Хотя Вэй Линьци однажды сказал, что рубиновая подвеска-бусы, выкованная для неё Цзян Ханьсунем, ей очень идёт, Цзян Жожань не придала этим словам особого значения — ведь раньше она всегда была уверена, что Вэй Линьци не одобряет это украшение.
Вэй Линьци слегка нахмурился:
— Почему мне не нравиться?
Цзян Жожань умело скрыла мелькнувшую в глазах тень, достала из шкатулки рубиновую подвеску-бусы, выкованную Цзян Ханьсунем, и протянула её Вэй Линьци:
— Потрудитесь, юный господин, надеть её мне.
Только что вышедшая из ванны, она распустила чёрные как смоль волосы по плечам. Её изысканное лицо казалось белее снега, но в то же время источало особую, томную привлекательность.
Сказав это, Цзян Жожань взяла серёжки, подаренные ей Вэй Линьци, и надела их на уши.
Он подарил эти серёжки ради Ло Мин Цзю и сам хотел увидеть, как они будут смотреться на ней — так что она вправе попросить его помочь. Раньше, когда Цзян Жожань общалась с Вэй Линьци, она заботилась о нём почти до мелочей: всё, что касалось Вэй Линьци, она делала сама. Но никогда не осмеливалась просить его сделать что-то для неё.
Теперь же, вернувшись в прошлое, она не хотела больше относиться к Вэй Линьци с прежним благоговением — она ведь не его служанка.
Вэй Линьци машинально принял из её рук рубиновую подвеску-бусы и лишь тогда, когда увидел, как Цзян Жожань повернулась к нему спиной, понял, чего она от него хочет.
Он посмотрел на подвеску в руке, будто перед ним лежало особо запутанное судебное дело.
Только когда Цзян Жожань нетерпеливо напомнила ему, Вэй Линьци попытался надеть украшение ей на голову.
Цзян Жожань наблюдала за ним в бронзовом зеркале. Видно было, что он никогда раньше не надевал женщинам украшения — движения выдавали его неловкость.
Она уже надела серёжки, а Вэй Линьци всё ещё возился с подвеской.
Цзян Жожань небрежно спросила, будто между делом:
— Сколько серебряных монет стоили эти серёжки, юный господин?
Руки Вэй Линьци на мгновение замерли, и он назвал цену.
Цена оказалась гораздо ниже, чем ожидала Цзян Жожань. Неужели серёжки, подаренные Вэй Линьци, лишь кажутся дорогими, но на самом деле стоят совсем недорого?
Пока она задумчиво размышляла об этом, Вэй Линьци, не справившись с подвеской, положил её обратно на стол, наклонился вперёд и загородил Цзян Жожань между собой и туалетным столиком.
Он оказался так близко, что она отчётливо чувствовала его дыхание на лице, на шее…
— Твои месячные уже прошли? — спросил Вэй Линьци.
Поняв смысл его слов, Цзян Жожань мельком блеснула глазами и тихо «мм»нула в ответ.
В следующий миг мир закружился — Вэй Линьци поднял её на руки.
Когда Цзян Жожань опомнилась, её нежное тело уже касалось шёлкового одеяла с вышитыми цветами бегонии.
После перерождения они с Вэй Линьци больше не были по-настоящему близки. С точки зрения Вэй Линьци, с тех пор как он больше месяца назад переехал жить в управу, они вообще не спали в одной постели.
Теперь же, наконец снова оказавшись вместе, они словно сухие дрова, вспыхнувшие от пламени, — не могли оторваться друг от друга.
Цзян Жожань чувствовала себя словно тесто в руках Вэй Линьци — он месил её, как хотел.
Каждый раз, когда ей казалось, что всё закончилось, Вэй Линьци продолжал с новой силой, и Цзян Жожань не выдержала — несколько раз поцарапала ему спину ногтями.
Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем Вэй Линьци, наконец, перестал двигаться и прижал её к себе.
Её чёрные волосы были мокрыми, лицо, покрытое румянцем, казалось ещё соблазнительнее, а всё тело — будто только что вынутое из воды.
Заметив, что Вэй Линьци всё ещё лежит на ней, Цзян Жожань лёгким движением похлопала его по плечу:
— Юный господин, идите умываться.
Капли пота стекали по его прекрасному лицу и падали на неё, делая Вэй Линьци особенно соблазнительным.
Вэй Линьци откатился с неё, велел слугам принести горячую воду и направился в ванную.
Когда он вышел из ванной, Цзян Жожань всё ещё лежала на постели: её щёки пылали, а ясные глаза были влажными, будто всё ещё полными слёз.
— Теперь твоя очередь идти умываться, — сказал он, сняв обувь и носки и забираясь на ложе.
Цзян Жожань не шевельнулась, лениво ответив:
— Юный господин, ложитесь спать. Я сама пойду умываться чуть позже.
Вэй Линьци повернулся к ней. Цзян Жожань укуталась в одеяло с головой, оставив снаружи только лицо. Она не выглядела больной.
— Я причинил тебе боль? — спросил он, протягивая руку под одеяло.
Цзян Жожань сначала не хотела отвечать, но Вэй Линьци настойчиво донимал её, и в её глазах вспыхнула обида.
Он ведь так долго не спал с ней — но разве это повод так изводить её сейчас?
Её голос прозвучал хрипловато:
— Юный господин хочет дать Вань-цзе’эр младшего братика?
В этой жизни её самое большое сожаление — то, что в прошлой жизни её сын Юань-гэ’эр не остался рядом. Даже если теперь её сердце уже не принадлежит Вэй Линьци и она даже планирует развестись с ним, она всё равно не может забыть Юань-гэ’эря.
Она надеется, что он снова сможет вернуться к ней. Ведь в этой жизни многое уже изменилось по сравнению с прошлой — возможно, Вэй Линьци даже раньше задумался о женитьбе на Ло Мин Цзю. Может, и Юань-гэ’эр сумеет появиться на свет раньше?
В прошлой жизни лекарь говорил, что после рождения Вань-цзе’эр она долго не могла забеременеть не только из-за повреждённого здоровья, но и из-за подавленного настроения.
А в этой жизни она больше не цепляется за то, чего никогда не получит, и её душа стала гораздо спокойнее. Возможно, именно поэтому Юань-гэ’эр и сможет появиться раньше срока.
Услышав её слова, Вэй Линьци подумал, что она всё ещё переживает из-за того, что старшая госпожа Вэй хотела подсунуть ему наложницу, и сказал:
— Я уже поговорил с бабушкой. В вопросах наследников не стоит торопиться — это только помешает исполнению желания.
Цзян Жожань подумала про себя: неужели Вэй Линьци, уже решивший жениться на Ло Мин Цзю, больше не хочет иметь с ней детей?
Дети от любимой женщины, конечно, будут ему милее, чем её Юань-гэ’эр.
Бедный её Юань-гэ’эр из прошлой жизни — только она одна до сих пор помнит о нём и тоскует.
Видя, что Цзян Жожань молчит, Вэй Линьци откинул одеяло и снова накрыл ею:
— Если ты действительно хочешь дать Вань-цзе’эр младшего братика, почему не сказала мне об этом раньше?
Цзян Жожань почувствовала, как его рука становится всё настойчивее под одеялом, и поняла, что он имеет в виду. С раздражением она оттолкнула его:
— Поздно уже. Пойду умываться и лягу спать.
Раньше она не отказалась от его ласк только потому, что вспомнила Юань-гэ’эря. Ведь сейчас они с Вэй Линьци всё ещё муж и жена — невозможно навсегда избегать близости. Но она не собирается быть для него просто постельной игрушкой.
Цзян Жожань велела слугам принести горячую воду и направилась в ванную.
Вэй Линьци смотрел ей вслед и решил, что она просто стесняется.
Цзян Жожань ведь так сильно его любила раньше. Даже если теперь у неё появились чувства к Фань Сюаньцзюню, в её сердце всё ещё должно остаться место для него.
Разве нет? Ведь она с радостью приняла серёжки, которые он ей подарил. И разве стала бы она просить его дать Вань-цзе’эр братика, если бы вовсе не хотела его?
Неужели она выберет Фань Сюаньцзюня, который во всём уступает ему?
Пока Вэй Линьци так размышлял, Цзян Жожань вернулась из ванной.
Она переоделась в чистое нижнее платье. После недавней близости её лицо всё ещё горело румянцем, делая её ещё соблазнительнее и прекраснее, а широкое платье не могло скрыть её пышной груди и тонкой талии.
Вэй Линьци смотрел, как она идёт к нему, но перед глазами вдруг возник образ Цзян Жожань, печально смотрящей на него.
И в ушах прозвучал её отчаянный, полный безнадёжности голос:
— Вэй Линьци, я хочу развестись с тобой.
Автор говорит:
Вэй Линьци:!
Разве она не замечает, что он злится?
Взгляд Вэй Линьци стал резким, но образ Цзян Жожань, печально смотрящей на него, исчез. Казалось, всё это было лишь галлюцинацией.
Он приложил руку к груди. Вспомнив её слова: «Вэй Линьци, я хочу развестись с тобой», — почувствовал тяжесть в груди.
Цзян Жожань подошла к кровати и взглянула на него:
— Юный господин ещё не ложится?
Она забралась на ложе и легла рядом с ним.
Вэй Линьци очнулся от задумчивости, незаметно скрыв эмоции в глазах:
— Уже собираюсь спать.
Цзян Жожань укрылась одеялом и подумала, что Вэй Линьци ведёт себя странно, но не стала обращать внимания. Закрыв глаза, она приготовилась ко сну.
Свечи в комнате мерцали. Вэй Линьци лежал рядом с ней, но долго не мог заснуть.
Наконец он перевернулся на бок и сложным взглядом посмотрел на жену, которая уже сладко спала.
То, что он видел, наверняка не было правдой. Ведь только что он подарил ей серёжки, которые сам выбрал, и она даже заговорила о том, чтобы дать Вань-цзе’эр братика.
Как она могла, только что с радостью приняв его подарок, вдруг заговорить о разводе?
Но тогда что это было за видение?
Неужели, почувствовав, что её сердце ушло к другому мужчине, он сам породил в уме картину, где она требует развода, чтобы быть с ним?
Но почему-то Вэй Линьци чувствовал — то, что он увидел, на самом деле произойдёт.
…
На следующее утро, когда Цзян Жожань проснулась, рядом уже не было Вэй Линьци — он уже встал.
Вэй Линьци всегда был дисциплинированным и часто вставал рано. Не увидев его в спальне, Цзян Жожань не придала этому значения.
Она позвала служанок, чтобы те помогли ей умыться и одеться.
Сидя за туалетным столиком, Цзян Жожань наблюдала в зеркало за своим лицом, которое вчера так «обильно полили», и не удержалась — потерла ноющую поясницу.
Несколько служанок окружили её, подводя брови и расчёсывая волосы.
Одна из них мельком заметила следы на шее Цзян Жожань и покраснела, поспешно отведя взгляд. Юный господин всегда казался таким холодным и отстранённым — интересно, горели ли его обычно безразличные глаза огнём, когда он обнимал свою жену?
Цзян Жожань почувствовала взгляд служанки и потянула воротник повыше:
— Юный господин всё ещё в дворе Ици?
Цюйшань, которая делала ей причёску, почтительно ответила:
— Да, юный господин ждёт вас во внешнем зале, чтобы вместе позавтракать.
Цзян Жожань мысленно прокляла Вэй Линьци за вчерашнюю «безрассудность». Он измучил её до такой степени, что сегодня утром она еле встала, а он выглядит свежим и бодрым, как ни в чём не бывало. Её ноги до сих пор дрожат.
Цюйшань взглянула на рубиновые серёжки, подаренные Вэй Линьци накануне:
— Сегодня надеть эти серёжки, госпожа?
Цзян Жожань, чувствуя боль во всём теле, равнодушно ответила:
— Нет.
Цюйшань взяла из шкатулки пару серёжек в форме тыквы и надела их ей.
Когда причёска была готова, Цзян Жожань встала и направилась во внешний зал.
Там на столе уже стоял обильный завтрак. Услышав, что Цзян Жожань проснулась, Вэй Линьци велел слугам подать еду.
Увидев её, Вэй Линьци бросил взгляд на её прекрасное лицо, задержался на серёжках и спросил:
— Разве ты не сказала вчера, что тебе нравятся рубиновые серёжки, которые я тебе подарил? Почему не надела их сегодня?
Цзян Жожань подумала про себя: как бы ни нравилось украшение, она не обязана носить его каждый день.
К тому же, после того как он так измучил её вчера, сегодня он выглядит свежим и бодрым. Почему она должна заботиться о его настроении и с радостью надевать его подарок?
Судя по цене, которую он назвал, эти рубиновые серёжки и не такие уж дорогие, как кажутся.
Он подарил их ей только ради Ло Мин Цзю — и при этом оказался таким скупым и жадным.
http://bllate.org/book/4388/449268
Готово:
