Актёры покидали студию один за другим, и огромное помещение вдруг опустело, наполнившись холодной пустотой. Линь Хуэй подошёл к ним, бросил на неё короткий взгляд и спросил:
— Поехали вместе? Моя машина свободна.
— С удовольствием…
— Не стоит, нам не по пути.
Они заговорили одновременно — её мягкий, чуть звонкий голосок утонул в его сдержанном, низком тембре. Линь Хуэй перевёл взгляд с одного на другого, махнул рукой и сказал:
— Ладно, тогда я возвращаюсь в отель.
И, не дожидаясь ответа, исчез за дверью.
Вскоре в студии остались лишь несколько техников, убирающих реквизит. Руань Тан нахмурилась — нога болела так сильно, что шагу сделать было невозможно.
— Тан Ань, понеси меня, — попросила она.
Тан Ань замолчал, колеблясь.
На самом деле он просто боялся, что кто-то увидит их вдвоём и начнёт строить догадки. Ведь в их мире всё слишком запутано и двусмысленно.
Но его молчание Руань Тан восприняла иначе — будто он не хочет помогать.
Сердце её слегка сжалось. Она приподняла повреждённую ногу, словно пытаясь доказать свою правоту:
— Честно, после танца стало ещё хуже. Я не вру.
Тан Ань тихо рассмеялся, немного подумал и наконец ответил почти шёпотом:
— Хорошо.
Это был первый раз, когда Руань Тан видела его улыбку: уголки губ мягко приподнялись, и его обычно холодные глаза вдруг согрелись, словно освещённые утренним солнцем.
Он уже собирался присесть, чтобы взять её на спину, но вдруг замер, бросил взгляд вниз и, не говоря ни слова, снял с себя куртку и протянул ей. В голосе не было и тени сомнения:
— Завяжи вокруг талии.
Руань Тан на мгновение растерялась, потом посмотрела вниз на свою короткую юбку — и всё поняла.
Какой же он всё-таки внимательный.
Тепло разлилось по груди. Она улыбнулась, взяла серый ветровик и завязала его на талии, аккуратно перекрестив рукава спереди — так, чтобы прикрыть оголённый участок белоснежной кожи.
— Готово, — сказала она, довольная, и даже похлопала по узлу, а потом сама подхватила сумочку и радостно на него посмотрела.
Её глаза сияли чистотой и ясностью, словно звёзды в ночном небе.
Тан Ань несколько секунд смотрел на неё, потом отвёл взгляд и, повернувшись спиной, присел на корточки. В голосе почти не осталось прежней холодности:
— Давай.
Руань Тан переводила взгляд с его чёрных, мягких волос на широкие плечи, затем на узкую талию… и дальше вниз…
— Чего застыла? — вдруг обернулся он.
Она резко очнулась, подавив в себе трепет, и, медля, осторожно легла ему на спину, обхватив шею тонкими руками.
Было лето, одежда тонкая — и в тот момент, когда её тело прижалось к нему, Тан Ань неизбежно ощутил мягкость…
Тело на миг напряглось. Девушка, похоже, тоже это почувствовала, и, смущённо отстранившись, чуть отодвинулась.
Под коленями вдруг стало тепло — и в следующее мгновение он уже поднял её.
Тан Ань собрался с мыслями и медленно, но уверенно направился к выходу.
На чёрной футболке остался лёгкий аромат стирального порошка — свежий и приятный. Руань Тан глубоко вдохнула и, не в силах сдержать улыбку, почувствовала, как внутри всё потеплело.
— Динь!
Открылись двери лифта.
Тан Ань вошёл внутрь, всё ещё держа её на спине, и нажал кнопку первого этажа.
Их тела плотно прижались друг к другу, и сердце Руань Тан начало биться всё быстрее, громко и отчётливо, особенно в тесном, замкнутом пространстве лифта.
Она неловко кашлянула.
Через пару секунд, словно её мозг вдруг дал сбой, она спросила:
— Я тяжёлая?
Тихий, почти невесомый вопрос, сопровождаемый её тёплым дыханием, нарушил напряжённую тишину лифта.
Автор говорит: «Благодарю подругу Юньшуй Мизун за рекомендацию — благодаря ей появилось много новых читательниц! Автор будет и дальше стараться изо всех сил! Спасибо вам за добавление этой истории в избранное (づ￣ 3￣)づ».
Слабое эхо её слов ещё витало в воздухе, но после вопроса атмосфера стала ещё неловче.
Тан Ань молчал — видимо, не ожидал такого вопроса.
Гладкие стены лифта отражали его размытую, стройную фигуру. Казалось, он тихо усмехнулся и спросил в ответ:
— Почему ты об этом спрашиваешь?
Руань Тан помяла кончик волоса и ответила с наигранной заботой:
— Да так… Просто боюсь, что ты устанешь.
Снова наступила тишина.
Она, конечно, не очень умеет разговаривать.
Тан Ань подумал, что она переживает из-за веса — ведь девушки в их профессии часто так делают. Хотя по ощущениям она весила не больше сорока пяти килограммов — совсем не тяжёлая.
Молчание продолжалось.
Лишь когда двери лифта открылись, его низкий, мягкий голос прозвучал в тишине:
— Нет.
Услышав эти два слова, Руань Тан, лежа у него на плече, широко улыбнулась. Вдруг вспомнился один отрывок:
«Я тяжёлая?»
«Очень».
«…»
«Целый мир на спине — как думаешь, тяжело или нет?»
…
Улыбка постепенно сошла с её лица. Руань Тан подумала, что Тан Ань, скорее всего, не слышал этих слов. А даже если и слышал — точно не ответил бы так.
Ведь он же такой холодный человек.
При этой мысли ей вдруг показалось, что его два слова были совершенно лишены романтики.
Когда они вышли из студии, на улице уже сгущались сумерки.
Фонари вдоль дороги загорелись один за другим, их свет тянулся далеко, будто не имея конца. Вечерний ветерок разгонял жару, окутывая город прохладой.
У входа Тан Ань осторожно опустил её на землю, одной рукой поддерживая, а другой — ловя такси.
Тёмные волосы, стройная фигура, освещённая уличными фонарями… Он словно озарял всё вокруг.
Какой же он красивый.
Но такси всё не ловилось. Руань Тан потянула его за край рубашки:
— У меня в номере есть мазь. Давай просто вернёмся в отель — я не хочу в больницу.
Тан Ань обернулся, его глаза блестели в темноте, и взгляд ясно спрашивал: «Почему?»
— С моим статусом в больнице меня тут же окружат фанаты. Не хочу, — капризно отвела она лицо.
Тан Ань ничего не ответил, продолжая смотреть на неё — но в его глазах уже мелькнула лёгкая усмешка.
Ладно, возможно, она немного преувеличила.
После короткого молчания Руань Тан сдалась, потерев уставшие глаза:
— Ладно… Просто я очень устала и хочу поспать.
На её лице явно читалась усталость. Тан Ань вспомнил, что весь день она танцевала, а теперь ещё и ногу повредила. Он смягчился:
— Как скажешь.
Вдалеке показалось красное такси, медленно приближающееся к ним. Тан Ань поднял руку, и машина остановилась прямо перед ними.
Он помог Руань Тан сесть, затем сказал водителю:
— Отель «Синьду», спасибо.
Когда машина тронулась, Руань Тан сняла с талии его куртку и уже хотела протянуть ему, но передумала:
— Я постираю и верну потом.
— Не надо, — холодно отказался он, но не двинулся с места.
Руань Тан на секунду замерла — неужели у него мания чистоты, и он не хочет обратно свою одежду?
Но в следующий миг он, даже не глядя на неё, спокойно произнёс:
— Пока поносите. Вернёте в отеле.
— А… — Руань Тан приподняла бровь и снова надела куртку.
Тан Ань мельком взглянул на неё и отвернулся к окну.
В салоне воцарилась тишина. За окном мелькали яркие огни города, отражаясь в его глазах — словно искра в глубине леса: таинственная, далёкая и непроницаемая.
Через некоторое время он вдруг почувствовал тяжесть на плече. Повернув голову, ощутил лёгкий аромат её волос.
Перед ним увеличилось лицо девушки: густые ресницы, тихое и ровное дыхание, спокойное и умиротворённое выражение во сне.
Так быстро заснула? Видимо, правда вымоталась.
Тан Ань немного посмотрел на неё, затем осторожно подхватил её голову и мягко опустил на сиденье.
Но едва он это сделал, она недовольно пошевелилась, нахмурила брови и медленно, очень медленно снова склонила голову к нему…
Так повторилось несколько раз. В конце концов Тан Ань убрал руку. В тот момент, когда её мягкие волосы коснулись его щеки, вызывая лёгкий зуд, он уставился на маленькое родимое пятнышко у неё на кончике носа и тихо спросил:
— Специально?
Ответа не последовало.
Раз…
Два…
Три…
Когда он уже собирался снова отстранить её, она наконец прошептала сладким, сонным голосом:
— Мне правда хочется спать… Дай немного прилечь, ладно?
Его рука замерла в сантиметре от неё и больше не двигалась.
Руань Тан, чувствуя, что он не возражает, с лёгкой улыбкой устроилась поудобнее у него на плече и уснула.
— Плюх!
Что-то мягко ударило её по лицу.
Руань Тан вздрогнула, потянулась и нащупала… свою кепку?
Что это значит?
Она попыталась открыть глаза, но веки будто налились свинцом. Сознание уже ускользало, и ей было не до размышлений. Она просто опустила руку и провалилась в сон.
Неизвестно сколько времени прошло, когда рядом прозвучал знакомый, низкий голос:
— Приехали. Проснись.
Руань Тан открыла глаза — перед ней была полная темнота. На мгновение ей показалось, что она ослепла. Но потом до неё дошло: на лице лежала кепка.
Она сняла её, и глаза ещё долго оставались затуманенными:
— Мы уже приехали?
— Да, очень быстро. Ты спала всего час, — сказал Тан Ань, потирая слегка затёкшее плечо, и в голосе его не было доброты.
— Хочешь, я помассирую? — тихо спросила Руань Тан и, не дожидаясь ответа, протянула руку.
Но в следующее мгновение её ладонь безжалостно отбили — будто муху.
Тан Ань расплатился, взял рюкзак и вышел из машины. У двери он спокойно бросил:
— Выходи.
Руань Тан надела кепку, надвинула её на глаза и потёрла ушибленную руку. Хотя он и не ударил сильно, почему-то было больно.
Она медленно выбралась из машины и, прихрамывая, сошла на тротуар.
Такси уехало. Белый свет от входа в отель озарял их обоих, и их тени на асфальте вытянулись длинными и чёткими.
Тан Ань посмотрел на неё. Чёрная кепка скрывала лицо, и аура вокруг неё казалась мрачной.
Что за вид? Она что, обижена, потому что воспользовалась его плечом?
Ладно. Она же ранена.
Успокаивая себя, он постарался смягчить голос:
— Стоишь тут, пока тебя не сфотографировали папарацци? Пошли.
Руань Тан наконец подняла голову и без эмоций кивнула. В его слишком большой ветровке она сделала шаг вперёд.
Тан Ань подхватил её под руку и повёл в отель.
У входа они случайно столкнулись с группой людей из съёмочной группы, которые, судя по всему, собирались идти ужинать.
Заместитель режиссёра Цинь спросил:
— Руань Тан, с ногой полегчало?
— Ничего страшного, спасибо за заботу, — улыбнулась она.
Цинь взглянул на Тан Аня:
— Сяо Тан, отведи её отдохнуть. Позже я попрошу Сысы принести еду.
Тан Ань едва заметно кивнул:
— Не надо. Я сам схожу за едой.
Заместитель режиссёра на секунду опешил — этот парень обладал такой сильной харизмой, что совсем не походил на простого ассистента. Он кивнул:
— Хорошо.
Повернувшись к своей команде, он махнул рукой:
— Пойдёмте.
Когда все ушли, Тан Ань достал из сумки её ключ-карту и открыл дверь.
— Щёлк! — включился свет. В номере было гораздо чище, чем в прошлый раз. Одно окно было приоткрыто, и вечерний ветерок свободно проникал внутрь.
Тан Ань закрыл дверь и помог ей дойти до кровати.
— Где мазь?
— В тумбочке, красный мешочек, — ответила Руань Тан, сняла его куртку и надела свои тапочки.
Лодыжка покраснела и немного опухла — прикосновение вызывало резкую боль.
Тан Ань достал мешочек, поставил его на тумбочку и стал перебирать баночки. Наконец нашёл нужную — от ушибов и растяжений.
Повернувшись, он увидел, как Руань Тан, наклонившись, осторожно тычет пальцем в опухшее место — и тут же морщится от боли.
Он слегка сжал губы, и взгляд невольно скользнул по её ступням — белым, как снег: изящные, с высоким сводом, пальцы ровные и аккуратные, словно десять тонких луковиц. Через полупрозрачную кожу на тыльной стороне стопы просвечивали мелкие венки. Лодыжки — тонкие, но не хрупкие, за исключением правой, слегка припухшей…
http://bllate.org/book/4317/443560
Готово:
