради раба он готов был пожертвовать собственной жизнью.
Пусть Син Сюйюнь и был наивен, но теперь он понял, какое значение этот раб имеет для него.
А как насчёт старшей сестры?
Какие чувства он испытывает к ней?
Сюй Шуанцзянь, всхлипывая, вытаскивал из кармана горсть пилюль и пытался засыпать их А Мо в рот, но тот страдал так сильно, что не мог проглотить ни одной.
В отчаянии Сюй Шуанцзянь сжал челюсти А Мо и начал насильно заталкивать лекарства внутрь.
Слишком близко — несколько слёз упали прямо на лицо А Мо.
Тот, казалось, на миг опешил, выражение его лица стало растерянным, движения прекратились, и он позволил Сюй Шуанцзяню запихнуть пилюли.
Если присмотреться, можно было заметить, как на шее вздулись жилы, а окровавленные пальцы впились в пол.
Он делал всё возможное, чтобы не выдать стоном свою боль.
— Не… не плачь…
Лицо А Мо побледнело до синевы, на щеках запеклась кровь, взгляд стал рассеянным, он смотрел прямо туда, где стоял Сюй Шуанцзянь, и из горла доносилось хриплое «хё-хё».
Его рука, лежавшая на полу, с трудом поднялась, чтобы вытереть слёзы с лица Сюй Шуанцзяня.
На лице, обычно красивом, но бесчувственном, появилась необычная, почти нежная мягкость.
Сюй Шуанцзянь упал на колени рядом с А Мо, схватил его руку и прижал к своему лицу, закрыв глаза и заливаясь слезами.
— А Мо… Не умирай… Умоляю тебя…
— Я был неправ… Мне так жаль… Я не должен был тайком приводить тебя сюда, не должен был искать для тебя снежный корень шэй юй гу шэнь.
— Я не считал тебя глупым, не презирал за молчаливость. Я просто хотел, чтобы ты вернул себе себя, чтобы больше никто не управлял тобой.
— Я всего лишь… хотел дать тебе свободу.
Услышав слово «свобода», Сюн Жунхуа слегка вздрогнула и перевела взгляд на них обоих.
В её глазах отразилась глубокая задумчивость.
— Это я самонадеян…
— Это я превзошёл свои силы…
— Это моя вина… Моя вина…
Син Сюйюнь слушал, как Сюй Шуанцзянь рыдает рядом, и вдруг почувствовал, как глаза его сами наполнились слезами.
Он посмотрел на Сюн Жунхуа, стоявшую неподалёку, и вдруг захотел поступить так же — без стыда и страха обнять её и зарыдать во весь голос.
Её раны так глубоки…
Не станет ли она такой же, как А Мо?
Умрёт ли она?
Сердце его переполняла скорбь, но он не мог вымолвить ни слова.
У него нет на это права. И оснований.
В этот момент Сюй Шуанцзянь издал пронзительный вопль отчаяния — А Мо, который ещё недавно боролся за жизнь, внезапно замер и перестал дышать.
Лицо Сюй Шуанцзяня опустело, будто его душу вырвали из тела.
Сюн Жунхуа сделала два шага вперёд и впервые нарушила молчание:
— Не умер. Потерял сознание.
Тело Сюй Шуанцзяня резко дёрнулось. Он опустил голову, стиснул губы, и слёзы снова потекли по щекам.
Атмосфера в коридоре стала ещё более подавляющей и безнадёжной.
Хотя А Мо и не умер, все понимали: долго он не протянет.
С тех пор как А Мо потерял сознание, Сюй Шуанцзянь больше не рыдал вслух. Он молча прижимал его к себе, и даже слёзы текли беззвучно…
Прошло неизвестно сколько времени, когда Сюй Шуанцзянь вдруг тихо заговорил:
— Младший брат Син…
Син Сюйюнь удивлённо посмотрел на него.
— Если… если А Мо умрёт, похоронишь ли ты нас вместе?
Син Сюйюнь не ответил. Он был слишком потрясён, чтобы сразу произнести хоть слово.
«Если А Мо умрёт…» — а не «если мы оба умрём…»
Син Сюйюнь понял скрытый смысл: если А Мо умрёт, он сам больше не захочет жить.
Молчание Син Сюйюня Сюй Шуанцзянь воспринял как отказ и продолжил тихо:
— Твоего друга Бай Ту я не причинял вреда. Просто вывел его из секретного измерения.
Сердце Син Сюйюня дрогнуло. Он слушал дальше:
— Хотя А Мо и был куплен матушкой на аукционе как теневой раб, его происхождение остаётся загадкой. У него есть способность прыгать между пространствами — уровень, сравнимый с великими мастерами преображения духа. Матушка говорила, что если бы его душа не была повреждена, его сила далеко превосходила бы золотое ядро. Именно поэтому я осмелился привести его сюда, в Ий Юнь Янь.
— Но если это так, почему вас всё же поймала вэньчжу?
Син Сюйюнь, конечно, не поверил ему сразу.
— Прыжок между пространствами — не простое дело, требует времени на подготовку. Внезапно началось землетрясение, и прежде чем мы успели среагировать, уже оказались перед вэньчжу.
— Младший брат Син, я прошу тебя об одной простой вещи. У меня нет причин лгать тебе.
Он помолчал, голос его дрожал:
— Отец часто говорил: «Будь добр к другим, иначе карма рано или поздно вернётся». Я никогда не творил зла… Разве что обманул Шэнь Бие Сюй.
— Но она сама ко мне пристала! Она хотела приблизиться к Секте Чжу Юэ, сказала, что поможет добыть снежный корень шэй юй гу шэнь. Я лишь воспользовался моментом — мы использовали друг друга. Мне очень жаль, что из-за этого пострадал ты…
— Я ведь не собирался причинять тебе вреда. Не ожидал, что Шэнь Бие Сюй действительно нападёт на тебя.
Он имел в виду, как Шэнь Бие Сюй ранила Син Сюйюня мечом в шею.
— А Бай Ту… знаешь ли, Шэнь Бие Сюй уже решила его убить?
Сердце Син Сюйюня сжалось. Даже после всей обиды и разочарования в Шэнь Бие Сюй услышанное казалось невероятным.
Но интуитивно он чувствовал: Сюй Шуанцзянь не лжёт.
И смысла во лжи у него нет.
Его чувства к А Мо выглядели искренними, а состояние А Мо — на грани жизни и смерти. Видно было, что он действительно отчаялся.
— Хорошо. Обещаю.
Син Сюйюнь медленно произнёс эти слова и отвёл взгляд, не в силах больше смотреть на них.
Он боялся увидеть в них своё собственное будущее с Сюн Жунхуа.
В коридоре снова воцарилась тишина. Сюй Шуанцзянь больше не говорил — он молча вытирал кровь с тела А Мо.
Его движения были нежными, полными трепетной заботы.
А Сюн Жунхуа сидела в глубине коридора и медитировала, восстанавливая силы.
Син Сюйюнь не решался её беспокоить и ещё больше боялся, что она заговорит.
Он страшился, что в следующий миг она объявит: «Пойдём за снежным корнем шэй юй гу шэнь».
Ему так хотелось спросить: зачем он ей так нужен? Нельзя ли обойтись без него?
Он хотел сказать: «Давай вернёмся. Вернёмся к входу в Ий Юнь Янь и дождёмся, пока измерение снова откроется».
Если она продержится до этого момента, секта обязательно найдёт способ вылечить их от яда — и с ней всё будет в порядке.
Но он открывал рот снова и снова — и каждый раз слова застревали в горле. Так и не смог вымолвить ни звука.
Он слишком слаб.
Если бы он был сильнее, возможно, смог бы управлять снежным корнем, как обычными растениями, и забрать его себе. Просто уйти с ним.
Если бы он только старался больше…
Погружённый в эти мысли, он вдруг почувствовал, как весь коридор затрясся. Из-за толстых стен пронзительно вспыхнул зелёный свет, словно гигантский клинок, устремившись прямо к ним.
Син Сюйюнь стоял ближе всех к выходу и первым оказался под ударом.
Он ещё не понял, что происходит, как мощный поток духовной энергии швырнул его глубоко в коридор. Ещё не коснувшись пола, он оказался в знакомых объятиях.
А тем, кто его оттолкнул, оказался Сюй Шуанцзянь — стоявший ближе всех.
Перемены наступили так внезапно, что никто не успел среагировать. Клыки вэньчжу уже вонзались в проход.
Сюй Шуанцзянь поднял глаза вовремя, увидел сверкающий кончик клыка над Син Сюйюнем и мгновенно оттолкнул его вглубь коридора.
Но сам остался под обломками: огромные камни начали сыпаться прямо на него.
Он лишь успел прикрыть собой А Мо, принимая на себя удары камней.
Хрупкая спина несколько раз согнулась под тяжестью валунов, но каждый раз с усилием выпрямлялась вновь.
В ту же долю секунды Сюн Жунхуа активировала Цяньцзи, и с грохотом грома метнулась навстречу вэньчжу. Син Сюйюнь воспользовался моментом и втащил Сюй Шуанцзяня с А Мо внутрь.
Снаружи раздался звук столкновения Цяньцзи с панцирем вэньчжу. Син Сюйюнь в ужасе почувствовал: аура снежного корня шэй юй гу шэнь уже совсем рядом.
— Вэньчжу… она принесла с собой снежный корень!
Сюн Жунхуа мрачно ответила:
— Не вэньчжу несёт корень. Корень ведёт за собой вэньчжу.
Сердце Син Сюйюня дрогнуло — и он мгновенно всё понял.
Женьшень обладает разумом, особенно высокие сорта вроде снежного корня шэй юй гу шэнь — они уже имеют собственное сознание. Если даже ледяной цветок способен сражаться, то неудивительно, что снежный корень может управлять демоническими зверями.
Он с трудом сглотнул и поднял глаза на неё. В следующее мгновение она мягко провела рукой в воздухе рядом с ним.
Син Сюйюнь с ужасом обнаружил, что не может двигаться.
Отчаяние и гнев обрушились на него, как лавина.
«Ты обещала… не бросать меня…»
Он сердито смотрел на неё, хотел крикнуть, но не мог выдавить ни звука.
Все чувства, все мысли собрались в его миндалевидных глазах. Сюн Жунхуа молча смотрела на него, потом нежно погладила по голове и тихо прошептала:
— Хороший мальчик…
Лжецка…
Слёзы беззвучно потекли по щекам Син Сюйюня.
В следующий миг Сюн Жунхуа решительно бросилась вперёд.
…
Син Сюйюнь впервые понял, что течение времени тоже может быть мучительным.
Его держали в глубине коридора — немого, неподвижного, видящего лишь крошечный клочок пространства. Поэтому каждый звук становился невероятно чётким.
Это были звуки битвы Сюн Жунхуа с вэньчжу.
Казалось, рушится сам мир.
Эта вэньчжу жила не одно столетие, её панцирь давно стал неуязвимым для мечей и стрел. Поэтому снаружи то и дело раздавался пронзительный, режущий ухо звон металла о металл.
Каждый такой звук заставлял Син Сюйюня вздрагивать всем телом.
Он ненавидел это бессильное ожидание. Страх накатывал волнами, захлёстывая его с головой. В полумраке он даже перестал чувствовать собственное дыхание.
Всё тело онемело от ужаса.
И весь этот страх был связан с одним-единственным человеком.
Сюн Жунхуа.
http://bllate.org/book/4409/450912
Готово:
