Лян Юнь вернулась в себя.
— А? Есть.
— Оставь это время для меня.
Автор хочет сказать: «Спасибо тому милому читателю, который прислал мне питательную жидкость! В личном кабинете автора не отображается никнейм, поэтому здесь я сердечно благодарю вас за поддержку!»
----
Лян Юнь и помыслить не могла, что Хэ Сунь попросил её освободить субботу лишь затем, чтобы привести в зал боевых искусств.
Едва переступив порог, она услышала гул ударов и глухие звуки падений. Каждый стук тела, рухнувшего на пол, отзывался в ней так, будто саму её бросили наземь — и она физически ощущала боль.
Пока она шла вслед за Хэ Сунем, прямо перед ней кто-то с размаху впечатался в пол. Лян Юнь вздрогнула и инстинктивно спряталась за его спину.
Он обернулся, посмотрел на неё и естественно взял за руку, прижав к себе и направляясь дальше по внутренней стороне прохода.
Лян Юнь опустила глаза на свою руку в его ладони и молча потупилась.
Хэ Сунь повёл её сразу на второй этаж. В отличие от шумного первого, здесь не было ни души.
— Раздевалка там, — указал он. — Переоденься.
— Зачем переодеваться?
Даже оказавшись здесь, Лян Юнь всё ещё думала, что будет просто наблюдать со стороны. Но теперь предлагали переодеться — значит, ей предстояло выйти на площадку?
— Расскажу после того, как переоденешься.
Лян Юнь колебалась, но, хоть и с недоумением на лице, согласилась.
Когда она вышла в кимоно для занятий, Хэ Сунь уже ждал её, тоже переодетый.
Глядя на его спину, Лян Юнь невольно вздохнула.
Вот уж истинный «плечико»: даже в этом простом костюме выглядел так, будто собирался выходить на подиум.
Она сделала ещё шаг вперёд.
Услышав её шаги, он повернулся.
Стоя вполоборота, он слегка расстегнул ворот кимоно, и сквозь прореху проглядывались контуры грудных мышц.
Лян Юнь невольно подняла руку, остановила её у лица, затем продолжила движение вверх, будто пытаясь преградить себе обзор, и отвела взгляд, стараясь унять участившееся сердцебиение.
И в этот самый момент он без предупреждения приблизился, наклонился и резко затянул пояс на её талии.
Не то она потеряла равновесие, не то он слишком сильно дёрнул — она внезапно шагнула вперёд и врезалась прямо в его грудь. Расстояние стало опасным. Лян Юнь инстинктивно подняла руку, чтобы отстраниться, но случайно коснулась его груди — и, словно обожжённая, тут же отдернула ладонь и отступила назад.
К счастью, он в тот же миг отпустил пояс.
Лян Юнь отошла на безопасное расстояние.
Внутри у неё бушевали эмоции, будто она каталась на американских горках, но Хэ Сунь, напротив, выглядел совершенно невозмутимым.
Это её разозлило. Чтобы скрыть смущение, она быстро спросила:
— Я переоделась. Теперь можно сказать, зачем мы здесь?
Хэ Сунь спокойно сел и начал разминку.
— Есть такое выражение: «На чужом примере умей учиться». Раз ты своими глазами видела, как человек получает травму, научись избегать этого сама. Начиная с сегодняшнего дня я буду учить тебя джиу-джитсу.
«Это забота? Или просто внимание?»
Лян Юнь замерла на месте, чувствуя, как в голове клубятся мысли. Ей хотелось задать ему столько вопросов, но она боялась подобрать неправильные слова — и в итоге так ничего и не смогла вымолвить.
Наконец, с трудом подобрав фразу, она выпалила:
— Но у меня совсем нет никакой базы. Я даже танцы в детстве не занималась.
Сама себе показалась странной: не понимала, с каким чувством и с какой целью произнесла эти слова.
Хэ Сунь прекратил разминку, поднял на неё взгляд, помолчал немного и протянул руку.
— Если ученик глуповат, учителю придётся постараться больше.
В его глазах мелькнула лёгкая усмешка.
Щёки Лян Юнь слегка порозовели. Она только собралась подать руку, как он уже схватил её и потянул вниз, усаживая рядом.
— Сначала разомнёмся.
И в ходе этой разминки Лян Юнь в очередной раз осознала пропасть между людьми. По сравнению с Хэ Сунем её тело было словно деревянное.
Но это и неудивительно: по его груди было видно, что он регулярно тренируется. А она целыми днями сидит в офисе, а дома так вымотана, что даже душ иногда лень принять.
Когда дошла очередь до наклона вперёд сидя, Лян Юнь запыхалась. На самом деле её гибкость была не такой уж плохой, но Хэ Сунь требовал чересчур много: заставлял двигать руки вперёд по миллиметру, не позволяя резко вытянуться.
Лян Юнь глубоко вдохнула, чувствуя, как медленное мучение доводит её до отчаяния. В голове крутилась одна лишь мысль: «Лучше уж умереть сейчас и родиться заново!»
Когда она решила, что больше не в силах двигаться, он опередил её: обеими руками надавил ей на спину.
От неожиданного давления у неё чуть слёзы не выступили.
— Продолжай, — раздался голос позади, и он начал мягко, но настойчиво надавливать дальше.
Лян Юнь моргнула, стиснула зубы и, используя его усилие, попыталась продвинуться ещё чуть-чуть. В итоге её торс почти лег на ноги, и она уже не выдержала — тихо застонала от боли.
Услышав в её голосе дрожь, Хэ Сунь немедленно отпустил её.
Лян Юнь свернулась калачиком и начала заваливаться на пол.
Хэ Сунь вовремя подставил ногу.
Она упёрлась в его ногу и остановилась в падении. Подняв глаза, она встретилась с его взглядом.
Он смотрел на неё, свернувшуюся клубком у его ноги. Из-за того, что она смотрела снизу вверх, выражение её лица казалось растерянным и немного глуповатым.
Хэ Сунь невольно приподнял уголки губ и тихо спросил:
— Хочешь, чтобы я был помягче?
От этих слов сердце Лян Юнь на миг замерло. Она вдруг вспомнила тот вечер за ужином, когда, недовольная его холодностью, сказала: «Можно быть помягче?»
А теперь он сам спрашивал это, да ещё и с лёгкой улыбкой, тихим, чуть хрипловатым голосом. Ей вдруг стало жарко. Она поспешно опустила голову, будто искала что-то, чем можно прикрыться, и инстинктивно обхватила его ногу. Только через пару секунд она осознала, что натворила, и, чувствуя, как лицо пылает, медленно разжала пальцы.
Хэ Сунь молча наблюдал за ней. Она сидела, опустив голову, словно провинившийся ребёнок, хотя прекрасно знала, что он всё видел. Из-за собранной причёски были видны покрасневшие уши и шея.
Действительно, очень хотелось её немного подразнить.
— Как учитель, разрешаю тебе иногда обнимать мои ноги, — сказал он.
Говорил так, будто делал великое одолжение.
Лян Юнь, не поднимая головы, недовольно скривила губы.
— Ок.
Она ещё не успела стереть эту мину с лица, как он вдруг присел перед ней. Лян Юнь испуганно обернулась.
— Но как твой жених, — произнёс он неожиданно, — неужели я должен разрешить тебе обнимать мои ноги всю жизнь?
У Лян Юнь в голове громыхнуло, и всё вокруг словно стерлось. Впервые она поняла: этот человек тоже умеет быть жестоким. Разозлившись, она толкнула его.
Он упал на пол, оперся руками сзади и тихо рассмеялся.
Лян Юнь уже собиралась встать и уйти, но, увидев его яркую, искреннюю улыбку, замерла.
По её воспоминаниям, Хэ Сунь всегда был холоден — и голосом, и выражением лица.
Это был первый раз, когда она видела его таким радостным.
Будто в начале лета, после короткого дождя, сквозь влажную дымку монастырского двора пробивается солнечный луч.
Чистый, прозрачный и тёплый.
Совсем не такой, каким она его знала.
*
Видимо, она слишком долго не занималась спортом — после утренних тренировок Лян Юнь чувствовала, будто все кости развалились, и даже походка стала неуклюжей.
Хэ Сунь предложил отвезти её домой.
Лян Юнь только открыла дверцу пассажирского сиденья, как вдруг услышала оклик:
— Сань-гэ!
Она обернулась — это был Ци Вэй.
Лян Юнь встречалась с ним всего несколько раз и не была с ним знакома. Она решила просто стать фоном для их разговора, но Ци Вэй вдруг перевёл взгляд на неё и, встретившись глазами, помахал:
— Сань-шао!
От этого «сань-шао» у Лян Юнь по коже побежали мурашки.
Каждый раз, когда при Хэ Суне её называли «сань-шао», она чувствовала себя так, будто школьница, которую поймали на тайной любви родителями. То же самое случилось и в прошлый раз с Фан Синьтун.
Лян Юнь натянуто улыбнулась Ци Вэю в ответ.
— Сань-гэ, как раз повстречал тебя! Мне нужно кое-что обсудить, — подошёл Ци Вэй к Хэ Суню.
— Садись в машину, — сказал Хэ Сунь Лян Юнь и отошёл с Ци Вэем в сторону.
Тело ныло, и Лян Юнь послушно уселась, терпеливо подбирая наиболее удобную позу. Случайно заметив у ног что-то блестящее, она наклонилась и подняла.
Неправильной формы бриллиантовая серёжка.
Лицо Лян Юнь окаменело.
В этот момент открылась дверь водителя, и Хэ Сунь сел за руль.
Лян Юнь сжала серёжку в кулаке.
Ощутив перемену в атмосфере, Хэ Сунь спросил:
— Что случилось?
Лян Юнь покачала головой с лёгкой улыбкой.
— Ничего.
Он больше не стал расспрашивать.
Лян Юнь отвела взгляд в окно. В голове всплыл образ Лян Цяо в больнице — её вызывающий, полный уверенности взгляд. И потом — её поведение за тем ужином. Всё это было явным посланием: она претендует на Хэ Суня.
Рука сильнее сжала серёжку, и острый край впился в ладонь.
Лян Юнь мельком взглянула на сосредоточенно ведущего машину Хэ Суня.
А что думает он сам?
Почему в его машине, да ещё и на пассажирском сиденье, оказалась серёжка Лян Цяо?
От мысли, что они тайно встречались, её эмоции вышли из-под контроля.
В душе закипело что-то неопределённое, пузырясь и бурля. Хотя ведь она сама говорила ему: даже если они сейчас помолвлены, в будущем он волен расторгнуть помолвку. Он свободен.
Лян Юнь вдруг почувствовала, что перестаёт быть собой — никогда раньше она не была такой подозрительной и мелочной.
Злилась теперь на саму себя, опёрлась лбом на ладонь у окна и глубоко выдохнула, пытаясь сбросить напряжение. Закрыла глаза и приказала себе больше не думать об этом.
Она уже почти задремала, как вдруг зазвонил телефон.
Лян Юнь очнулась, взяла аппарат и заодно спрятала серёжку в сумочку.
На экране высветилось имя: Лян Чи.
Завтра день поминовения бабушки — наверное, звонит, чтобы напомнить о возвращении в Юйцзинъюань. Она ответила.
— Алло.
— Это я, Лян Чи.
— Ага.
— Завтра день поминовения бабушки. Если сможешь, приезжай.
— Помню. Приеду.
— Хорошо.
И разговор закончился.
Лян Юнь смотрела на экран телефона. Ей показалось или с тех пор, как она помолвлена с Хэ Сунем, Лян Чи начал избегать её?
Видимо, в жизни всегда есть компенсация: получил одно — потерял другое.
— Хэ Сунь, можешь отвезти меня в больницу? Хочу проведать дедушку, — сказала она.
Он заметил её подавленное настроение, помолчал немного и, не задавая лишних вопросов, ответил:
— Хорошо.
На следующее утро Лян Юнь вместе со второй семьёй отправилась в горы, чтобы почтить память бабушки.
Вечером, как обычно, она осталась ночевать в Юйцзинъюане.
В этом году дедушки не было дома, а остальные явно не радовались её присутствию. Чтобы не портить себе настроение, Лян Юнь после ужина вернулась в свою комнату и позвонила У Чжу Юй, предупредив, что сегодня не вернётся, — вдруг забудет и начнёт волноваться зря.
Она редко останавливалась в Юйцзинъюане. Даже когда дедушка был жив, она заглядывала сюда лишь изредка, поэтому вещей здесь почти не осталось. Все книги, которые здесь лежали, она уже прочитала. После разговора с Чжу Юй ей стало нечего делать, и она решила лечь спать пораньше — завтра рано на работу.
Ужин оказался пересоленным, и перед сном Лян Юнь спустилась на первый этаж, чтобы налить себе воды на ночь.
Было чуть больше десяти, все уже разошлись по комнатам, и в гостиной оставалась только Лян Цяо.
Она, облачённая в шёлковую пижаму, уютно устроилась на диване и разговаривала по телефону, не снижая голоса, будто не боялась, что её услышат.
— …Ну и что, что помолвлены? В наше время даже женатые разводятся, не то что помолвленные!
Услышав это, Лян Юнь похолодела внутри и вспомнила серёжку, найденную вчера в машине Хэ Суня. Она замерла на месте.
http://bllate.org/book/4312/443272
Готово:
