Готовый перевод Under the Mentorʼs Grace / Уроки строгого наставника: Глава 14. Решение остаться в докторантуре

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Линь Сяньцзюнь опустил голову и крепко протёр глаза. Сделав глубокий вдох, он поднял взгляд:

— Учитель, я буду учиться.

— Точно всё обдумал? — переспросил Гу Янь.

— Всё обдумал, — Линь Сяньцзюнь решительно кивнул. — Я как следует подготовлюсь к экзаменам и не разочарую ни вас, ни маму.

— Дипломную работу тоже нужно написать на совесть.

— Обязательно, — голос Линь Сяньцзюня всё ещё слегка дрожал после недавних слёз, но каждое слово он произносил твёрдо. — На следующей неделе принесу вам показать.

— Хорошо, — кивнул Гу Янь. — Если на следующей неделе работа меня не устроит, в дело пойдёт наказательная линейка.

— Понял, учитель, — ответил Линь Сяньцзюнь, едва заметно вздрогнув от этих слов.

Когда он вышел из кабинета, Чжоу Цин заметила его покрасневшие глаза и на мгновение замерла, но тут же сделала вид, будто ничего не произошло:

— Я сварила отвар из хризантем с леденцовым сахаром, выпей и ты чашечку.

— Спасибо, жена учителя.

Линь Сяньцзюнь зашёл в ванную и открыл кран. Зачерпнув пригоршню холодной воды, он плеснул её в лицо — леденящая прохлада обожгла кожу и мигом привела его в чувство.

Он поднял голову и посмотрел на своё отражение. Глаза и кончик носа покраснели, вид был совершенно жалкий, однако на душе стало удивительно спокойно и твёрдо — словно горячая кровь в груди наконец нашла выход и потекла по верному руслу.

Умывшись, он прошёл на кухню. Чжоу Цин протянула ему чашку с отваром и, наблюдая, как он пьёт, с улыбкой заговорила:

— Сяньцзюнь, если у тебя будут какие-то трудности, обязательно говори нам, не тащи всё в одиночку. Твой учитель не мастак говорить красивые слова, но в душе он очень за тебя переживает.

— Я знаю, — Линь Сяньцзюнь со всей серьёзностью поблагодарил её. — Спасибо учителю, и вам огромное спасибо, жена учителя.

Чжоу Цин подлила ему ещё немного отвара:

— Глупый ты мальчишка, за что тут благодарить? У твоего учителя глаз намётанный: среди учеников, которых он приметил и оставил при себе, нет ни одного неблагодарного. Взять хотя бы Шичжэня — уж как он к учителю относится, и слов не подобрать. Да и Сяо Юань: изредка приезжает погостить на пару дней, но каждый раз тащит уйму подарков и вечно разыскивает старинные каллиграфические свитки да картины, какие учитель любит. Кстати, ты ведь ещё не видел Циюня? Чэн Циюня, твоего Третьего старшего ученика. Он сейчас работает в Шанхайском институте древних книг, но, говорят, его скоро переведут — возможно, как раз в Институт древних книг вашего университета. Вот тогда и познакомитесь.

Линь Сяньцзюнь слушал, потягивая тёплый отвар. О Чэн Циюне он был наслышан: говорили, это человек выдающихся способностей, из семьи с глубокими учёными традициями, обходительный и безупречно интеллигентный. Учеников у Гу Яня было множество — в общем чате школы состояли десятки людей, но настоящих личных учеников наставника, считая самого Линь Сяньцзюня, насчитывалось всего четверо.

И только с Чэн Циюнем он ещё не встречался лично. Кто бы мог подумать, что того переведут обратно в Институт древних книг университета Цинфу — значит, скоро они и правда увидятся.

Вечером, вернувшись в общежитие, он позвонил матери.

— Мам, — произнёс он, как только на том конце сняли трубку, но вдруг растерялся, не зная, что сказать.

— Что случилось? Почему у тебя такой голос? Ты не заболел? — в голосе матери тут же зазвучала тревога.

— Нет, мам, всё в порядке, — Линь Сяньцзюнь откинулся на спинку стула и уставился в потолок. — Мам, я всё решил: я буду поступать в докторантуру.

— Вот и славно, вот и молодец! — радостно рассмеялась мать. — Учись спокойно, мама тебя обеспечит, ни о чём не переживай.

— Мам, насчёт платы за обучение не беспокойся: учитель сам предложил одолжить мне деньги, ими и оплачу. На жизнь мне, как обычно, хватит собственной стипендии и выплат за проекты, так что больше не переводи мне ничего. А ещё учитель отдал мне гонорар за прошлую научную тему — я перешлю его вам.

Уходя из дома Гу Яня, Линь Сяньцзюнь получил от него ещё шестьсот юаней — якобы остаток за прежнюю работу. Действительно ли там оставался какой-то долг, Линь Сяньцзюнь гадать не стал; он знал лишь одно: он обязан быть благодарным Гу Яню и отплатить ему блестящими успехами.

— Ой, да не нужно, не нужно! Оставь себе, тебе там вдали от дома на многое деньги нужны! — замахала руками мать, а затем нерешительно добавила: — Да и как это — занимать у учителя? У мамы есть сбережения, нехорошо в долг влезать, тем более у собственного учителя.

— Мам, именно потому, что он мой учитель, я и занял у него. Он искренне хочет поддержать меня, а раз я принял его доброту, то в будущем обязательно отплачу. Не переживайте и не накручивайте себя, я уже перевёл деньги, примите их.

— Ну что ты за ребёнок… — голос матери дрогнул от слёз, но она всё равно улыбнулась. — Ладно, мама заберёт и отложит для тебя — пригодится, когда соберёшься жениться.

— Мам! — не знал, смеяться ему или плакать, Линь Сяньцзюнь, чувствуя, как вспыхнули кончики ушей.

В трубке раздался смех матери, но вскоре в нём зазвучали слёзы:

— Сяо Цзюнь, мама и правда за тебя так рада. Ты у меня такой молодец, да ещё и такого хорошего учителя встретил… Мама так счастлива…

У Линь Сяньцзюня снова защипало глаза. Он поднял взгляд на потолочный светильник: старая лампа светила тускловато, но сейчас её свет казался ему необыкновенно тёплым.

— Мам, берегите здоровье и не переутомляйтесь.

— Знаю, знаю. И ты тоже не засиживайся по ночам.

— Угу, хорошо.

Завершив разговор, Линь Сяньцзюнь сел за письменный стол, бережно убрал конверт от Гу Яня, и на душе у него стало удивительно спокойно. Он включил компьютер, создал новую папку и принялся готовить документы для поступления в докторантуру.

В кампусе зацвели османтусы, и их сладковатый аромат просачивался сквозь оконные щели, наполняя всю комнату. Стуча по клавишам, Линь Сяньцзюнь думал о том, каким удивительно тихим и умиротворённым выдался этот вечер.

Ближе к Празднику середины осени резко похолодало. За одну ночь с севера налетел порывистый ветер, принеся с собой запах сухой пыли и заставив листву на деревьях тревожно шелестеть.

Выйдя из библиотеки, Линь Сяньцзюнь передёрнулся от холода: на нём была только тонкая рубашка с длинным рукавом, и пронизывающий ветер пробирал до дрожи. Он ускорил шаг и почти бегом направился в общежитие.

Едва он успел присесть, как звякнул телефон — пришло сообщение от Гу Яня:

«Завтра приходи к нам домой, жена учителя напекла лунных пряников, заберёшь несколько с собой».

Линь Сяньцзюнь тут же ответил:

«Хорошо, спасибо, учитель».

На следующий вечер Линь Сяньцзюнь отправился к Гу Яню. Дверь открыл Чжао Шичжэнь и, увидев его, приветливо улыбнулся:

— Сяньцзюнь, пришёл? Заходи.

Переобувшись, Линь Сяньцзюнь прошёл в гостиную. Там уже собралось несколько человек: Гу Янь сидел на диване, с другого края развалился Хэ Юань, уплетая лунный пряник, а в углу молча устроился Гу Цинь с чашкой чая перед собой.

— О, младший брат пожаловал! — радостно помахал ему рукой Хэ Юань. — Иди скорее попробуй пряники от жены учителя — куда вкуснее покупных!

Линь Сяньцзюнь удивился — он не ожидал снова увидеть Хэ Юаня:

— Второй старший ученик, у тебя опять отпуск?

— Да нет, просто Праздник середины осени совпал с Днём образования КНР, вот я и вырвался ненадолго — как выходные закончатся, сразу назад, — беспечно отозвался Хэ Юань. — Или младший брат мне не рад?

— Что за глупости, Второй старший ученик, ничего подобного, — возразил Линь Сяньцзюнь, подходя ближе. На журнальном столике стояло несколько тарелок с кантонскими лунными пряниками и с «ледяной кожицей». Он взял один из последних и откусил: внутри оказалась паста из бобов мунг — сладкая, но совсем не приторная.

— Вкусно, — искренне похвалил он.

— Раз вкусно, ешь побольше, — из кухни вышла Чжоу Цин со свежезаваренным чайником в руках. — Особых талантов у меня нет, но уж выпечку я делать умею.

— Жена учителя, вы слишком скромничаете, — Хэ Юань потянулся за очередным пряником. — С таким-то мастерством открой вы свою лавку — от покупателей отбоя бы не было.

— Уж у тебя язык подвешен, — рассмеялась Чжоу Цин, налила ему чаю и снова ушла хлопотать на кухню.

Линь Сяньцзюнь заметил, что Гу Цинь почти не проронил ни слова — так и сидел тихо в углу, лишь изредка делая глоток чая. Гу Янь вроде бы и не смотрел в его сторону, но всякий раз, когда Гу Цинь брал чашку, взгляд отца на мгновение задерживался на нём.

От этой нарочитой отстранённости и осторожного прощупывания почвы у Линь Сяньцзюня защемило сердце. Он не знал, о чём здесь говорили до его прихода, но после его появления Чжао Шичжэнь выглядел так, будто хотел что-то сказать, да не решался при посторонних.

Хэ Юань тоже уловил неловкость момента. Сунув пряник в зубы, он поднялся и потянул Линь Сяньцзюня за собой:

— Младший брат, пойдём выйдем на балкон, поглядим на ночной вид.

— А, хорошо, — согласился Линь Сяньцзюнь и последовал за ним.

Хэ Юань опёрся о подоконник, достал из кармана сигарету, прикурил и глубоко затянулся. Линь Сяньцзюнь встал рядом, глядя вдаль. Погода сегодня была ясная — в тёмном небе виднелись редкие звёзды и бледные клочки облаков.

— Второй старший ученик, зачем ты меня сюда вытащил? — не выдержал Линь Сяньцзюнь, видя, что тот просто молча курит.

— Старшему брату нужно поговорить с учителем насчёт Гу Циня. Парень он упрямый, самолюбивый. Я ему всё-таки старший брат по школе, да и старший брат рядом приструнит, так что при мне он смолчит. А ты его младше — если бы при тебе завели речь о том, как ему всыпали, он бы там точно на стену полез, — Хэ Юань сделал ещё пару затяжек, затушил окурок и бросил в балконную урну.

— А за что ему всыпали? — с любопытством спросил Линь Сяньцзюнь.

— Так ему и надо! Учитель позвал его домой поесть лунных пряников и встретить Праздник середины осени, а тот отказался. Ладно бы просто отказался, но он наговорил гадостей — заявил, мол, больно ему нужны пряники, которые испекла жена учителя. Старший брат это услышал, отлупил его как следует и сегодня буквально притащил сюда просить прощения у учителя, — Хэ Юань и сам был слегка раздражён этой историей.

— Не знаю, настанет ли вообще день, когда они с учителем помирятся, — озабоченно вздохнул Линь Сяньцзюнь.

Хэ Юань помолчал немного:

— Кто знает. Но старший брат столько сил вложил, чтобы их свести… Если они и дальше будут упираться, это будет просто свинство по отношению к нему.

— Старший брат и правда… — Линь Сяньцзюнь не нашёл нужного слова, чтобы описать Чжао Шичжэня.

— Судьба у него такая — обо всех печься, — закончил за него Хэ Юань. — Он уж такой человек: всё тащит на своих плечах.

Прошло немало времени, прежде чем Хэ Юань похлопал его по плечу:

— Пошли внутрь. Прохладно здесь, да и за столько времени они уже наверняка всё обсудили.

Едва они вернулись в гостиную, Линь Сяньцзюнь сразу заметил, что Гу Цинь сидит весь красный и явно не в своей тарелке. Но Хэ Юань будто ослеп — ничуть не смутившись тяжёлой атмосферы, он с ухмылкой подсел к Чжао Шичжэню и Гу Яню:

— Вы тут без меня мне косточки не перемывали?

— А что о тебе говорить? — покосился на него Чжао Шичжэнь. — Разве что то, как ты растолстел?

— Где это я растолстел? — Хэ Юань опустил взгляд на собственный живот. — По-моему, всё при мне!

— Да что тут хорошего? По сравнению с тем, каким ты был раньше, небо и земля. У тебя сейчас пресс-то вообще остался? — без всякой жалости отрезал Чжао Шичжэнь.

— Старший брат, такими словами ты мне просто сердце разбиваешь! Конечно, у меня есть пресс! Просто я его ещё не до конца проработал — надо побольше есть, чтобы все кубики слились в один монолит! — Хэ Юань схватился за грудь, изобразив смертельную обиду.

Гу Цинь не удержался и фыркнул — на миг его лицо озарила улыбка. Он тут же взял себя в руки, но Линь Сяньцзюнь успел её заметить и невольно подумал: без Хэ Юаня в этом доме никуда, какую угодно неловкую атмосферу расшевелит.

Ужин выдался на славу: Чжоу Цин накрыла целый стол. Все расселись, и Хэ Юань снова задавал тон — то одному положит лучший кусок, то другому подольёт вина, поддерживая живую и весёлую беседу.

Гу Цинь по-прежнему был немногословен, однако, в отличие от прошлого совместного ужина, сам начал подкладывать еду Чжао Шичжэню. Тот, переговариваясь с Хэ Юанем, как бы между делом отправил в рот положенный ему кусок говядины.

Гу Янь наблюдал за этой сценой, и в его глазах мелькнуло сложное чувство.

Линь Сяньцзюнь только сейчас обратил внимание на странную посадку Гу Циня: тот словно не мог усесться поудобнее и время от времени чуть приподнимался, будто стараясь не касаться сиденья. Линь Сяньцзюнь поспешно уткнулся в свою тарелку с рисом, не смея больше поднимать глаз в ту сторону — как бы ненароком не выдать, что заметил, и не накликать на себя беду.

После ужина Чжао Шичжэнь и Гу Цинь ушли первыми, а Хэ Юань, сославшись на дела дома, отправился следом за ними.

— Сяньцзюнь, задержись ненадолго, — окликнул его Гу Янь, когда тот тоже собрался уходить. — Есть разговор.

Линь Сяньцзюнь прошёл за ним в кабинет.

— Я просмотрел твою работу, — сказал Гу Янь, опускаясь в кресло за письменным столом. — В целом неплохо, но один раздел придётся капитально переделать.

Он достал из ящика несколько листов рукописи, густо исписанных пометками. Линь Сяньцзюнь взял их, и у него буквально зарябило в глазах.

В этом разделе он написал почти пять тысяч иероглифов, и Гу Янь оставил замечания едва ли не на каждой странице, а кое-где и вовсе вычеркнул целые абзацы, приписав на полях: «недостаточная аргументация», «логический скачок», «некорректное цитирование» и тому подобное.

— Вернёшься — как следует переработай, — строго посмотрел на него Гу Янь. — И постарайся побыстрее, впереди ещё подготовка к экзаменам в докторантуру.

Линь Сяньцзюнь кивнул и бережно убрал листы в рюкзак:

— Учитель, тогда я пойду.

— Ступай, — махнул рукой Гу Янь.

Выйдя из подъезда, Линь Сяньцзюнь остановился и глубоко вдохнул. Осенний ночной ветер холодил лицо. Он поднял голову: окно кабинета Гу Яня было приоткрыто, и оттуда струился мягкий оранжевый свет.

И тут ему вспомнилось выражение лица Гу Яня за ужином, когда Гу Цинь положил еду Чжао Шичжэню. В том взгляде смешалось столько всего: и облегчение, и горечь, и какая-то неуловимая, щемящая зависть.

Наверняка Гу Янь в глубине души тоже ждёт, когда Гу Цинь положит кусок и ему, подумал Линь Сяньцзюнь. Но в отношениях отца и сына разве обязательно именно сын должен делать первый шаг? Если оба так и останутся стоять на месте, то никогда не смогут достучаться до сердца друг друга.

Вздохнув, он оседлал прокатный велосипед и покатил в сторону университета.

(Конец главы)

http://bllate.org/book/42389/5423685

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода