— Хорошо, по пятеро поочерёдно становитесь под шар, пока не загорится цвет. Поняли? — спокойнее всех произнёс учитель в белом, обращаясь к сотне собравшихся.
Люди переглянулись, и наконец кто-то решился первым — шагнул вперёд, добровольно став подопытным кроликом.
— Бубу, устала? — Тянь Тун даже не глянул по сторонам. Он осторожно отвёл прядь волос с её лба и с заботой спросил: — Не проголодалась?
Действительно, настало время обеда. Хотя Бубу почти ничего не делала — никаких упражнений, никаких затрат калорий, — её животик уже успел сжаться. Судя по всему, её пищеварительная система превосходила человеческие возможности.
Вокруг явно не было ничего съестного, а запахи диких зверей доносились лишь издалека — не до того сейчас было устраивать охоту на перекус.
Бубу честно кивнула, сжала в руке нефритовую колбочку и принялась пить свой предобеденный напиток. Другого выхода не было: она никогда не позволяла себе голодать.
Юноша слегка обеспокоился и начал рыться в колокольчике в поисках еды. То и дело он совал Бубу в рот мёдовые конфеты, горсть трёхцветных ягод, несколько гроздей молочно-белых, похожих на виноград плодов с нежным сладким ароматом… Колокольчик словно превратился в волшебный мешок — или, скорее, в передвижной холодильник.
Хотя аппетит зверька был поистине устрашающим, запасы Тянь Туна достигли почти мифического уровня.
Звук жевания получался чересчур громким и заметным.
Даже Цянь Шу невольно сглотнул слюну — запах был слишком соблазнительным. Да и что это за фрукты, которых он никогда раньше не видел?
Бубу ела с явным удовольствием, и вокруг всё больше людей начинали на неё поглядывать.
Лысый старик с отвисшей челюстью еле держался на ногах:
— Мёд лотосового короля, трёхцветная дыня, плоды Юйбин… — бормотал он, не веря своим глазам.
Эти редчайшие, почти легендарные деликатесы, стоящие целое состояние, были известны далеко не каждому! И уж тем более не каждый мог позволить себе их достать! А тут они, словно обычные сладости, исчезали в животике маленькой девочки. Старик смотрел на это, будто во сне.
— Ты! Ты, ты… — вдруг завопил он, словно сошёл с ума, дрожащим пальцем указывая на последнюю белую виноградину, которую Тянь Тун собирался дать Бубу.
Бубу тут же впопыхах проглотила её и с невинным видом приняла на себя все укоризненные взгляды окружающих.
Тянь Тун, по-прежнему невозмутимый, достал платок и аккуратно вытер уголки рта своей маленькой зверушки:
— Ну как, хоть немного наелась?
Цянь Шу внутренне рыдал от зависти. Он всё ещё не мог свыкнуться с тем, что у этой девочки — желудок, способный проглотить всё на свете. За время путешествия он уже не раз наблюдал, как она нарушает все мыслимые и немыслимые законы человеческой физиологии. И самое поразительное — что Тянь Тун, этот настоящий демон, умудряется её прокормить. В этом Цянь Шу признавал за ним безоговорочное превосходство.
— Нам, наверное, пора идти, — заметил он. Все учителя уже давно не отрывали глаз от происходящего. Остальные прошли испытание, и теперь здесь оставались только они двое… точнее, трое — ведь рядом была ещё и Аньло, с которой они прибыли из одного места, так что между ними сохранялось хоть какое-то чувство принадлежности.
Тянь Тун бросил на болтуна Цянь Шу недовольный взгляд, поставил Бубу на землю — та настаивала на том, чтобы идти самой, — но крепко сжал её ладошку и направился вперёд.
— Под каждым камнем Стабилизации Небес может пройти лишь один человек. А ты? Ты тоже пришла учиться? — спросил учитель в белом, прежде чем Тянь Тун и Бубу успели подойти к шару. Последняя фраза явно была адресована Бубу.
Выглядевшая на свои четыре-пять лет пухленькая и милая Бубу склонила голову, нахмурилась и, надув щёчки, с искренним и наивным любопытством спросила детским голоском:
— У вас тут есть группа раннего развития?
Под «группой раннего развития» Бубу, видимо, имела в виду не что иное, как детский сад.
— Раннее развитие? — учитель в белом мгновенно уловил суть.
— Ага! Чтоб кормили, поили, ухаживали, учили ходить, писать, быть человеком… и если можно, ещё объяснили, как делать эти странные цвета, — Бубу серьёзно загибала пальчики, перечисляя требования. — Есть такое?
Как и следовало ожидать, вокруг раздались насмешливые смешки.
— А кормить грудью тоже будете? — вызывающе крикнул кто-то из толпы.
Но радоваться ему пришлось недолго — следующий миг он с воплем рухнул на землю, поражённый серией серебряных игл. Похоже, его язык стал лишним.
— Здесь запрещены драки! — строго произнёс учитель в белом, но не предпринял никаких действий. Павший не был кандидатом Павильона Семи Цветов и обладал лишь посредственными способностями — в общем, был просто лишним человеком.
Тянь Тун холодно фыркнул, его взгляд стал ледяным, но тут же выражение лица сменилось. Он присел перед Бубу и, словно обиженный, спросил:
— Разве я не могу всего этого делать сам?
Это был упрёк. Это было обвинение!
Бубу замолчала. Она так увлечённо перечисляла свои желания, что совсем забыла о чувствах своего хозяина, который крайне ревниво относился к вопросу ухода за ней.
— Я просто так сказала, — Бубу потянула Тянь Туна за рукав и принялась кокетливо ворковать, извиваясь всем телом. — Конечно, я хочу, чтобы всему учил именно ты!
Облака рассеялись, и небо прояснилось. Но как же быстро меняется настроение у этого юноши! Неужели у него девичье сердце?
— В любом случае, сначала пройдите через эти врата. Обо всём остальном поговорим после, — строго прервал все эти сцены учитель в белом, показав, что ему безразличны детали — важен лишь результат.
Бубу настояла, чтобы Тянь Тун прошёл первым — она ведь хотела воочию увидеть его триумф и ни за что не собиралась это пропускать.
Юноша прикинул расстояние, велел зверьку оставаться поближе и не отходить далеко, а сам сделал несколько шагов вперёд. Цянь Шу и Аньло тут же последовали за ним — быть проигнорированными для них уже стало привычкой. Их доброе ожидание всё равно было бессмысленно: Тянь Тун точно не оценит их заботы и, скорее всего, сочтёт их вмешательство лишним.
Как только юноша встал на место, лоза с чёрным шаром медленно опустилась перед ним. Тянь Тун протянул руку и легко коснулся шара. Тот тут же начал излучать слабый зелёный свет от самого центра. По гладкой чёрной поверхности мелькнули какие-то иероглифы. Бубу, конечно, ничего не поняла — она ведь была неграмотной.
Однако окружающие всё прочитали очень внимательно и ясно.
Учителя в первом ряду вытаращили глаза, даже учитель в белом был явно потрясён.
— Ему всего девяносто лет! Такой молодой, а уже достиг зелёной ступени! Его потенциал безграничен! Он превосходит всех, кто проходил испытание раньше!
— Какой монстр!
— Неужели он начал культивировать сразу после рождения?
Что? Девяносто лет? Бубу решила, что ослышалась. Она, конечно, не умела читать, но слух у неё был в полном порядке! Галлюцинации?
— Этот тоже зелёной ступени, хоть ему уже сто пятьдесят лет, но всё равно впечатляет!
Со стороны Цянь Шу тоже раздались восхищённые возгласы.
— Жёлтая ступень в сто двадцать лет — неплохо, но на фоне этих монстров выглядит бледно, — прокомментировали про Аньло.
Сто двадцать? Сто пятьдесят лет?
Бубу почувствовала, как её представления о мире рушатся.
Она внимательно вгляделась в лица окружающих. Как так получается? Неужели в этом мире все живут так долго?
А сколько же лет было Тянь Туну, когда они встретились?
И сколько лет она сама проспала?
И считается ли Тянь Тун взрослым?.. Бубу чуть не начала биться головой о стену!
Эти вопросы закрутились в её голове, словно спирали, и она поняла: ей срочно нужно изучить основы местной культуры и обычаев. Иначе ей будет просто стыдно выходить в люди… и даже в звери!
— Бубу, иди сюда, — позвал Тянь Тун, стоя в позе отца, ожидающего, пока его малыш, только учится ходить, неловко покачиваясь, упадёт прямо в его объятия.
— Тянь Тун, неужели тебе уже так много лет? — Бубу искренне выразила своё удивление.
Ведь после пятидесяти мужчина уже считается стариком, а уж девяносто — это вообще древность! Неужели все здесь едят пилюли бессмертия?
Но тогда как объяснить морщинистые лица тех дяденек и тётенек? Неужели они такими родились? Неужели это нормально?
Слова маленькой девочки ошеломили всех. Девяносто лет — и это «старый»?
Учителя, особенно лысый с белой бородой, чуть не заплакали. Если этот юноша уже «стар», то что же говорить о них, которым за несколько сотен?
Тянь Тун выглядел так, будто его ударили прямо в сердце.
— Я… — он сжал губы. — Прости, Бубу… Я действительно стар…
Казалось, он искренне расстроился.
— Я тебя не брошу! — Бубу серьёзно посмотрела ему в глаза. — Мне всё равно, сколько тебе лет! Я всегда буду любить тебя больше всех!
Юноша растрогался. Их взгляды встретились, застыли, наполнившись теплом.
Но эта сцена, похожая на признание в любви, и столь несоответствующие слова… Почему никто ничего не понимал?
Неужели они все так отстали от жизни?
Все вокруг пошатнулись. Если он уже «стар», то им, получается, пора в гроб? Кто здесь вообще нормальный?!
Бубу отложила все свои размышления. Сейчас главное — как пройти через эти врата. Остальное — потом.
Она подошла к самому большому чёрному шару под вратами, шатаясь, как пьяная, то и дело спотыкаясь и еле держась на ногах. Лицо Тянь Туна было напряжённым — он явно переживал за безопасность своей зверушки.
Все затаили дыхание, глядя на эту девочку. Кто вообще в её возрасте не умеет ходить? Чем она занималась последние десятилетия?
Лоза с чёрным шаром медленно опустилась, но на высоте чуть больше метра злорадно остановилась.
— Опусти ещё чуть-чуть, — властно приказала Бубу.
Лоза послушно опустилась ещё немного.
— Ещё чуть-чуть.
Лоза снова медленно опустилась.
— Да опустишься ты наконец?! — взорвалась Бубу. — Тебе что, весело издеваться над моим ростом?!
Бум!
Шар упал на землю, подняв небольшое облачко пыли.
Все замерли в изумлении.
— Я давно знал, что ты мазохист! Хватит прикидываться! — девочка, уперев руки в бока, крикнула что-то совершенно непонятное, а затем, надувшись, нагнулась, раздвинула лозы и с трудом подняла шар.
Почти четыре-пять минут стояла полная тишина. Никто не шевелился.
Маленькая девочка, всё ещё стоявшая спиной к толпе, вдруг обернулась с таким жалостливым, почти плачущим выражением лица, что всем стало её невыносимо жаль. Все уже решили, что она расстроена из-за того, что её способности не проявились, но тут она неожиданно выпалила нечто ужасающее:
— Если я его съем, мне придётся платить за ущерб?
Голос её был полон искреннего беспокойства и осторожности.
Ты вообще на человеческом языке говоришь?
Мгновенно все лозы с чёрными шарами в ужасе втянулись наверх, будто увидели привидение.
На самом деле, не только растения вели себя так — лица всех присутствующих тоже выражали крайнее потрясение.
Учитель в белом, похоже, достиг предела терпения:
— После окончания испытаний пусть кто-нибудь отведёт её домой, — устало произнёс он, прикрыв лицо ладонью.
Тянь Тун уже шёл к Бубу, лицо его было суровым:
— Если она уходит, я тоже ухожу, — бросил он, и в этих словах звучала не угроза, а простая констатация факта.
«Раньше я был привередлив в еде, и это можно понять — ведь я был маленьким, желудок такой хрупкий, его надо беречь. Но почему сейчас, на стадии роста, я вдруг стал есть всё подряд? Ладно, это даже хорошо… Но почему, скажите на милость, у меня появился аппетит именно на камни и металл?» — Бубу грустно погладила свой живот. «Даже если ты хочешь продемонстрировать свою силу, зачем выбирать такие трудноперевариваемые вещи? Тебе-то весело, а мне — нет!»
Она стояла в одиночестве, скорбя о своей странной природе, но всё же с моральной ответственностью спросила, нужно ли платить за ущерб. Однако вместо ответа услышала, что её собираются прогнать!
Но ведь она ещё даже не начала есть!
И тут она увидела, как её хозяин идёт к ней, а его слова о верности и солидарности эхом отдались в её ушах.
Её сердечко забилось сильнее от волнения и благодарности.
Ну и что, что цвет не загорелся?
Чего важничают?
Бубу обняла чёрный шар и обиделась.
http://bllate.org/book/4370/447580
Готово:
