Господина Ли звали Ли Сян. Некогда он был образцовым сыном, но, увы, оба его родителя давно ушли из жизни. Вместо того чтобы жениться, он копил деньги и отдавал их нуждающимся старикам. Однажды об этом услышала Чжоу Юйцин и наняла его управляющим Дома для престарелых.
Чжоу Юйцин только подошла к воротам Дома — дверь была плотно закрыта, но даже сквозь неё доносилось зловоние. Она нахмурилась: в душе шевельнулось тревожное предчувствие.
Фу Син подошёл и постучал. Пришлось стучать долго, пока дверь наконец не приоткрылась. Раньше Чжоу Юйцин боялась, что её узнают, но открывший ей человек оказался совершенно чужим. У него была крысиная мордочка и лицо, полное коварства.
— Вы зачем пожаловали? Искать кого-то или пожертвовать серебро? Если ищете — проходите сами, если жертвуете — следуйте за мной, — грубо бросил он, оглядывая Чжоу Юйцин и Фу Сина с ног до головы.
Чжоу Юйцин взглянула на него, потом перевела взгляд на Фу Сина.
— Где господин Ли Сян? — спросил Фу Син.
— Не знаю. Его здесь нет. Теперь этим заведую я, — ответил тот.
Чжоу Юйцин нахмурилась и незаметно подала знак Фу Сину. Тот тут же сказал:
— Нам действительно нужно найти одного человека. Позвольте сначала осмотреться.
— Только хорошенько смотрите! У нас не держат тех, у кого есть сыновья, — проворчал управляющий, снова оглядывая их с подозрением.
Фу Син и Чжоу Юйцин прекрасно знали это место и, не дожидаясь разрешения, прошли мимо него внутрь.
Чем дальше они шли, тем сильнее становилось зловоние. Прежних сиделок нигде не было видно. Когда они добрались до комнат, где жили старики, вонь ударила в нос с особой силой.
— Господин… — Фу Син испугался, что Чжоу Юйцин не выдержит, и хотел удержать её, но она уже дошла до двери — не остановить.
Чжоу Юйцин первой вошла в ряд комнат, где жили старушки. Та, что раньше была безупречно убрана, теперь выглядела ужасно — грязь повсюду, беспорядок царил на каждом шагу. На кровати лежала исхудавшая старуха с пустым, невидящим взглядом. Чжоу Юйцин сжала кулаки и в душе прокляла Фань Цижи сотню раз. Фу Син рядом покраснел от злости.
Он тихо сказал:
— Пойдёмте скорее посмотрим на бабушку Ян.
Чжоу Юйцин кивнула и направилась в предпоследнюю комнату. Там раньше жила весёлая и аккуратная бабушка Ян. Каждый раз, когда Чжоу Юйцин и Фу Син приходили, она удерживала их надолго, заставляла рассказать всё и обязательно угощала едой. Но когда Чжоу Юйцин вошла в предпоследнюю комнату, там никого не оказалось.
Фу Син поспешил заглянуть в соседнюю — тоже пусто. Он открыл ещё две двери и наконец увидел пожилую женщину, сидевшую на краю кровати. Он узнал её — это была бабушка Чжу. Фу Син подошёл и спросил:
— Бабушка, куда перевели бабушку Ян из последних трёх комнат?
Бабушка Чжу фыркнула:
— Куда перевели? Да внизу теперь живёт!
Она подняла глаза на Фу Сина, будто пытаясь узнать его, но не была уверена и всё же спросила:
— Ты… не маленький Фу Син ли?
Услышав, что бабушка Ян умерла, Фу Син тут же зарыдал и замер на месте.
Чжоу Юйцин рядом чувствовала одновременно гнев, горе и вину. Она сдерживала слёзы и слегка потянула Фу Сина за рукав. Тот поспешно вытер глаза рукавом.
— Бабушка, а господин Ли? Куда он делся? — снова спросил Фу Син.
Бабушка Чжу тяжело вздохнула:
— Господин Ли был таким добрым человеком… Но добрым не живут долго…
У Чжоу Юйцин в голове зазвенело, и она пошатнулась. Как так? Она уехала всего на два месяца… Это её вина. Она переоценила Фань Цижи. Она виновата.
— Добрым не живут долго и награды не ждут. Госпожа Фань была такой доброй… А её вот выгнали… — сказала бабушка Чжу. Под «госпожой Фань» она имела в виду саму Чжоу Юйцин — раньше все звали её именно так.
«Ну погоди, Фань Цижи!» — подумала Чжоу Юйцин, взяла Фу Сина за руку и вывела из комнаты.
Сзади бабушка Чжу ещё раз окликнула:
— Так это не маленький Фу Син? Фу Син был таким хорошим ребёнком… Как давно он не приходил…
Слёзы, которые Фу Син только что вытер, снова потекли по щекам.
Тем временем новый управляющий, заметив, что они долго не выходят, подошёл сам. Увидев плачущего Фу Сина, он издевательски бросил:
— О, плачешь? Нашёл мать? Какую? Бери скорее и уводи!
Фу Син сжал кулаки — ему хотелось врезать этому типу, но он понимал: сейчас драка им не на руку. Надо терпеть, чтобы госпожа не пострадала.
— Нет, — ответил он. — Сколько здесь сейчас стариков?
— Зачем тебе знать? Собираешься забрать к себе на содержание? — огрызнулся управляющий.
Фу Син понял, что этот человек невыносим, и не хотел больше с ним разговаривать. Да и решить проблему на месте всё равно не получится. Он повернулся к Чжоу Юйцин:
— Господин, того, кого мы ищем, здесь нет. Может, вернёмся?
Чжоу Юйцин кивнула. Ей ещё нужно заглянуть в Приют для младенцев!
— Постойте… — окликнул их управляющий.
— Что тебе?! — рявкнул Фу Син.
— Хм, осмотр — не даром. Давайте серебро, — протянул он руку.
Фу Син задрожал от ярости, но сдержался:
— Сколько?
— Пять лянов, — управляющий показал пять пальцев.
— У ворот отдадим! — сказал Фу Син, опасаясь, что если заплатить сразу, тот ещё чего-нибудь выкинет.
— Как скажете, прошу, — ответил управляющий.
Он проводил их до самых ворот и снова протянул руку.
Фу Син, сдерживая гнев, вынул из кармана серебро и отдал ему.
Управляющий прищурился:
— Счастливо. Чаще заходите! Может, в следующий раз найдёте свою мамашу.
Фу Син боялся, что не выдержит и ударит его, поэтому первым шагнул за ворота.
Только выйдя из переулка, Чжоу Юйцин почувствовала, что воздух стал чище, но ноги будто налиты свинцом.
— Фу Син… Это моя вина, — прошептала она.
— Госпожа, не говорите так…
— Пойдём теперь в Приют для младенцев. Интересно, что там творится.
— Госпожа, вы в силах идти? — Фу Син заметил, что она с трудом передвигается.
— Да. Только не называй меня так больше, — вздохнула Чжоу Юйцин.
Приют для младенцев находился всего в двух переулках от Дома для престарелых.
Они шли медленно, и к моменту прихода немного успокоились. Приют принимал в основном новорождённых, брошенных родителями, а также бездомных детей.
Фу Син постучал — дверь открыли почти сразу.
Открывший им человек был толстым, с жирной физиономией, и при улыбке все черты лица у него съезжались в одну точку.
— Добро пожаловать, господа! Хотите посмотреть на детишек? Проходите! — засюсюкал он.
Чжоу Юйцин и Фу Син переглянулись и последовали за ним внутрь.
— Каких детей желаете видеть? Мальчиков или девочек? Какого возраста? — спросил толстяк.
Раньше в Приюте было много детей. Со временем некоторые бездетные пары или те, у кого мало наследников, приходили усыновлять. Чжоу Юйцин установила строгие правила усыновления и требовала регулярных проверок. Но что творилось здесь последние два месяца, она не знала. Взглянув на этого жирного управляющего, она почувствовала дурное предчувствие.
Чжоу Юйцин немного подумала и, понизив голос, сказала:
— Девочку.
— Какого возраста?
— Чем младше, тем лучше. Старшие привыкают к людям и не приживаются, — ответила она.
Толстяк заулыбался ещё шире:
— Господин мыслит очень дальновидно!
Из глубины здания доносился плач младенцев — детей, похоже, было немало. Но тех десятка подросших ребятишек, что раньше здесь жили, нигде не было видно. Чжоу Юйцин занервничала и добавила:
— Ещё хотим одну постарше, лет семи-восьми. Девочку.
Она помнила, что здесь оставались четыре-пять девочек такого возраста — их никто не брал, и они помогали присматривать за малышами.
— Ой, не повезло вам! Осталась всего одна. Некрасивая да ещё и непослушная — вчера упала и ушиблась. Хотите взглянуть? — сказал толстяк.
У Чжоу Юйцин похолодело внутри — осталась только одна?
— Приведите её, — сказала она.
— Сейчас, господа, подождите! — толстяк засеменил назад. Чжоу Юйцин заметила, что он направился в сторону старого склада для хлама.
Вскоре он вернулся вместе с худым мужчиной, ведя за руку маленькую девочку. Та была в лохмотьях, лицо и руки покрывали синяки и ссадины — явно избита. Чжоу Юйцин узнала её: это была Го Го, самая сообразительная из всех девочек, и сама она дала ей это имя.
Девочка подняла глаза и увидела Фу Сина — её лицо озарилось надеждой. Фу Син тут же дал ей знак молчать. Она опустила голову.
Чжоу Юйцин притворилась разочарованной:
— Вот это всё? Да она и вправду неказиста. Больше никого нет?
— Честное слово, никого, — заверил толстяк.
— Ладно, забираем её, — сказала Чжоу Юйцин.
— Пятьдесят лянов, — озвучил толстяк.
— Так дорого? Лучше у агента куплю, — возразила Чжоу Юйцин.
— Недорого, недорого! Это самая дешёвая. Зачем хлопотать? Вы же творите доброе дело, а не покупаете рабыню, — улыбался толстяк.
— Да она вся в синяках! Ещё столько серебра уйдёт на лечение… — Чжоу Юйцин посмотрела на Фу Сина.
— Сорок лянов… — сказал Фу Син.
— По рукам! — согласился толстяк.
Худой, всё это время державший Го Го за плечо, прошептал ей на ухо:
— Попробуешь шум поднять — прикончим на месте.
Го Го кивнула.
Тот толкнул девочку к Чжоу Юйцин.
— Сегодня заберём только её. Заглянем позже за младенцами, — сказала Чжоу Юйцин.
— Отлично, отлично! — толстяк с радостью принял серебро от Фу Сина.
Чжоу Юйцин вывела Го Го из Приюта. Как только они вышли из переулка, девочка вдруг бросилась Фу Сину в объятия:
— Фу Син-гэ!..
— Давай-ка я тебя понесу, — Фу Син хотел поднять её.
— Нет-нет… Больно… Я сама пойду, — всхлипывала Го Го.
— Ладно, не здесь разговаривать. Вернёмся в гостиницу, — сказала Чжоу Юйцин.
Го Го узнала её голос и зарыдала ещё сильнее, только кивая.
В гостинице «Юньлай» Чжоу Юйцин не стала сразу расспрашивать. Сначала она велела Юйцяо принести воды и помыть девочку. Когда сняли одежду, стало ясно, почему та плакала от боли: всё тело покрывали синяки и кровоподтёки.
Чжоу Юйцин не выдержала — слёзы потекли сами собой:
— Скоты! Я им этого не прощу!
Юйцяо тоже знала Го Го. Хотя она не понимала, что случилось, сердце её разрывалось от жалости:
— Чтоб их черти разорвали! Как можно бить ребёнка!
Тем временем Шэнь Хань наконец дождался, когда Шэнь Шиньян вернулся с утренней аудиенции, и поспешил рассказать ему о Чжоу Юйцин. Услышав, что она уехала, лицо Шэнь Шиньяна несколько раз изменилось.
Он вздохнул:
— Ладно, пусть будет по-её. Ты тоже переезжай в гостиницу «Юньлай».
— Слушаюсь, — облегчённо выдохнул Шэнь Хань: господин не винит его.
— Нет, погоди. Пойду-ка я с тобой посмотрю на неё сам, — сказал Шэнь Шиньян. Без присмотра она непременно выкинет что-нибудь.
— Господин, разве вы не собирались к генералу Му? — напомнил Шэнь Хань.
— Отложу. Пошли в гостиницу, — решил Шэнь Шиньян. «Юйцин, Юйцин, — подумал он про себя, — если ты снова попробуешь тот трюк, не думай, что я так легко тебя прощу».
Юйцяо вымыла Го Го и уложила её в постель, укрыв собственной одеждой.
Чжоу Юйцин тоже умылась и смыла грим. Увидев настоящее лицо госпожи, Го Го снова расплакалась.
Чжоу Юйцин подошла к кровати, села на край и мягко сказала:
— Го Го, не плачь. Скажи тётушке, что случилось? Куда делись остальные? Ци Ци, Сяо Доуцзы и другие…
— Тётушка… — Го Го бросилась ей на шею. — Ци Ци и другие проданы… Сяо Доуцзы и остальных выгнали…
Хотя Чжоу Юйцин уже догадывалась об этом, слова девочки пронзили ей сердце. Эти детишки были с ней три года…
— Кто тебя так избил? — дрожащим голосом спросила она.
— Хоу Сань, тот худой. Вчера пришёл один человек, хотел купить меня. Он потянулся гладить меня по лицу, и я укусила его за руку — до крови. Хоу Сань тогда избил меня, — всхлипывала Го Го.
Чжоу Юйцин едва сдерживала себя. Она проклинала себя тысячу раз: если бы она не уехала в порыве гнева и не оставила Дом для престарелых и Приют под надзором Фань Цижи, этого бы не случилось.
— Нет! Я пойду и устрою Фань Цижи разборку! — вскочила она в ярости.
— Госпожа… — Юйцяо попыталась её остановить.
В этот момент раздался стук в дверь. Фу Син, стоявший у входа, спросил через дверь, кто там.
http://bllate.org/book/4391/449639
Готово:
