— Я пойду повидать принца Хуая, — сказала Цзян Хуэй, сняла сестрёнку с волкодава и улыбнулась ей.
— Принц Хуай? Так ведь это же мой двоюродный брат! — глаза А Жо радостно засияли.
У неё была отличная память: стоило Цзян Хуэй упомянуть принца Хуая, как девочка тут же всё вспомнила — ведь она и правда когда-то признала его своим двоюродным братом.
— Да, — кивнула Цзян Хуэй, хотя и считала, что это «родство на три тысячи ли» — уж слишком далёкое. Но А Жо явно была в восторге, и Цзян Хуэй не захотела расстраивать сестру.
Люйин и Маньси растерянно переглянулись, а Цзян Лянь остолбенела.
Как так получилось, что принц Хуай — двоюродный брат А Жо? Откуда у семьи Ду вдруг такая родня? Никогда об этом не слышали.
— Я пойду с сестрой! — А Жо с энтузиазмом протянула к ней ручки. — И возьму с собой Хуэйхуэя, чтобы познакомить его с Чун-гэгэ. Хуэйхуэй обязательно полюбит Чун-гэгэ — он ведь такой красивый!
— Двоюродный брат Хуай и вправду необычайно прекрасен, — улыбнулась Цзян Хуэй и подняла А Жо, усадив её на спину Хуэйхуэя.
— Хуэйхуэй, не смей бегать! Вези А Жо медленно и осторожно, — приказала она.
Хуэйхуэй зарычал несколько раз.
— Хуэйхуэй согласен! Не волнуйся, сестрёнка! — засмеялась А Жо.
Цзян Хуэй взяла волкодава за поводок, а А Жо сидела у него на спине:
— Пойдём, повидаем двоюродного брата Хуая!
Люйин и Маньси, всё ещё ошеломлённые, потопали следом, а Цзян Лянь пошатнулась и опустилась на ближайшую каменную скамью.
Неужели Цзян Хуэй вот так просто поведёт А Жо к принцу Хуаю? Да ещё и называет его «двоюродным братом» так запросто…
☆
На Цзян Лянь обрушился водовород чувств: изумление, тревога, любопытство, растерянность… Она сидела оцепеневшая, взгляд её был пустым и рассеянным.
Поднявшись на склон с горничной, Цзян Лянь увидела, как Цзян Хуэй и А Жо неторопливо идут под ивой. А Жо смеялась, словно распустившийся цветок, и её смех звенел, как серебряные колокольчики.
В глазах Цзян Лянь мелькнула горечь.
Она — дочь наложницы в доме Цзян, и всё в жизни даётся ей с трудом: чего бы ни захотела — всё приходится вымаливать и выстрадать. Цзян Хуэй — родная дочь маркиза Аньюаня, и с ней Цзян Лянь, конечно, не сравнится — в этом она давно смирилась. Но почему же А Жо, сиротка, приюченная в доме Цзян после смерти родителей, живёт так беззаботно и, похоже, даже превосходит её во всём? А Жо носит фамилию Ду — для дома Аньюаня она чужая, тогда как Цзян Лянь, хоть и незаконнорождённая, всё же носит фамилию Цзян! Почему же даже с А Жо она не может сравниться?
Горничная робко держала в руках отрез синей ткани.
Цзян Лянь взглянула на ткань и вдруг почувствовала укол боли в сердце. Как же она унижена: дошла до того, что шьёт одежду для А Жо, лишь бы угодить Цзян Хуэй! И вот, когда, казалось, начало что-то получаться, Цзян Хуэй завтра вызывают ко двору к императрице-матери Чжуан — и никто не знает, чем это обернётся.
— Почему мне так не везёт? — Цзян Лянь была прекрасной девушкой. Пусть её происхождение и уступало другим, но она всегда верила в свою красоту и ум и обычно сохраняла жизнерадостность. Но сейчас, сидя на склоне под холодным ветром и глядя на беззаботную А Жо, она вдруг почувствовала жалость к себе.
А Жо, сидя на спине Хуэйхуэя, смеялась, словно маленький цветок-граммофон, и даже не подозревала, что невольно нанесла тяжёлое оскорбление Цзян Лянь.
— Хуэйхуэй, когда увидишь Чун-гэгэ, будь вежливым, — приговаривала она, обнимая волкодава за шею. — Чун-гэгэ очень воспитанный.
Хуэйхуэй зарычал — неизвестно, одобряет он это или нет.
Цзян Хуэй велела Люйин:
— Сходи, доложи госпоже Даньян.
Люйин кивнула и, приподняв юбку, побежала обратно.
В гостиной госпожа Даньян сидела с принцем Хуаем, улыбаясь ему. Маленькая Цзян Жун держала в руках игрушечного человечка, который умел ходить, и была вне себя от восторга:
— Двоюродный брат Хуай, ты такой добрый! Ты подарил мне три таких человечка — мне, Четвёртой сестре и А Жо, хватит всем!
Цзян Люэ сидел рядом с сестрой и неторопливо сказал принцу Хуаю:
— Двоюродный брат, обычно я играю с третьим, четвёртым и пятым братьями и с двоюродным братом из рода Ли — нас всего пятеро.
Он не просил игрушку напрямую, но все прекрасно поняли его намёк: раз он играет с пятью друзьями, значит, ему нужно пять игрушек.
— Алюэ, разве можно так откровенно требовать подарков? Хорошо ещё, что это твой двоюродный брат Хуай, а не кто-то другой — иначе над тобой бы посмеялись, — укоризненно сказала госпожа Даньян, прекрасно понимая намёк сына.
— С двоюродным братом зачем церемониться? Мы же не чужие, — улыбнулся принц Хуай. — Алюэ, эти человечки привезены из-за моря, их немного. Но я постараюсь найти ещё пять штук.
— Отлично! — ответил Цзян Люэ, явно довольный.
Вошла Люйин, сделала реверанс и, заикаясь, передала слова Цзян Хуэй:
— …Старшая госпожа уже идёт сюда, а маленькая госпожа А Жо едет верхом на Хуэйхуэе. А Жо хочет представить… хочет представить…
Дальше она не осмелилась говорить, запнулась и покраснела от смущения.
— Представить Хуэйхуэя двоюродному брату Хуаю, верно? — догадался Цзян Люэ, зная характер А Жо.
— Да, — тихо и робко прошептала Люйин.
Она была в ужасе, и все прислуживающие в зале тоже тревожно переглядывались. Как можно — маленькая А Жо приводит волкодава и хочет знакомить его с принцем Хуаем! Это же невероятное оскорбление!
Не только слуги — даже госпожа Даньян чуть заметно вздрогнула и изменилась в лице.
Конечно, она не удивилась, что принц Хуай встал на сторону Цзян Хуэй в доме князя Ци. Госпожа Даньян была осведомлена о придворных делах: императрица-мать Чжуан особенно любила своего младшего сына, принца Му, и соответственно благоволила к его потомкам больше, чем к другим принцам. Поэтому если принц Хуай недолюбливает принца Юнчэна — в этом нет ничего странного. Кроме того, Цзян Цзюньси, отец Цзян Хуэй, — доверенный министр императора, и даже императрица Хань с наследным принцем стремятся заручиться его поддержкой. А раз принц Хуай — старший брат Цзян Хуэй, то естественно, он будет помогать ей. Всё это логично.
Но всё же госпожа Даньян — лишь двоюродная тётя принца Хуая, и они не слишком близки. Она знала его лишь поверхностно: принц Хуай всегда производил впечатление степенного, тактичного и скромного человека, в полной мере соответствующего своему высокому статусу. Однако даже самый учтивый принц — всё равно принц. Сможет ли он принять, что ребёнок хочет познакомить его с волкодавом?
— А Жо почти ровесница Жунжун, её головка ещё совсем детская, — мягко сказала госпожа Даньян. — Неизвестно, какие ещё невероятные детские слова она скажет. Цзычун, будь великодушен, не обижайся на малышку.
Она уже начала оправдывать А Жо, но Цзян Люэ и Цзян Жун не выдержали — взявшись за руки, они подбежали к принцу Хуаю. Цзян Жун сказала с наивной улыбкой:
— Двоюродный брат Хуай, Хуэйхуэй такой умный! Он умеет плавать, сторожить дом и даже охотиться!
Цзян Люэ серьёзно добавил:
— А Жо очень любит Хуэйхуэя. Если она хочет познакомить его с тобой, значит, и тебя она тоже очень любит.
Госпожа Даньян закрыла глаза ладонью.
Только она попыталась оправдать А Жо, как эти двое тут же подлили масла в огонь! Ах, эти дети — каждый хлопотнее другого!
— Для меня это большая честь, — с лёгким поклоном вежливо ответил принц Хуай.
Он и вправду обладал широкой душой: услышав, что А Жо хочет познакомить его с волкодавом, не только не рассердился, но и назвал это честью.
Госпожа Даньян с облегчением выдохнула и посмотрела на принца Хуая с новым уважением.
Какой благородный молодой человек! В столь юном возрасте — такой широкий нрав и величавая осанка!
— Тогда, племянник, я позволю А Жо привести Хуэйхуэя сюда, — сказала госпожа Даньян.
— Но, тётушка, ваш зал так изящно и аккуратно убран… Хуэйхуэю здесь будет неуютно, — встал принц Хуай. — Лучше я выйду к нему во двор — там ему понравится больше.
Снаружи раздался рык волкодава.
— Хуэйхуэй пришёл! — обрадовалась Цзян Жун.
— А Жо едет верхом на нём, — улыбнулся Цзян Люэ, глядя в дверь.
Принц Хуай взял за руки Цзян Люэ и Цзян Жун, и все трое вышли из зала.
— Чун-гэгэ, ты всё такой же красивый! Мне так приятно тебя видеть! — А Жо засияла при виде принца Хуая. — Чун-гэгэ, познакомься: это Хуэйхуэй. Он волкодав, но если ты назовёшь его просто «собакой», он обидится и не станет отвечать. Лучше звать его Хуэйхуэем — так ему гораздо приятнее…
А Жо болтала без умолку, и Цзян Люэ с Цзян Жун внимательно слушали:
— Значит, нельзя звать его «собакой», только «Хуэйхуэй». Понял!
Цзян Люэ, хоть и был ещё мал, всегда держался с достоинством. Он подошёл к А Жо и спокойно сказал:
— Сестра уже объясняла: без седла на спине Хуэйхуэя негде держаться, это небезопасно. Лучше слезай, А Жо, и впредь не езди верхом на нём.
— Но Хуэйхуэй не бежал! Он шёл медленно, как улитка! — возразила А Жо.
— Всё равно старайся как можно реже это делать, — нахмурился Цзян Люэ.
— Ладно, — А Жо показала ему язык.
Сегодня и Цзян Хуэй, и А Жо были одеты в светло-зелёные шёлковые рубашки. На А Жо была юбка нежно-травяного цвета с вышитыми порхающими бабочками — мило и живо. Цзян Хуэй выбрала изумрудную парчу для длинной юбки — элегантно, благородно и свежо.
Светло-зелёный цвет требователен: при малейшем недостатке кожи он делает её грубой и вульгарной. Но кожа Цзян Хуэй была белоснежной, а изумрудный оттенок её рубашки, словно весенняя вода, придавал её лицу сочность, нежность и изящную прелесть.
Она стояла у дерева хайдан, и её красота затмевала цветы.
Цзян Хуэй и принц Хуай обменялись приветствиями:
— Здравствуй, двоюродный брат.
— Здравствуй, двоюродная сестра. Давно не виделись.
— Как это «давно»? — серьёзно спросила А Жо, загибая пальчики. — Чун-гэгэ, вы же совсем недавно виделись с сестрой! Неужели вчера?
На щеках принца Хуая проступил лёгкий румянец — детская непосредственность А Жо поставила его в неловкое положение.
— Я уже не помню… Может, и вчера?
— Не вчера, — мягко поправила сестру Цзян Хуэй. — А Жо, ведь я объясняла тебе разницу между вчера, сегодня и завтра? Вчера — это день перед сегодняшним, а позавчера — день перед вчерашним…
— Поняла! Значит, не вчера, а позавчера! — А Жо быстро сообразила. — Чун-гэгэ, мы виделись с тобой позавчера!
— Тогда это не «давно не виделись», — поддержал её Цзян Люэ.
— Давно не виделись! Хи-хи! — засмеялась Цзян Жун.
Она младше А Жо на несколько месяцев, и в этом возрасте даже несколько месяцев — большая разница. А Жо уже научилась различать позавчера, вчера и сегодня, а Цзян Жун ещё путалась.
Госпожа Даньян с няней Чжун и другими служанками вышла наружу и, увидев эту картину, невольно почувствовала тревогу.
Няня Чжун хотела что-то сказать, но госпожа Даньян жестом остановила её. Няня послушно замолчала.
— Алюэ, А Жо, Жунжун, это просто вежливая форма речи, — терпеливо объяснила Цзян Хуэй младшим. — Как в книгах, где пишут: «я осмеливаюсь думать, что это невозможно». По смыслу это звучит так, будто человек тайно считает это невозможным, но на самом деле он прямо и открыто это говорит. «Давно не виделись» — точно такая же вежливая и смягчённая форма.
— «Я осмеливаюсь думать, что это невозможно» — значит, я тайно считаю, что это невозможно! Хи-хи! — А Жо нашла это забавным.
— Сестра, я понял, — сказал Цзян Люэ, почерпнув новые знания.
— Я тайно считаю, что это невозможно! — повторила Цзян Жун и тоже засмеялась.
Все трое были довольны и больше не стали спорить с принцем Хуаем о «давно не виделись».
А Жо с гордостью принялась хвастаться Хуэйхуэем:
— Когда я только нашла Хуэйхуэя, он был совсем маленький, грязный и больной. Посмотри, каким он стал! Отец говорил, что Хуэйхуэй — лучший охотничий пёс.
— Видно, что так и есть, — вежливо ответил принц Хуай.
Его немного смутили дети, и щёки его снова порозовели, но теперь он уже оправился и вёл себя так же учтиво и благородно, как всегда.
— Хуэйхуэй, это мой Чун-гэгэ, — А Жо обняла волкодава за шею. — Он такой красивый, правда? Мне он очень нравится!
Принцу Хуаю редко кто говорил в лицо, что он красив, и от слов А Жо его лицо, подобное прекрасному нефриту, снова окрасилось лёгким румянцем.
Хуэйхуэй громко зарычал на принца — видимо, так он здоровался.
— Почему Хуэйхуэй так громко рычит? Он волк или собака? — нахмурился Цзян Люэ.
— Он волкодав! Если звать его «собакой», он обидится и не станет отвечать! — с наивной улыбкой объяснила А Жо.
http://bllate.org/book/4389/449395
Готово:
