Теперь всё встало на свои места. Но зачем же отдавать это место именно Шэнь Цинсуню? Получалось, что Его Величество молча допускает постепенное поглощение Министерства военных дел фракцией герцога Суня. Она полагала, что раз Шэнь Цинсунь не сможет на ней жениться, император наверняка отвергнет его. Однако вышло наоборот — ему вручили ещё более ответственную должность.
Оставалось лишь одно объяснение: тайна, которой владеет её отец Сунь Вэньюань, вызывает у Его Величества куда большую тревогу, чем она предполагала.
Если Шэнь Цинсунь станет влиятельным министром военных дел, как Юаньнян будет с этим справляться? А Фу И… После всего случившегося у него наверняка отберут власть, и он больше не сможет безнаказанно творить своё чёрное дело. Но он ведь узнал Юаньнян и, несомненно, питает злобу к Сюнь Аню. В голове у неё всё перемешалось.
Сунь Чань сделала глоток горячего чая, чтобы унять бурлящие мысли, и вспомнила ещё об одном деле.
— Ты знаешь, зачем Фу И убивал тех юношей?
Вэнь Чжаоюй слегка нахмурилась, задумалась на мгновение и ответила:
— Я лишь отрывочно слышала, как родители между собой обсуждали. Говорили, будто это связано с законнорождённым сыном дяди-канцлера.
— Законнорождённым сыном? — Сунь Чань замерла с чашкой в руке, опустив ресницы. — Я думала, у канцлера есть только побочный сын Фу И.
— У нас с домом Фу давние родственные связи, но я тоже ничего подобного не слышала. Мама говорит, что перед дядей нельзя даже упоминать «того самого», иначе он сразу в ярость приходит. Говорят, он много лет ищет своего законного сына и совершенно игнорирует Фу И, из-за чего тот сошёл с ума — то впадает в ярость, то в уныние, и теперь получает удовольствие от убийств.
— Значит, тот сын пропал ещё в детстве?
— Да, — Вэнь Чжаоюй перебирала узор на платке. — Мама не рассказывала, как именно он исчез.
Сунь Чань осторожно спросила:
— А «та самая»… ты не знаешь, кто она?
— Нет, — Вэнь Чжаоюй оперлась ладонями на стол и покачала головой. — Но я знаю, что в кабинете дяди висит портрет. Он часто на него смотрит, словно сокровище бережёт. Думаю, он скучает по кому-то. Жаль, я лишь мельком видела. Сестра Чань, если хочешь узнать, как она выглядит, я в следующий раз, когда пойду с родителями в дом Фу, хорошенько рассмотрю и нарисую тебе.
Сунь Чань кивнула:
— Мне и правда интересно, как выглядит та, кого хранит в сердце железный, как сталь, канцлер.
Неужели она точь-в-точь похожа на Сюнь Аня? Неужели пропавший законный сын канцлера — это Сюнь Ань?
В душе у неё воцарилась пустота, на губах застыла горькая улыбка. Её локоть нетерпеливо потрясли. Подняв глаза, она увидела, как Вэнь Чжаоюй сияюще улыбается и весело её толкает.
— Сестра Чань, я тебе столько всего рассказала! Теперь позволь и мне кое о чём попросить.
— Говори.
Та достала из рукава сложенный лист бумаги и развернула — перед ними оказалась карта столицы.
Тонкий палец скользнул по карте, и она заговорила, шевеля алыми губами:
— Видишь, здесь небесная тюрьма, — она посмотрела на Сунь Чань и чуть сместила указательный палец, — а здесь герцогский дом Суня. Прямо у стены — это как раз то место, где мы сейчас стоим.
— Ну и?
Вэнь Чжаоюй вскочила, подхватила снаружи у двери совковую лопату для уборки снега и с таким размахом опустила её на пол, что, казалось, ковёр вот-вот порвётся.
Сунь Чань не понимала, к чему это, и ждала дальнейших действий.
— Отсюда до небесной тюрьмы всего пять ли. Если я начну рыть подземный ход во дворе прямо за твоей комнатой, то за несколько дней доберусь до самой тюрьмы. А пока зима не кончилась и снег не растаял, ты просто будешь каждый день присыпать вход тонким слоем снега — никто и не заметит. Я всё продумала, тебе не придётся ни в чём себя компрометировать.
Сунь Чань с трудом переваривала услышанное. Вэнь Чжаоюй поставила лопату и, ухмыляясь, уселась рядом, обняв её за руку.
— Сестра Чань, ну пожалуйста, согласись! Я всё просчитала — твой дом самый удобный для этого.
— Постой, — Сунь Чань нахмурилась. — Ты хочешь прорыть тоннель… и что дальше? Вытащить его оттуда?
Девушка притихла и покачала головой:
— Я просто хочу увидеть его, узнать, как он там. Если у него ещё есть воля к жизни, я найду способ освободить его.
— Но небесная тюрьма строго охраняется! Это слишком опасно.
Лицо девушки стало упрямым:
— У меня есть форма тюремного стражника. Я прорыла бы ход прямо под кровать Линчжоу-гэ’эра и выбралась бы в нужный момент. К тому же я знаю расписание смен — выходить намного проще, чем входить, так как обыски при выходе почти не проводятся. Я смогу выйти вместе с отрядом стражников.
Если Сюнь Ань действительно законный сын канцлера…
Род Фу — главный среди аристократических кланов. Узнай Сюнь Ань свою истинную родословную, все его действия станут подчинены чести рода и интересам семьи. Согласится ли он тогда уехать со мной из столицы?
Он любит её — но это настоящее духовное единение или просто привычка повиноваться слишком напористой девушке, которая запутала его до потери ориентиров?
Увидев более широкий и великий мир, поймёт ли он, что она, возможно, вовсе не так уж хороша и не стоит такого преданного отношения?
Сунь Чань сидела на мягком диванчике в восточном флигеле, прислонившись к стене и глядя в окно. Вдруг на белоснежном снегу мелькнул край тёмно-зелёного халата. Не вглядываясь, она закрыла створку.
Юаньнян по-прежнему возилась с благовониями: её глаза сияли, на кончике носа выступили капельки пота, а щёки порозовели.
Комната наполнилась необычным ароматом.
Она относилась к благовониям с такой страстью, будто это было важнее самой жизни.
Сунь Чань чувствовала, что за две жизни так и не сумела по-настоящему понять эту женщину. Та обладала ослепительной, дерзкой красотой, но при этом была невероятно мягкой и кроткой — говорила тихо, взгляд её был тёплым и ласковым, как весенний ветерок, и от этого невозможно было сохранять раздражение.
— Юаньнян, я никогда не спрашивала… Ты любишь господина Шэня?
Та остановилась, взглянула на неё, слабо улыбнулась и снова занялась своим делом:
— Нет.
— Тогда почему ты согласилась выйти за него? Почему… в Цзуйсяньлоу собирала для него деньги?
Юаньнян подняла глаза, будто вспоминая, и тихо рассмеялась:
— Два месяца назад я только пришла в Цзуйсяньлоу. Он как раз сдавал осенние экзамены и праздновал с товарищами. На нём не было ни парчи, ни шёлка, но он держался с таким достоинством и уверенностью, что даже среди знатных юношей не терялся. Я решила, что передо мной настоящий талант, и сама завела с ним разговор.
— Потом объявили результаты — он стал чжуанъюанем. С того дня вокруг него собралось множество льстецов, но он всё равно искал встречи со мной. Я поняла: он действительно «редкий товар», и дала ему немного денег на взятки для карьеры. Это была просто сделка. Когда он достигнет славы и положения, пусть лишь вспомнит свою подругу и вернёт мне в десятки раз больше. Этого мне будет достаточно.
Сунь Чань помедлила и спросила:
— А почему ты вообще попала в Цзуйсяньлоу? Ты так хорошо разбираешься в благовониях — могла бы стать ученицей в мастерской. Платят немного, но хоть бы жила самостоятельно.
Юаньнян горько усмехнулась, и в её голосе прозвучала нежность и печаль:
— Госпожа знает, почему меня зовут Юаньнян?
Сунь Чань молча покачала головой.
— За мной ещё четверо сестёр — Эрнян, Саньнян, Сынян, Унян… и один младший брат.
Она прекратила перебирать травы и посмотрела на Сунь Чань. В её глазах блестели слёзы.
— Раньше отец торговал благовониями и еле сводил концы с концами. Два года назад он умер. Мать продала нашу лавку в столице и перевезла всю семью обратно в деревню.
— Вам там, наверное, пришлось очень тяжело.
Юаньнян закрыла глаза. Её изящные брови дрогнули, ресницы намокли от слёз. Когда она снова взглянула на Сунь Чань, вся самоуничижение исчезло — в голосе звучала холодная решимость:
— Очень тяжело. У матери слабое здоровье, а единственный мужчина в доме ещё совсем мал. Нас постоянно обижали.
— Однажды я случайно узнала, что мать согласилась выдать меня замуж за глупого сына деревенского старосты. Это должно было улучшить наше положение. Я подумала: если выйду замуж, то проведу всю жизнь в этой глухомани, и у меня больше не будет шанса выбраться. Поэтому ночью я сбежала в столицу и добровольно продала себя в Цзуйсяньлоу, чтобы отправить домой крупную сумму.
Сунь Чань протянула руку через стол и сжала её ладонь.
— Это не важно, — Юаньнян покачала головой и примирительно улыбнулась. — Я сделала это ради себя. Два месяца назад я послала домой деньги, вырученные за продажу, и больше не интересовалась судьбой семьи. Они, наверное, считают, что я умерла. Возможно, мать даже рада: и проблема решена, и лишний рот исчез.
Сунь Чань знала, что мир полон страданий, но для людей, живущих в нищете и голоде, их боль была для неё абстракцией. Теперь же Юаньнян раскрыла перед ней эту боль — легко, будто разбрасывая пепел по ветру.
Снаружи она оставалась спокойной, но внутри бушевала буря. Подавив волнение, она улыбнулась:
— Юаньнян, впредь называйся моей старшей сестрой Сунь Вань — и перед другими, и перед господином Шэнем. Ты уже знаешь, что после Нового года он займёт пост министра военных дел? В ближайшие дни тебе нужно освоить этикет знатных дам. Если возникнут вопросы — обращайся ко мне.
Юаньнян крепко сжала её руку:
— Госпожа оказала мне великую милость. Если понадобится моя помощь — прикажите, я выполню любой ваш приказ.
Сунь Чань взяла фарфоровую коробочку с розовой мазью, блестящей и аппетитной, принюхалась — в воздухе повис соблазнительный, чуть одуряющий аромат.
Она подняла глаза, и в её взгляде мелькнула тень:
— У тебя есть благовония, усиливающие страсть?
Несколько дней подряд Сунь Чань и Юаньнян сидели в библиотеке.
Юаньнян изучала «Законы Великого Лян» и правила придворного этикета. Сунь Чань же листала путеводители, но, пробежав глазами несколько страниц, отложила их — читать не хотелось.
Опершись подбородком на ладонь, она задумчиво смотрела на стены, уставленные книгами.
По дороге сюда она снова видела Сюнь Аня.
Неужели этот глупец запомнил её слова и теперь каждый день появляется перед ней? Последние дни она сама не искала его, но то и дело ловила его фигуру — то за окном, то под навесом крыльца — он смотрел на неё тёплым, нежным взглядом, провожая и встречая.
Раньше она бы радостно бросилась к нему в объятия. Но сейчас в голове царил хаос, и ей хотелось побыть одной.
А потом она вдруг разозлилась на его благородную сдержанность: если бы он проявил хоть немного настойчивости, подошёл и взял её за руку, она бы точно не отказалась — и избавилась бы от всех этих сомнений.
— «Зелёный поясок твой — вечная тоска моя. Коли не иду я к тебе, неужто и ты не придёшь?» — пробормотала она, вертя в пальцах нефритовую подвеску.
— Что ты сказала, Чань?
Сунь Чань очнулась, снова уставилась в путеводитель и небрежно улыбнулась:
— Здесь описаны удивительные горы и реки: «Туман и дым исчезли, небо и горы слились в один цвет. Плывя по течению, плывёшь куда угодно». Хотелось бы увидеть всё это своими глазами.
Юаньнян прижала ладонь ко лбу и рассмеялась:
— Различать поклоны и реверансы сложнее, чем отличить аромат цзышу от туу!
— Всё это придумали сытые бездельники, чтобы чётко отделить знать от простолюдинов. На самом деле — одна показуха. Учись поверхностно, лишь бы хватило для общения с этими дамами.
— В детстве я видела, как едет знатная госпожа: облако зонтиков, благоухающая колесница, шелка и парчи, шаги будто цветы рождают… Мне очень этого хотелось. Изучать этикет — моё давнее желание.
Сунь Чань восхитилась её силой духа, но ничего не сказала. Закрыв путеводитель, она встала и поставила книгу на полку.
Взгляд скользнул по аккуратным рядам томов и вдруг остановился на «Хрониках Великого Лян». Она замерла, вынула потрёпанную, пожелтевшую книгу, от которой поднялась пыль.
В ней были летописи правлений всех императоров: Высокого Предка, Вэнь-ди, У-ди, Дэ-ди и Лун-ди — последнего императора.
Она открыла раздел «Летопись Лун-ди» и увидела записи лишь до тридцать пятого года эпохи Шэнпин — то есть трёхлетней давности.
Начав читать с самого начала, она наткнулась на строки: «Четвёртый сын Цзи в возрасте четырёх лет взошёл на престол после кончины У-ди как старший сын от главной жены. Были назначены регенты: канцлер Юнь, генерал Чжэньси Сюнь и академик Вэньюаньского павильона Чжан».
Сунь Чань про себя повторяла эти имена, всё больше поражаясь. Она знала, что канцлер Юнь — это отец нынешнего канцлера Фу Чжи, Фу Юнь; генерал Чжэньси Сюнь — дед Вэнь Чжаоюй, Вэнь Сюнь, до сих пор командующий армией на границе. А кто такой академик Чжан, она не помнила.
Наверное, тоже представитель одного из знатных родов.
Император взошёл на престол в четыре года, поэтому регенты фактически правили страной. Вся жизнь Лун-ди была посвящена борьбе за возвращение власти из рук аристократических кланов.
Согласно законам Великого Лян, за месяц до свадьбы жених должен доставить свадебные подарки в дом невесты и устроить там пир — это и есть церемония помолвки.
Ранее Сунь Чань мучили кошмары, и Юаньнян подарила ей «Собрание бессмертных», благодаря чему госпожа Юй и Сунь Вэньюань стали лучше относиться к девушке.
Сунь Чань и Юаньнян сблизились, и первая часто расхваливала вторую перед родителями, со слезами на глазах рассказывая о её трагической судьбе.
Госпожа Юй вытирала слёзы:
— Не думала, что эта девочка пережила столько бед, да ещё и такая добрая! Чань, не волнуйся — помолвочный банкет я устрою как следует, по всем правилам, будто она наша родная старшая дочь.
http://bllate.org/book/4369/447497
Готово:
