Не теряя ни секунды, Ан Жань вытащила из карандашницы простой карандаш и начала рисовать — ту самую сцену, что привиделась ей во сне: она в белоснежном свадебном платье, а рядом с ней, в церкви, маленький братец надевает ей на палец обручальное кольцо.
Закончив рисунок, она перебрала свои сокровища и выбрала конверт ограниченного выпуска из Запретного города, после чего с особым церемониалом запечатала его сургучной печатью.
Когда всё было готово, настроение у неё стало таким же, как у невесты перед венчанием: тревожное, замирающее от волнения. Она с замиранием сердца ждала восьми часов вечера.
Последние несколько дней они с Цинь Сяо словно по негласной договорённости встречались каждый вечер ровно в восемь в садике жилого комплекса: она якобы приходила поглядеть на Бай Пяолян, а он — просто подышать вечерним воздухом. Ан Жань думала, что и сегодня всё будет как обычно.
Как ни убеждала её Лань Тяньтянь, она всё равно следовала собственному плану. Ей было совершенно не по силам применять те уловки соблазнения, которые рекомендовали в интернете. Даже мысль об этом вызывала у неё жгучее чувство неловкости.
Наконец пробило восемь. Ан Жань взяла букет и направилась к лифту. В тот самый миг, когда её палец коснулся кнопки, в груди закипело — тревога, волнение, ожидание — всё смешалось в один клубок. Она не знала, что ждёт её в следующую секунду: счастье или новое, ещё более жестокое разочарование.
В лифте она мысленно повторяла себе: «Ан Жань, только не струси! Обязательно вручишь цветы ему лично в руки!»
* * *
В восемь часов вечера во дворе было оживлённо: кто-то гулял с детьми, кто-то бегал трусцой, а кто-то выгуливал собак. Ан Жань, прижимая к груди огромный букет роз, спешила к садику — боялась, что от духоты цветы завянут раньше времени.
Но, не дойдя до садика, она уже издалека увидела знакомую фигуру. Как всегда, на нём были футболка, шорты и кроссовки AJ, но в этот раз перед ним стояла высокая стройная девушка в красном платье и туфлях на каблуках, подчёркивающих её изящную талию. Из-за расстояния Ан Жань не могла разглядеть её лица.
Она не слышала, что сказал Цинь Сяо, но заметила, как девушка сначала опустила голову, а спустя несколько секунд снова подняла её и что-то ответила. Затем они оба развернулись и пошли прочь.
Под тусклым светом уличных фонарей их тени вытянулись на асфальте. Ан Жань замерла на месте, наблюдая за удаляющимися силуэтами. Только что с таким трудом собранное мужество мгновенно испарилось, словно отхлынувшая волна. Ведь она пришла признаться в чувствах, но теперь, увидев эту пару, неожиданно подумала: «Наверное, только такая девушка и достойна моего маленького братца!»
Она посмотрела на розы в своих руках и не знала, стоит ли их всё-таки вручить. Рядом стоял мусорный бак, и она уже занесла руку, чтобы выбросить цветы, но, поколебавшись, всё же отвела её обратно. В итоге она положила букет на трёхколёсный велосипед Цинь Сяо, на котором он развозил посылки.
Лань Тяньтянь была права: она действительно безнадёжно труслива! Но ничего не поделаешь — у неё сейчас не хватало смелости догнать его и вручить цветы лично.
К тому же она до сих пор не поняла, была ли та девушка его подругой. Если да…
От одной только мысли об этом ей стало невыносимо больно, настолько больно, что она даже не помнила, как вернулась домой.
Оказавшись дома, она долго сидела в оцепенении, пока вдруг не вспомнила с ужасом: рисунок всё ещё лежал среди роз!
«Но я же не подписала его… Он не узнает, от кого это», — прижавшись к диванной подушке, думала Ан Жань. В голове крутились только образы Цинь Сяо и той девушки. Чем больше она думала, тем грустнее становилось, и в конце концов она не выдержала и расплакалась.
* * *
— У меня всё-таки нет шансов? — Цюй Я уже собиралась открыть дверцу машины, но, укусив губу, вдруг обернулась и спросила.
Она знала, что после их расставания Цинь Сяо больше ни с кем не встречался. Раз она сама сделала первый шаг, почему он всё ещё отказывает? Ей было невыносимо обидно.
Цинь Сяо молча кивнул. Он совершенно не ожидал, что Цюй Я приедет к нему. Он думал, что после разговора с дедушкой она уже поняла его позицию.
Не ожидал он и того, что сегодня она сама приедет и начнёт говорить какие-то странные вещи. На самом деле он почти ничего из её слов не слушал — только гадал, кто из болтунов, Толстяк или Сунь Ян, проболтался Цюй Я, где он работает.
Пока Цюй Я «трогательно» вспоминала их школьный роман, Цинь Сяо думал лишь о том, как бы хорошенько проучить этих двух языкастых приятелей.
На самом деле сразу после встречи с Цинь Сяо Цюй Я узнала от дедушки, что тот дал понять: их отношения окончены. Но она всё равно не могла смириться и, разузнав у одноклассников, где сейчас работает Цинь Сяо, решила лично приехать к нему.
— Ты всё ещё обижаешься… на то, что было раньше? — спросила она.
Цинь Сяо покачал головой и посмотрел на неё:
— Нет. Просто мы с тобой не подходим друг другу.
Его взгляд был таким искренним, что Цюй Я даже не могла придумать себе оправданий.
— Правда? — Цюй Я опустила голову и усмехнулась. Спустя долгую паузу она подняла глаза, сдерживая слёзы, и дрожащим голосом спросила:
— Значит, мы всё ещё друзья?
Она хотела отступить на шаг, чтобы потом постепенно вернуть всё назад, но Цинь Сяо снова покачал головой:
— Всё уже в прошлом. Думаю, нам лучше больше не общаться.
Не дав ей ответить, он добавил:
— Уже поздно. Лучше поезжай домой. Провожать не буду.
С этими словами он развернулся и ушёл. Цюй Я смотрела ему вслед и в ярости ударила кулаком по стеклу машины. Она крикнула ему вдогонку:
— Цинь Сяо! Ты ещё пожалеешь об этом!
Но он так и не обернулся.
Вернувшись в жилой комплекс, Цинь Сяо сразу заметил огромный букет алых роз на своём трёхколёсном велосипеде. Сначала он подумал, что кто-то временно положил цветы сюда и скоро заберёт. Но прошло много времени, а никто так и не появился.
И сегодня Ан Жань тоже не пришла. Цинь Сяо почувствовал странную пустоту внутри. Он взял телефон и написал ей в WeChat, но до самого возвращения на пункт раздачи посылок ответа так и не получил.
* * *
Ан Жань проснулась от звонка. Как только она ответила, в трубке раздался знакомый мужской голос:
— Жань Жань, на следующей неделе сможешь приехать? У Дуду завтра полный месяц, и твой зять устроит большой банкет в отеле «Кемпински». И не забудь положить хороший конверт — теперь ты работаешь, пусть зять не посмеётся над нашей семьёй.
Услышав такой воодушевлённый тон отца, Ан Жань закатила глаза. Кто бы мог подумать, что у него родилась дочь!
Ладно, на самом деле у него и правда была дочь — только вот у неё до сих пор не было даже парня, не то что ребёнка. И даже если бы у неё родился ребёнок, Ан Жань была уверена: отец никогда не проявил бы к ней такой заботы.
— Пап, я слишком занята на работе, не смогу приехать, — сказала она. Даже если бы у неё было время, она всё равно не поехала бы.
— Какая у тебя работа? Твоя мама сказала, что ты уволилась. Воспользуйся этим шансом: я попрошу твою мачеху поговорить с зятем, чтобы устроил тебя к себе в компанию.
Ан Жань была в бешенстве. Она скорее пойдёт нищенствовать, чем устроится на работу к этому «белому месяцу».
— Не пойду.
— Ты что, такая упрямая? Компания твоего зятя сейчас процветает, а ты ведь учишься на бухгалтера. Вы же одна семья — тебе как раз стоит пойти к нему и помогать сестре присматривать за делами.
— Пап, ты думаешь, твоя жена согласится?
Ан Жань была уверена: даже если бы она сама захотела, Цай Тунтун никогда бы не разрешила. Её отец просто фантазёр.
Она так и не могла понять своего отца: он относился к дочери своей «белой луны» лучше, чем к собственной родной дочери. Когда у Цай Тунтун родился ребёнок, он даже поехал помогать «белой луне» ухаживать за ней во время послеродового периода. Неужели он рассчитывает, что Цай Тунтун будет его хоронить?
— Почему бы и нет! Вы же одна семья. Неужели они предпочтут чужого человека тебе?
Ань Сыюань замолчал на мгновение, потом тяжело вздохнул:
— К тому же… папе уже полгода как тебя не видел.
Автор примечает: Я думал, сегодня они наконец будут вместе, но мои руки сами пишут дальше!
Сегодня снова разыграю 200 небольших красных конвертов!
* * *
Возможно, с возрастом Ань Сыюань стал менее идеалистичным и в последнее время начал проявлять внимание к дочери, которую так долго игнорировал.
Ан Жань чувствовала себя неловко от этого запоздалого проявления заботы и даже сопротивлялась ему, но, услышав эти слова отца, всё же на мгновение опешила.
Она помнила, как в детстве боялась ездить к отцу: каждый её визит заканчивался ссорой между ним и «белой луной». После нескольких таких случаев она перестала туда ходить.
В её воспоминаниях и она сама, и мать Фэн Ся всегда были для Ань Сыюаня чем-то вроде обузы. И вот теперь, спустя столько лет, он говорит такие слова.
Ан Жань хотела сказать, что давно привыкла быть одна и ей так даже лучше. Она никого не винит и не обижается — просто хочет, чтобы впредь их жизни не пересекались.
Но, увы, всё шло наперекосяк: как только она перестала в них нуждаться, оба родителя то и дело вмешивались в её жизнь, вызывая у неё раздражение и безысходность.
— Посмотрим, — сказала она и быстро повесила трубку.
Отец, кажется, действительно постарел. Он уже не тот энергичный и уверенный в себе человек, каким был в молодости. Теперь он стал слабее, мельче, иначе бы не сказал таких слов.
Перед лицом такого отца Ан Жань чувствовала растерянность, но в глубине души проснулось тайное, почти злорадное удовлетворение, будто какой-то голос внутри неё шептал:
«Раз так, зачем было раньше так поступать? Ань Сыюань, сейчас твои слова уже ничего не значат. Где ты был раньше?»
Этот звонок напомнил Ан Жань о том времени, когда она жила в деревне с бабушкой. Ей вдруг захотелось туда вернуться. К тому же, после вчерашней встречи с Цинь Сяо и той высокой девушкой в ней проснулось желание сбежать от всего. Поэтому на следующее утро она собрала немного вещей и села на автобус 916, чтобы поехать в деревню под Хуайжоу.
После смерти бабушки Ань Сыюань хотел продать старый дом в деревне, но сельские участки под жильё нельзя просто так продать. Кроме того, после поступления в университет он перевёл свою прописку в город и стал городским жителем, а земля под домом принадлежала сельскому коллективу. Поэтому, хотя он и унаследовал дом, права распоряжаться землёй у него не было.
Зато ради свадьбы с «белой луной» он перевёл прописку Ан Жань из города в деревню, к бабушке. Так как её прописка осталась в деревне, формально только Ан Жань имела право распоряжаться этим домом.
Конечно, она никогда бы не согласилась на продажу. Да и в деревне последние два года ходили слухи, что их участок скоро заберут под застройку, поэтому дом и остался нетронутым. За ним присматривала соседка, тётушка Ли.
Ан Жань специально привезла тётушке Ли немного витаминов и молока.
Дом выглядел так же, как и раньше. Только тётушка Ли посадила вдоль забора тыкву-бутылочник и разбила небольшой огородик во дворе, отчего всё вокруг стало выглядеть очень уютно и по-домашнему.
Ан Жань не была здесь уже несколько месяцев, и в доме чувствовалась нехватка живого тепла, но всё было чисто — видно, тётушка Ли регулярно прибиралась.
Прибравшись немного и вскипятив воды на кухне, Ан Жань взяла подарки и пошла к соседке.
Тётушки Ли дома не оказалось, зато во дворе сидела её невестка, щёлкая семечки и глядя в телефон.
— Её нет, пошла готовить обед старику, — сказала женщина, сплюнув шелуху.
Её волосы были выкрашены в ярко-розовый цвет, лицо густо намазано косметикой. На ней была полупрозрачная чёрная кружевная кофточка и джинсовые шортики, под которыми даже виднелось кружево бюстгальтера. Фигура у неё была просто огненная, и даже Ан Жань, будучи девушкой, не удержалась и бросила на неё пару взглядов.
Сказав это, женщина больше не обращала на Ан Жань внимания. От мужа она слышала, что свекровь когда-то хотела выдать её замуж за этого парня. Жаль, что не сложилось… Глядя на уходящую спину Ан Жань, женщина презрительно фыркнула. Такую толстушку У Сюэган точно не захочет.
http://bllate.org/book/4324/444093
Готово:
