С этими словами Фан Годжи вновь дрожащей рукой подняла Фэнцзюнь так высоко, будто в любую секунду могла уронить клинок.
Хань Лаосань скривился от боли и, стиснув зубы, выдавил:
— Младший князь Цзиньцзян из владений князя Хэн!
Фан Годжи не расслышала:
— Кто?
— Младший князь Цзиньцзян!
Фан Годжи молчала, ошеломлённая.
В романе «Чэнькэ» основное действие разворачивается в мире речных бродяг; императорский двор и чиновники там лишь вскользь упоминаются. Откуда же взялся этот самый младший князь — да ещё с таким странным именем: Цзиньцзян? Хотя… Цзиньцзян? Она ведь знает один литературный сайт с таким названием.
Неужели её поймали за чтение пиратских копий?
Фан Годжи нахмурилась — дело явно нечисто.
Её глаза вспыхнули гневом, и она потребовала немедленно объяснить происхождение этого загадочного младшего князя.
Цянь Да честно признался:
— Этот… младшего князя Цзиньцзяна недавно пожаловал сам император. Говорят, он особенно мил сердцу государя. Больше… мы ничего не знаем.
О?
Действительно интересно.
Фан Годжи спросила:
— А зачем он объявил награду за мой розыск?
Никто не отвечал. Тогда Фан Годжи снова подняла Фэнцзюнь и начала болтать им туда-сюда, пока лезвие не замерло прямо над самой уязвимой частью Сунь Асы.
Тот прикрыл ладонью пах и, красный от стыда и ярости, выпалил:
— Мы… мы тоже мало что знаем! Его светлость распространил только портрет. Мы искали вас именно по нему!
Фан Годжи холодно произнесла:
— Дайте портрет!
Чжао Да откуда-то извлёк белый клочок ткани, весь смятый до состояния комка. Фан Годжи с отвращением зацепила его ногтем за край и развернула. От увиденного её чуть не хватил инфаркт.
Уголки рта задёргались, на лбу вздулись жилы, и, скрежеща зубами, она указала на уродливое нечто на полотне:
— Да вы издеваетесь?! Вы правда нашли меня по этому… этому кошмару?!
Юй Цюйянь невольно бросил взгляд на рисунок и едва сдержал смех — лицо его покраснело от напряжения.
Фан Годжи быстро скомкала ткань, швырнула её обратно Чжао Да и, прищурившись, яростно процедила:
— Вы делаете это нарочно. Видимо, сегодняшнее дело не так просто уладить. Ну же, выбирайте — как хотите умереть?
Ли Сяоу поспешно придержал её руку с мечом и заискивающе улыбнулся:
— Успокойтесь, госпожа! Пожалуйста, ещё раз внимательно взгляните на этот рисунок — тогда всё станет ясно, почему мы вас нашли.
Фан Годжи с недоверием взяла обратно комок ткани.
На шее изображённого человека висел кулон — точь-в-точь такой же, как тот «демонический глаз», что подарила ей лучшая подруга.
Она сжала кулон у себя на шее и похолодела от ужаса. Это слишком странно. Как кто-то мог срисовать именно её амулет?
Фан Годжи не удержалась и пробормотала:
— Да что за чёртовщина? Художник, похоже, умеет нормально рисовать, так почему же сам персонаж выглядит как куча дерьма?
Несмотря на возмущение, она спрятала комок ткани в рукав.
Женская интуиция подсказывала: на этот раз всё серьёзно. С тех пор как она попала сюда, вокруг творится нечто странное — такого раньше никогда не происходило.
Разогнав Пять Злодеев с горы Цюнлин, Фан Годжи направилась по аллее, где в два ряда свисали красные фонарики, освещающие безмолвную ночь. Рядом шёл юный странствующий воин. Она шла, опустив голову, и всё думала о кулоне.
Погружённая в размышления, она врезалась в чью-то спину.
— Ай! — потёрла лоб Фан Годжи. — Почему ты остановился?
Юй Цюйянь лишь указал на вывеску постоялого двора — они уже пришли.
Вернувшись в номер, Фан Годжи рухнула на мягкое одеяло. Вдыхая лёгкий аромат покрывала, она почувствовала, как усталость мгновенно испаряется.
Юй Цюйянь сел на стул и начал аккуратно протирать Фэнцзюнь чистой тряпицей.
Фан Годжи перевернулась на другой бок и с недоумением спросила:
— Эй! Разве ты не бросил меня? Почему вернулся?
Юй Цюйянь лишь слегка улыбнулся, не говоря ни слова. В его чёрных, как лак, глазах отражался блеск клинка.
Фан Годжи опустила ресницы, затем вдруг вскочила, вытащила из кармана банковский вексель и шлёпнула его на стол:
— Бери.
Юй Цюйянь отложил меч и холодно посмотрел сначала на деньги, потом на лицо Фан Годжи, на котором играла лёгкая насмешка:
— Что это значит?
Увидев в его глазах чистоту и искренность, Фан Годжи поняла, что подумала о нём дурное.
Она решила, что Юй Цюйянь следует за ней только ради тысячи лянов. Но теперь ей стало непонятно, чего он на самом деле от неё хочет.
Фан Годжи томно взглянула на него, улыбнулась и, проводя пальцем по его ладони, соблазнительно прошептала:
— Раз уж взял мои деньги, теперь ты мой человек.
Юй Цюйянь невозмутимо сложил вексель и спрятал в рукав. Лёгко кашлянув, он сказал:
— Ясно. Вы хотите нанять меня в качестве телохранителя. Эти тысячу лянов я принимаю и гарантирую вашу безопасность на ближайший месяц.
«Тысяча лянов всего на месяц? Лучше бы я потратила их в том самом заведении на весёлого парня, который хоть умеет радовать женщину», — подумала Фан Годжи.
Она нахмурилась и раздражённо заявила:
— Юй Цюйянь, не надо искажать мои слова!
Её злило то, что перед ней стоял мужчина, равнодушный и к деньгам, и к её соблазнам. Неужели она настолько непривлекательна?
Не выдержав, она схватила его за ворот рубашки:
— Тебе так весело надо мной издеваться?
Юй Цюйянь пристально посмотрел ей в глаза и спокойно ответил:
— Я никоим образом не насмехался над вами. Просто искренне хочу оберегать вас.
От этих слов у Фан Годжи покраснели уши, и она еле слышно прошептала:
— Тогда почему ты всё это время следил за мной? Неужели… тебе нравлюсь я?
Но Юй Цюйянь серьёзно ответил:
— Просто я передумал. В Пьяном павильоне объявили награду — за ваш захват обещают тысячу лянов золотом.
Лицо Фан Годжи вспыхнуло от гнева.
— Тогда возвращай мою тысячу лянов!
Юй Цюйянь поднял своё прекрасное лицо, его чёрные глаза блестели, на щеке играла ямочка, и он вежливо отказал:
— Однако я уже принял ваш аванс. Слово дано — я обеспечу вашу безопасность.
Фан Годжи тоже улыбнулась, но тут же вытолкнула его за дверь и, широко улыбаясь, сказала:
— С каких это пор телохранитель ночует в одной комнате с хозяйкой?
Захлопнув дверь, она тут же перестала улыбаться и с унылым видом бросилась на кровать, закутавшись в одеяло, словно в рулет.
И только тогда она смогла спокойно уснуть.
Ей приснилось, будто за ней гонятся люди. Во главе — фигура в чёрном плаще, лицо скрыто капюшоном, разглядеть невозможно.
Скоро силы Фан Годжи иссякли, она упала и, пятясь назад, настороженно следила за приближением чёрного человека.
— Фан Годжи! Верни мне мой текст! Ты испортила мою прекрасную юношескую любовную историю, превратив её в эту дешёвую мелодраму! Пока я жив, тебя не пощажу!
Фан Годжи растерялась:
— Что? Какую любовную историю? Что я сделала? Объясни толком!
— Ты сама прекрасно знаешь! Из-за тебя мой любимый главный герой погиб! И теперь ты ещё смеешь сюда заявиться? Ха! Ты уже мертва!
Человек в чёрном остановился и снял капюшон.
Под ним было совершенно чёрное лицо!
Без черт, без глаз, без рта — лишь зелёными буквами написано: «Опытный автор юношеской любовной прозы»!
Фан Годжи мгновенно проснулась. В комнате царила тьма, лишь лунный свет слабо освещал пространство.
Она встала, нащупала кувшин с чаем и залпом выпила.
Что же ей снилось? Пока пила, уже забыла.
Её глаза, затуманенные сном, смотрели на луну, и вдруг она вспомнила.
Внезапно вдохновение переполнило её, и она начала декламировать:
— Раз попав в мир любви между мужчинами, уже не вернуться назад. С тех пор целомудрие стало для меня пустым звуком.
И добавила:
— Поднимаю бокал к луне ясной, и тень моя становится геем вдвойне. Какое стихотворение! Просто великолепно!
Вытерев уголки рта, Фан Годжи медленно вернулась к кровати, снова закуталась в одеяло и заснула.
На крыше, сидя, обняв колени и прижав к себе меч, Юй Цюйянь медленно открыл глаза.
— Неужели… это она? Или мне всё это показалось?
Фан Годжи потянулась и, умываясь, заметила на туалетном столике ленту цвета молодой травы. Наверное, горничная забыла её вчера и сегодня, заливая воду, тихонько подложила.
Она заплела волосы в простой узел, и в зеркале её лицо стало выглядеть ещё игривее и милее.
Открыв дверь, она увидела юношу, прислонившегося к колонне, будто давно её дожидающегося.
Заметив её, он слегка улыбнулся:
— Проснулась.
Фан Годжи потерла глаза и внимательно его разглядела. Внутри у неё всё закипело: этот красавец был никто иной, как её вчерашний телохранитель — Юй Цюйянь.
Сегодня он не собирал волосы в конский хвост, а поднял их серебряной диадемой. На нём был белоснежный кафтан с узором облаков, под ним — тёмно-синяя простая рубаха. На запястьях — кожаные ремешки, на поясе — пояс из овечьей кожи, сбоку — бамбуковая флейта. Поверх — серебристый жилет с высоким воротником, на ногах — белые сапоги из парчовой ткани. За спиной, как всегда, — Фэнцзюнь.
Странствующий воин сегодня выглядел совсем иначе, чем вчера.
Этот наряд подчёркивал его элегантность и благородство куда лучше грубой холщовой одежды.
Однако…
Неужели он потратил её тысячу лянов на этот гардероб?
Фан Годжи взглянула на своё скромное платье и внутренне скривилась: «Как же мне завидно!»
Юй Цюйянь оттолкнулся от колонны и сказал:
— Пойдём.
Они спустились вниз и заняли свободный столик. Фан Годжи нарочно окликнула слугу:
— Эй, слуга! Подай мне тушёного ягнёнка, тушёную лапу медведя, хвост оленя, жареную утку, цыплёнка, гуся, солёную утку, курицу в соусе, вяленое мясо, маринованные яйца, колбаски, вяленое мясо, сосиски, ассорти из закусок, копчёную курицу, свиной желудок, ветчину и колбасу!
Слуга остолбенел и с мольбой посмотрел на Юй Цюйяня.
Тот сурово нахмурился, схватил Фан Годжи за рот и вежливо извинился перед слугой:
— Две миски простой лапши.
Фан Годжи тут же вырвалась и добавила:
— Слуга, положи яйцо и куриное бедро!
Затем повернулась к Юй Цюйяню и презрительно фыркнула:
— Фу!
Какой скупой! Вчера получил тысячу лянов, а сегодня заказывает ей простую лапшу?
Вскоре слуга принёс две миски.
Фан Годжи вытащила палочки, выбрала из лапши зелёный лук, затем окунула палочки в бульон и попробовала на вкус. Удовлетворённая, она стала есть, дуя на горячие нити, и с аппетитом втянула первую порцию, надув щёки. Уголки рта заблестели от бульона — ела она по-настоящему размашисто.
В какой-то момент ей этого показалось мало, и она закинула ногу на табурет.
Юй Цюйянь кашлянул.
Фан Годжи опомнилась, вежливо улыбнулась и с сарказмом сказала:
— Прошлой ночью плохо спала, чуть не забыла, что я благородная и холодная хозяйка.
Она спустила ногу, села прямо, взяла ложку в виде цветка орхидеи и изящно намотала на неё несколько нитей лапши. Затем, как настоящая героиня японского сериала, с преувеличенным выражением лица воскликнула:
— Как вкусно!
По сравнению с ней Юй Цюйянь ел удивительно изящно. Как можно так красиво есть даже лапшу в бульоне? Он брал палочками нити и аккуратно съедал их одну за другой, не разбрызгивая ни капли бульона.
Фан Годжи безэмоционально жевала куриное бедро, но внутри всё бурлило. Ей было любопытно: как такой гордый и независимый человек может есть так… манерно?
Разве ему не следовало заказать кувшин вина, тарелку говядины и есть с размахом, как настоящему воину?
Но, подумав, она решила, что это объяснимо: Юй Цюйянь родом из Первого Небесного Чердака, с детства потерял отца и был воспитан матерью Юй Дицюй. Поэтому в его поведении есть женственность — ну и что с того?
Когда Юй Цюйянь закончил есть, он достал платок и аккуратно вытер рот. Чтобы протестовать против этой «женственности», Фан Годжи решительно вытерла рот рукавом.
— Поели?
http://bllate.org/book/4406/450716
Готово:
