Охрана в жилом комплексе «Линьцзян» работала безупречно. Мать Се, раздосадованная тем, что её не пустили внутрь, попыталась всё же пройти — но охранник из будки вежливо, но твёрдо преградил ей путь:
— Тётя, вы к кому?
Поняв, что настойчивостью ничего не добьёшься, мать Се уныло вернулась домой, швырнула сумки на пол и тут же набрала Се Линьюаня, чтобы пожаловаться:
— Линьюань, слушай, сегодня я видела Лу Сяньюй. Эта девчонка и впрямь избалована, как принцесса! Хорошо ещё, что ты её не выносишь. Представь, если бы мы привели такую барышню в дом — где бы нам искать покой?
Се Линьюань на другом конце провода сжал телефон так, что костяшки пальцев побелели. Некоторое время он молчал, а потом спросил:
— Мама, где ты её видела?
Последние дни он менял один номер за другим, пытаясь дозвониться до Лу Сяньюй, но она так и не ответила. Он даже наведался к её отцу, бывшему преподавателю, и услышал в ответ лишь ледяной выговор:
— Се Линьюань, дочь Лу Жунчжи — избалованное дитя, выращенное в любви и ласке. Она не игрушка для твоих забав. Раз уж ты с Шу Я, так и не трогай Сяньюй. Иначе не пеняй, что я забуду нашу прежнюю ученическую связь.
Мать Се всё ещё что-то бубнила в трубку, но, услышав вопрос сына, машинально выпалила:
— Да прямо у нашего подъезда! Где ещё?
Сердце Се Линьюаня, до этого застывшее, вдруг забилось с новой силой. Его голос стал заметно легче:
— Понял.
Он положил трубку и отправил Лу Сяньюй сообщение: [Я знаю, что ты приходила ко мне.]
Тем временем Лу Сяньюй уже забыла про встречу с матерью Се. Жилой комплекс «Линьцзян-2» был огромен, и ей пришлось обойти почти весь квартал, прежде чем она добралась до подъезда дома 22. Зайдя в лифт, она нажала кнопку 27-го этажа.
Выйдя из лифта, Лу Сяньюй огляделась, нашла квартиру 2702 и нажала на звонок.
Дверь распахнулась. Цзи Бэйчуань, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, смотрел на неё сверху вниз:
— И правда пришла?
Дома он был одет просто — серая футболка с длинными рукавами и чёрные брюки. Его подбородок очерчивал чёткий, почти резкий изгиб, а бледная кожа из-за болезни казалась почти прозрачной в свете коридора.
— Пришла забрать твой труп, — бросила Лу Сяньюй и сунула пакет с лекарствами ему в руки.
Цзи Бэйчуань протянул ей тапочки, швырнул пакет на журнальный столик и растянулся на диване, закрыв глаза.
Лу Сяньюй переобулась, закрыла за собой дверь и огляделась.
Однокомнатная квартира была оформлена в холодных тонах. На столике стояли недоеденные контейнеры с едой на вынос, а рядом — хрустальная пепельница, доверху набитая окурками.
В воздухе стоял едкий запах табака.
Она посмотрела на Цзи Бэйчуаня. Тот развалился на диване, сжав губы, с напряжённой линией подбородка — явно плохо себя чувствовал.
Лу Сяньюй нахмурилась:
— А твои родители?
— А? — Он будто не расслышал, приоткрыл один глаз и с раздражением бросил: — Я живу один.
Цзи Син годами пропадал в своих увеселениях и почти не появлялся дома. В особняке семьи Цзи жили Сунь Жусянь и Цзи Сысы, а Цзи Бэйчуань после того, как его бабушка впала в кому, переехал в эту квартиру, записанную на неё. С тех пор он жил в одиночестве.
Лу Сяньюй помолчала, потом подошла ближе и, наклонившись, приложила ладонь ко лбу.
Горячо.
— Вставай, поехали в больницу, — сказала она и потянула его за руку.
Но Цзи Бэйчуань не шелохнулся. Он открыл узкие чёрные глаза, в которых мелькнула насмешливая искорка, и вдруг обхватил её за талию, резко притянув к себе.
Она упала прямо ему на грудь, их лица оказались в сантиметре друг от друга, дыхание переплелось.
Цзи Бэйчуань некоторое время пристально смотрел на неё, потом вдруг улыбнулся:
— Подстриглась? Красиво.
— Отпусти меня, — пробормотала она, чувствуя, как щёки заливаются румянцем, и отвела взгляд.
— Я отпускаю, — протянул он с лукавой ухмылкой, прищурив карие глаза, в которых читалась откровенная дерзость. — Просто ты сама не хочешь вставать.
— Цзи Бэйчуань! — голос Лу Сяньюй дрогнул от смеси злости и смущения. Она с трудом поднялась и толкнула его. — Хватит дурачиться! Ты же весь горишь! Быстро вставай, поехали в больницу!
— Не хочу, — буркнул он, позволяя ей толкать себя, но не разжимая пальцев вокруг её запястья.
Лу Сяньюй не знала, что делать. Подавив раздражение, она смягчила голос:
— Ладно… Что тебе нужно, чтобы ты согласился поехать?
— Не поеду, — отрезал он, открывая глаза. — Приму лекарства — и всё.
— Хорошо, — вздохнула она и попыталась вырваться, но его хватка только крепче сжалась. — Отпусти руку, я пойду воды налью, чтобы ты таблетки принял.
— Не надо, — прошептал он, ещё сильнее стиснув её запястье.
Терпение Лу Сяньюй лопнуло. Она пнула его по голени:
— Быстро отпусти! А то умрёшь — я не стану хоронить!
— Поеду с тобой, — неожиданно сказал он, пытаясь подняться. Из-за нескольких дней болезни в ногах не было сил, и он чуть не рухнул обратно.
Лу Сяньюй быстро подхватила его:
— Цзи Бэйчуань, нельзя ли просто посидеть спокойно? Я всего лишь хочу…
— Ты пойдёшь к Се Линьюаню, — перебил он, и в уголках его глаз заиграли красные нити. Он смотрел на неё с такой уязвимостью, будто боялся потерять. — Я не смею отпускать.
Лу Сяньюй замолчала. В тот раз она действительно подвела его, и теперь не могла возразить.
— Лу Сяоюй, — вдруг обнял он её.
Он был худощав, но мышцы под футболкой ощущались твёрдо, даже больно.
Она попыталась вырваться:
— Я не пойду к нему.
— Пойдёшь… — убеждённо произнёс он.
Лу Сяньюй решила, что у него просто жар разыгрался. Она собралась резко вырваться, но вдруг услышала:
— Лу Сяньюй, ты первый человек, в которого я влюбился. Не знаю, чего я недоделал… Может, я просто недостаточно хорош, раз ты даже не замечаешь меня…
Она не знала, что ответить. Чувства — как комок теста: не распутаешь, не объяснишь.
— Лу Сяньюй, — продолжил он, — я ещё немного постараюсь. Если ты всё равно не полюбишь меня… — он сделал паузу, и в его голосе прозвучала горькая самоирония, — я готов стать заменой Се Линьюаню.
У Лу Сяньюй защипало в носу. Цзи Бэйчуань всегда был гордым, дерзким юношей. Даже влюблённый, он заявлял о своих чувствах открыто и вызывающе. А теперь он, будто сломав собственную гордость, опустился до унижения.
Она провела языком по губам, собираясь что-то сказать, но тут он добавил, и она фыркнула от возмущения:
— Хотя не уверен, получится ли у меня скопировать его. Всё-таки Се Линьюань не так красив, как я.
Цзи Бэйчуань отпустил её, повернулся и ущипнул её за щёчку:
— Так что… попробуй полюбить меня, а?
— У тебя жар, — сказала она, сдерживая дрожь в голосе, и сердито уставилась на него. — Иди на диван, я принесу воду и лекарства.
— Как скажешь, — усмехнулся он, подняв бровь и растянув губы в дерзкой ухмылке.
Лу Сяньюй выдохнула, сняла куртку и направилась на кухню. Там она обнаружила, что кулер пуст. Вздохнув, она налила воду в чайник и включила его.
Через десять минут она вышла с прозрачным стаканом горячей воды и, присев у журнального столика, стала искать в пакете жаропонижающее.
Цзи Бэйчуань, полузабытый лихорадкой, приоткрыл глаза и увидел её.
Короткие каштановые волосы с лёгкими завитками обрамляли её яркое, живое лицо. На ней была майка с открытыми плечами, и линия шеи казалась особенно изящной на фоне бледной кожи.
Он сглотнул, закрыл глаза.
— Цзи Сяочуань, — позвала она, найдя нужные таблетки, и пнула его по голени. — Вставай, принимай лекарство. Потом ложись спать.
Цзи Бэйчуань приоткрыл глаза, в них мелькнула насмешка. Он протянул руку за таблеткой, но тут же опустил её.
Лу Сяньюй недоуменно уставилась на него:
— Что?
— Дай лекарство, — пробормотал он.
— Нет сил, — закрыл глаза Цзи Бэйчуань и ткнул пальцем себе в губы. — Покорми.
— Ешь сам или не ешь вообще, — фыркнула она, поставила стакан и лекарства на стол и направилась к выходу за курткой и сумкой.
Цзи Бэйчуань не стал её останавливать, лишь протянул с ленивой интонацией:
— Времена нынче тяжкие… Девушки становятся всё жесточе. Сначала бросаешь меня, потом заставляешь болеть, а теперь и лекарства не дашь…
— Ты что, сирена? — процедила она сквозь зубы, бросила сумку обратно и подошла с лекарствами и водой. — Держи, сынок, открывай рот.
Цзи Бэйчуань приподнял веки, изображая из себя избалованного барчука:
— А-а-а…
Лу Сяньюй усмехнулась и с силой впихнула ему таблетку в рот, затем грубо залила водой.
Цзи Бэйчуань закашлялся:
— Кхе-кхе-кхе!.. Лу Сяоюй, ты что, хочешь убить мужа?.
Она не расслышала последнее слово правильно и приподняла бровь:
— Разве ты не просил, чтобы папочка покормил?
Он пришёл в себя, откинулся на спинку кресла и с усмешкой посмотрел на неё:
— Самая злая женщина на свете.
— Спасибо, — без тени смущения ответила Лу Сяньюй.
После этой перепалки она зашла в ванную помыть руки. Вернувшись, собралась сказать Цзи Бэйчуаню, чтобы он ложился спать, но тот уже спал — дыхание ровное, лицо расслабленное.
Лу Сяньюй подошла ближе, взяла плед и хотела накрыть его. Взгляд невольно задержался на нём.
Густые ресницы, прямой нос, тонкие губы с каплей воды на нижней…
Притягательные.
Она сжала губы, отогнала непрошеные мысли и потянулась, чтобы укрыть его, но он вдруг сжал её руку.
— Ты не спишь? — удивлённо моргнула она.
— Как я могу спать, — усмехнулся он, глядя ей прямо в глаза, — если ты собиралась меня поцеловать?
Атмосфера внезапно стала напряжённой. Лу Сяньюй швырнула плед ему на лицо и, краснея, бросилась на кухню.
— Я… сварю тебе кашу, — пробормотала она, запинаясь и явно пытаясь что-то скрыть.
Цзи Бэйчуань сбросил плед и вдохнул — в нос ударил лёгкий аромат её духов.
Лу Сяньюй отличалась от других девчонок из Девятой школы. Пока остальные ходили в форме и учились, она красилась, наряжалась и сияла, как роскошная роза в полном цвету.
Каждое её движение притягивало его взгляд.
Он откинулся на диван, вспоминая, как она только что в панике убежала, и фыркнул:
— Лу Сяоюй, ты совсем безответственная.
Она не ответила, занявшись приготовлением еды.
А он продолжал:
— Завела — и не отвечаешь за последствия. Это называется…
— Бросила — и забыла.
— …
Лу Сяньюй как раз промывала рис, и от его слов чуть не выронила кастрюлю.
Она включила воду, и струя хлынула в кастрюлю.
В голове вдруг всплыл тот вечер.
Он стоял под зонтом перед ней. Дождь стучал по ткани, а в темноте его глаза, чёрные как смоль, смотрели прямо в душу:
— Лу Сяоюй, давай попробуем быть вместе?
Вода уже переливалась через край. Лу Сяньюй очнулась, вылила лишнее и включила режим варки каши. Решила приготовить пару простых блюд, но обнаружила, что холодильник пуст.
Она вышла из кухни и посмотрела на Цзи Бэйчуаня.
Тот всё так же развалился на диване, ноги расставлены, уголки глаз опущены, губы тронуты ленивой улыбкой. Обычно резкие черты лица смягчились в свете, и он выглядел как избалованный наследник, привыкший к роскоши.
— Каша готова? — спросил он.
Лу Сяньюй сняла фартук, подошла к дивану, надела куртку и протянула руку:
— Деньги давай.
Цзи Бэйчуань посмотрел на неё:
— Ты уже воспользовалась мной, а теперь ещё и деньги требуешь?
— …
Лу Сяньюй почувствовала, как брови дёргаются. Ещё немного — и она точно убьёт его.
Она застегнула молнию куртки и бросила на него взгляд:
— В холодильнике пусто. Пойду за продуктами.
Он перевёл ей деньги через WeChat и усмехнулся:
— Держи, маленькая хозяйка.
— Дурак, — буркнула она, надевая обувь. — Какой пароль от двери?
Он приподнял веки, неспешно ответил:
— 1117…
— Хорошо, — кивнула она и вышла.
В квартире снова воцарилась тишина. Цзи Бэйчуань опустил взгляд на остывший стакан воды и разбросанные упаковки от лекарств.
Он тихо рассмеялся.
Впервые со времён бабушки кто-то проявил к нему заботу.
Лу Сяньюй получила деньги и направилась в супермаркет за продуктами.
http://bllate.org/book/4362/446987
Готово:
