Мать Си едва не задохнулась от возмущения. Накопившаяся ярость мгновенно сменилась глубоким шоком, поставив её на грань истерики. Она вытаращилась на мужа:
— Си Чжунъань?!
Что значит — «единственный родной сын»?! А как же её Сяо Ци?!
Отец Си не замешкался ни на секунду, сходу перехватив инициативу в разговоре. Он рявкнул в ответ:
— Си Ци — мой сын, моя кровь и плоть! Он годами терпел лишения, а теперь, когда с трудом вернулся домой, ты без тени раскаяния защищаешь чужака! Ни слова заботы, ни одного извинения! Какая ты после этого мать?!
Госпожа Си побагровела от гнева:
— Ты… да как ты—!
Будто сам он раньше не игнорировал Си Ци! Когда она холодно относилась к мальчику и не желала признавать сыном, разве он не поступал точно так же? Они оба виноваты в равной степени, но почему теперь вся ответственность сваливается на неё, а Отец Си предстает любящим и заботливым родителем?!
Есть ли у него хоть капля совести?!
— Разве это было только моё решение?! — Её тело дрожало. — Ты сам сказал, что раз он рос не с нами и в нём нет нашей крови, то достаточно оставить его в доме как приемного! Это твои слова!!
Си Нань и врач, ставший невольным свидетелем этой семейной драмы, полностью онемели от шока.
Как родители вообще способны произнести подобное?
Из всех присутствующих они с Си Ци общались ближе остальных и прекрасно знали, насколько черствы и равнодушны были супруги все эти годы.
Пользуясь тем, что родители игнорируют «небрачного сына», Си Нань непрестанно изводила его, натравливала окружающих и подговаривала одноклассников издеваться над ним в школе. И родители ни разу её за это не наказали.
А доктор своими глазами видел, как Си Ци корчился от невыносимой боли на больничной койке. Из жалости он пытался узнать у родителей, что делать, но в ответ слышал лишь сухое: «Я не врач и ничего в этом не понимаю, решайте сами».
Тогда они думали, что Си Ци просто не их общий ребёнок, оттого его так не любят и даже презирают.
Но в итоге выяснилось, что именно Си Ци — их родной сын, а окружённый всеобщей любовью наследник — всего лишь фальшивка, занявшая чужое место.
При мысли о том, как различалась жизнь этих двоих на протяжении лет, не только у врача рухнула картина мира, но и самой Си Нань стало невыносимо тошно. Тёплый, дружный дом, в существование которого она свято верила, оказался построен на столь извращённых и мерзких отношениях!
Девушка невольно взглянула на Си Ци, желая увидеть, насколько больно этому несчастному парню слышать подобное. Разрывается ли его сердце? Хочет ли он сбежать от этой оглушающей боли?
Но ничего такого не было.
Си Ци лишь с холодным отстранением наблюдал за перепалкой супругов, а на его губах замерла едва заметная глумливая ухмылка.
Он не испытывал к этой семье ни капли привязанности.
Лишь там, где есть любовь, рождается ненависть и боль. У Си Ци не осталось даже любви — с чего бы ему плакать из-за давних обид?
Си Нань едва не задыхалась от мыслей о том, через что ему пришлось пройти: брошенному собственными родителями, проклинаемому родной сестрой, отвергнутому всеми вокруг…
Слёзы львиным потоком текли по её щекам — на этот раз не из-за Си Дина и не из-за себя, а от жгучего стыда и раскаяния перед Си Ци.
Девушка понимала, что далека от идеала, но всё же не была настолько монстром, чтобы осознанно калечить жизнь близкому человеку.
Почему родители и брат никогда не говорили ей правду? Почему они равнодушно смотрели на то, как она издевается над Си Дином? Почему брат, прекрасно зная, как сильно она ненавидит «внебрачного сына», ни разу не объяснил, что это ошибка, и позволил ей годами выплёскивать желчь на родного брата?
Почему…
Вытирая слёзы размазанной тушью, Си Нань спросила родителей:
— Шесть лет назад… почему вы так поступили?
Мать Си вспыхнула от стыда и злости:
— Замолчи! Тебя никто не спрашивал!
— Даже если то тело не имело к нашей семье никакого отношения, неужели нельзя было хотя бы не позволять окружающим относиться к нему как к бастарду?! — зарыдала Си Нань. — Разве так трудно было объяснить всё людям? Поставить зарвавшихся на место, заставить уважать брата — разве это трудно?! Достаточно было сказать одно слово, показать своё отношение! Почему… почему вы этого не сделали?!
Учитывая положение семьи Си, статус даже небрачного сына стоял бы куда выше большинства их окружения. Среди влиятельных кланов подобное не редкость, но у семьи Си, помимо законных детей, имелся лишь один этот «внебрачный сын». Ему было бы обеспечивать спокойную жизнь проще простого — требовалось лишь минимальное внимание родителей.
Но они не дали ничего.
На первый взгляд казалось, будто во всём виновата жестокость чужих людей, однако истинная причина крылась в попустительстве родителей. Именно из-за их безразличия окружающие, желая выслужиться перед старшим молодым господином и молодой госпожой, демонстративно втаптывали пасынка в грязь.
Си Нань действовала вслепую, думая, что защищает брата. Но на каком основании так поступал У Дин?!
Как он мог спокойно смотреть, пока законный сын семьи Си страдает на улице? Какое право он имел пользоваться лучшим, что давала жизнь, и при этом палец о палец не ударить ради своего благодетеля?!
Все страдания Си Ци происходили исключительно по его вине. Если бы не он, Си Ци рос бы блистательным наследником семьи Си, окружённым почетом и любовью — лучшим старшим братом для Си Нань!
Девушка с пылающими от слез глазами уставилась на Си Дина:
— Почему ты молчал?! Почему?!
Под её обвиняющим взглядом У Дин почувствовал глубокое унижение. Понимая, что дальше расспросы станут лишь более разгромными, он схватился за грудь и жалобно застонал:
— Мама… мне так больно… спаси меня!
Мать Си мгновенно бросилась к нему:
— Сынок, что с тобой?!
Си Дин заплакал:
— Я уже месяц не принимал лекарства… кажется, я умираю… Мама, я не хочу умирать…
Мать Си тут же забыла о перепалке с мужем и в панике запричитала:
— Почему не принимал?! Это… это он выбросил твои таблетки?!
Игнорируя побледневшую Си Нань, У Дин с плачем замотал головой:
— Нет… это сестра их выбросила. Я хотел попросить её о помощи, но она даже слушать не стала… и порезала мне лицо ножом…
Госпожа Си взревела:
— Си Нань!!
Си Нань ошарашенно уставилась на него. Впервые за долгие годы она увидела истинное лицо своего «любимого брата». Ей стало одновременно и дико больно, и смешно.
— Я выбросила лекарства У Дина, а не его… Ладно, неважно! Я всё равно тогда ничего не знала! К тому же, когда у У Дина закончились таблетки, он звонил тебе, мама! А ты сбросила вызов и внесла его в чёрный список! И теперь во всём виновата я?! Если бы ты хоть немного пожалела своего сына или если бы У Дин сам вовремя принёс лекарства, разве дошло бы до этого?! Он сам во всём виноват—
ПРАС!
Мать Си, не дослушав, со всей силы отвесила дочери пощёчину.
Си Нань молча приняла удар. На этот раз в ней не было ни капли вины — лишь глубокая, выжигающая изнутри горечь.
— Ха… ха-ха…
Она одновременно плакала и хохотала, словно лишившись ума:
— Ну да, конечно… Он ведь твой единственный сын, а я кто такая? Ты снова и снова бьёшь меня по щекам ради чужого человека… За что?! Я ведь твоя родная дочь!!
В конце концов Си Нань не выдержала и закричала матери в лицо:
— Сыновья не важны, дочери не важны — важен только тот паршивец, которого ты обнимаешь! Бей, убей меня прямо здесь! Ты всё равно считаешь своим ребёнком только его! Ты спокойно смогла смотреть, как умирает твой кровный сын, так с чего бы тебе жалеть меня!!!
Вне себя от ярости Мать Си замахнулась для нового удара, но Отец Си перехватил её руку и оттащил Си Нань в сторону.
Он нахмурился и сурово осадил дочь:
— Хватит нести чушь! Без тебя тошно!
— У-у-у… — Си Нань, которую всю жизнь баловали как принцессу, никогда не терпела подобного обращения. Навзрыд зарыдав, она закрыла лицо руками: — Но за что… за что всё это…
Раздраженный Отец Си подзвал слуг:
— Уведите молодую госпожу в её комнату, пусть остынет.
Си Нань отчаянно вырывалась и кричала, но горничные силой уволокли её прочь.
Госпожа Си продолжала суетиться вокруг У Дина, осыпая врача градом вопросов, почему её сыну так больно. Бедный медик, обливаясь потом, заикался и не знал, как объясниться. За все годы работы личным врачом Си Ци в этом доме его впервые спрашивали, почему больному не становится лучше.
— Генетическая болезнь… с самого начала была смертельным диагнозом…
Слова врача оглушили Мать Си. Лишь спустя долгое время до неё дошел истинный ужас происходящего.
— Нет… нет! Так нельзя!! — Она мёртвой хваткой вцепилась в рукав доктора, всхлипывая от горя: — Спасите его! Он мой сын, он не может умереть…!
Си Ци восседал неподалёку, с холодным отстранением наблюдая за истерикой Матери Си и мертвенно-бледным У Дином. Перехватив осторожный, выжидающий взгляд Отца Си, он не удержался от тихого смешка.
Отец Си почувствовал неловкость:
— Твоя мать просто переволновалась. Это не значит, что ты ей безразличен.
— Вот как? — с насмешкой перебил Си Ци. — Шесть лет прошло с моего возвращения, и я впервые вижу, чтобы она проливала слёзы из-за моей болезни. Какая заторможенная реакция — потребовалось шесть лет, чтобы понять, что от генетической болезни умирают.
Отцу Си стало невтерпёж, а Мать Си запнулась на полувсхлипе.
— Во время моего последнего приступа Си Нань выбросила мои лекарства, — спокойным тоном продолжил Си Ци. — Я молил её о помощи, но она ответила, что занята, сбросила звонок и заблокировала меня.
Отец Си промолчал.
— Но самое интересное началось потом: узнав об этом, Си Дин специально позвонил мне по видеосвязи, чтобы показать, как именно они «заняты» покупочками. Наблюдая, как я корчусь на полу от боли, он с улыбкой пообещал купить мне новых шмоток для утешения и сокрушался, какой я несчастный… Будто не он сам наградил меня этой болячкой.
Лицо Отца Си темнело с каждым словом. Он смерил У Дина настолько тяжёлым и мрачным взглядом, что тот сжался от страха.
Глубоко вздохнув, Отец Си повернулся к Си Ци. Его голос звучал преувеличенно мягко:
— Они поступили скверно. Если ты злишься и затаил обиду — я всё понимаю. Но помни: ты — плоть от плоти семьи Си. И наше будущее в конечном счёте ляжет на твои плечи.
Эти слова служили не только обещанием Си Ци, но и жестким предупреждением для Матери Си: пора протрезветь и оценить обстановку.
Сколько бы они ни вкладывали в У Дина как в будущего наследника, сейчас тот вернулся в своё прежнее, источённое болезнью тело, и дни его были сочтены. Как бы Госпожа Си ни цеплялась за него, У Дин больше не мог претендовать на семейные активы — и из-за смертельного недуга, и из-за отсутствия родства.
Теперь у них остался единственный сын — Си Ци. И ни в коем случае нельзя подливать масла в огонь, окончательно отталкивая его от семьи.
Отец Си всё просчитал ещё по дороге сюда. Будучи прагматичным и хладнокровным дельцом, он принимал решения исключительно из выгоды, не поддаваясь эмоциям. Прежде У Дин представлял большую ценность, поэтому он потакал ему и закрывал глаза на его выходки. Теперь же Си Ци вернул себе собственное тело, проявив во всех отношениях выдающиеся способности, ум и хватку — да и текущие разработки экзоскелетов в компании напрямую зависели от него.
Выбор был очевиден.
Отец Си заверил сына:
— Будь спокоен, отец на твоей стороне. Если тебе не хочется их видеть, я сделаю так, чтобы они больше к тебе не приближались.
Мать Си ахнула, её голос взвился до визга:
— Си Чжунъань! Что всё это значит?!
— Я действительно не желаю их видеть, — спокойно подтвердил Си Ци.
Госпожа Си задыхалась от возмущения, её лицо то бледнело, то заливалось краской:
— Ты… да как ты смеешь так со мной разговаривать?! Я твоя мать!
— В самом деле? — Си Ци слегка склонил голову, разглядывая её с холодным любопытством. — Ни одна мать, когда её ребёнок после долгих скитаний наконец возвращается домой, не смотрит на него с брезгливостью. И ни одна мать, зная, что её сын смертельно болен, не станет беззаботно ходить по магазинам в компании его заклятого врага.
— Ты считаешь Сяо Ци своим врагом?! — с болью и гневом воскликнула Мать Си.
— «Сяо Ци» — это я, — отчеканил Си Ци. — У меня отняли имя и жизнь, а вы всеми силами запугивали меня, заставляя признать себя У Дином. Хотите продолжать этот фарс?
Госпожа Си отвела взгляд, не в силах выдержать его напор. Утратив былую спесь, она сбивчиво пробормотала:
— Обмен телами… Сяо… Сяо Дин сделал это не нарочно! И сделать тебя приёмным сыном решили мы с твоим отцом, он ни о чём не просил! Ты не должен ненавидеть его и уж тем более издеваться над ним весь этот месяц!
— Я уже говорил: я пальцем его не тронул, — с усмешкой возразил Си Ци. — Все его раны — дело рук его же бывших шестёрок и Си Нань, которую он годами натравливал на меня. Всё, через что он проходит сейчас — плоды его собственных трудов. Он просто пожинает то, что посеял. При чём тут я? Он сам вырыл себе яму.
Супруги молчали, не найдя, что ответить.
Пытаясь закрыть глаза на прошлое У Дина, Мать Си сбивчиво произнесла:
— Но ты не должен был скрывать правду! Относительно обмена телами нужно было сразу всё рассказать, тогда бы он не натерпелся столько горя за этот месяц!
— А он рассказал вам, когда забрал моё тело много лет назад? — срезал Си Ци, не уступая ни шагу. — Когда его папаша-алкаш сломал мне ногу и я чуть не умер от лихорадки — где он был?! Когда меня среди зимы выгнали на улицу и я едва не замерз насмерть — чем он занимался?! Пока я выживал на улице и цеплялся за любую возможность найти родителей, он — единственный, кто знал правду, — жил в моём доме, ел изысканные блюда, носил дорогие шмотки и годами молчал как рыба! Почему он тогда ничего не сказал?!
Мать Си открывала и закрывала рот, не в силах вымолвить ни слова.
— Он ломал мне жизнь больше десяти лет, и ты слова не проронила, — с едким сарказмом чеканил Си Ци. — А теперь, когда я всего лишь дал ему почувствовать малую долю моего прошлого — и всего-то на один месяц! — у тебя сердце разрывается? Запомни: я не заслужил тех страданий. А вот всё его горе — сугубо его личная заслуга!
— Ты… ты говоришь ужасные вещи! — лицо Матери Си стало серым как пепел.
— Я лишь констатирую факты, — безэмоционально ответил Си Ци. — У него генетическая болезнь. Без статуса он не может купить лекарства и вынужден терпеть боль — это естественный порядок вещей. В конце концов, я годами страдал вместо него, сохраняя жизнь этому телу. Он мне ещё спасибо сказать должен.
Госпожа Си бессильно глотала воздух, не находя аргументов.
— Что до Си Нань и школьников, избивших его, — он сам годами распускал слухи, будто «У Дин» — нищий бастард из трущоб, и всячески демонстрировал ко мне отвращение. Теперь эта ублюдочная репутация вернулась к нему самому. Кто виноват? Неужели я — тот, кто пытался защитить тело У Дина, пока меня поливали грязью?
Си Ци холодно усмехнулся. Мать Си бессильно опустила голову, её лицо исказилось от муки — ей совершенно нечего было возразить.
http://bllate.org/book/42334/5424080
Готово: