Готовый переклад My Pretty Wife Is Not a Cannon Fodder Villain / Красавец-злодей больше не пешка: Розділ 10. Игра в признания за столом

(Ctrl + влево) Попередня глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

— Тайной влюблённостью считается только та, о которой ты ещё не признавался и о которой не знают твои друзья, — добавил он тут же. — Если признание уже было, не считается. А когда в курсе все вокруг и даже сам объект чувств — это уже не тайная влюблённость, а двусмысленная игра.

Се Чжихань выразился предельно точно: он упомянул друзей, но умолчал о семье. В конце концов, Се Чжиюань знал, что он собирается добиваться Шэнь Гу.

— А если такое было в прошлом, считается? — уточнил Цзян Хэ.

— Ни прошлое, ни будущее в расчёт не идут, — отрезал Се Чжихань. — Только настоящее.

После этого раунда не согнули пальцы только Се Чжихань и Сяо Божань. (6.3.3.5.4.4.3.3)

Се Чжихань перевёл взгляд на Сяо Божаня:

— Ого, молодой господин Сяо, ты же вроде фригидный? Откуда у тебя вдруг тайная влюблённость?

— … — Сяо Божань промолчал.

Се Чжихань с точностью передразнил манеру, с которой Бай Цзинхэ только что язвил насчёт пластики Шэнь Гу:

— Ах… Неужели я сболтнул лишнее? Прошу прощения, неловко вышло.

Сяо Божаню показалось, что Се Чжихань целенаправленно бьёт по нему, но, вспомнив, как тот раньше прилюдно посадил в лужу и Лу Сяо, и Шэнь Цзюэ, он решил: дело, пожалуй, не в личной неприязни — просто у этого типа язык до ужаса ядовитый.

Глядя на три оставшихся пальца Шэнь Гу, Се Чжихань невольно заволновался за него.

— У меня есть прежнее имя, — задумавшись, произнёс Шэнь Гу ровным, спокойным тоном. — Такое, на которое можно взять официальную справку в отделе регистрации. (5.3.2.4.3.3.2.2)

Но у Се Чжиханя от этих слов болезненно сжалось сердце. Казалось, у Шэнь Гу и впрямь никогда не было ничего хорошего — вот и приходилось выкладывать такие жизненные подробности, каких нет у других.

Се Чжихань отлично помнил сценарий, который клан Шэнь вручил Шэнь Гу, расписав за него все ответы. В первом раунде тот должен был самодовольно похвастаться:

«У меня миллион на счету». Вот только таких денег у Шэнь Гу отродясь не водилось, и после его слов палец не согнул никто, кроме Цзян Хэ. Когда выпуск смонтировали и пустили в эфир, комментарии взорвались бранью: зрители высмеивали Шэнь Гу, писали, что он сел в лужу со своим хвастовством, совсем потерял стыд и только позорится. Второй заготовленный ответ — о том, что у него миллион хейтеров, — тоже обернулся волной насмешек: мол, гордится тем, чего следовало бы стыдиться…

На этот раз Шэнь Гу и не подумал следовать сценарию клана Шэнь. Наверняка те, кто сейчас смотрел прямой эфир по ту сторону экрана, уже задыхались от злости. Не будь это прямой трансляцией, Шэнь Цзюэ давно бы остановил съёмку, оттащил Шэнь Гу в сторону и заставил играть по бумажке. Но теперь им ни за что не добиться своего!

Если Шэнь Гу займёт первое место и поселится в лучшей комнате, а обожаемый в клане Шэнь Шэнь Янь окажется последним и получит угол хуже, чем у островной прислуги, весь клан Шэнь наверняка зайдётся в бессильной ярости. От одной этой картины у Се Чжиханя теплело на душе.

Бай Цзинхэ бросил равнодушный взгляд на свои два пальца, всем видом показывая, что ему нет никакого дела до игры:

— Я подрабатывал в чайной лавке, взбивал молочный чай.

В этом раунде Шэнь Гу и Цзян Хэ тоже не стали загибать пальцы. (4.3.2.3.3.2.1.1)

У Шэнь Яня остался всего один палец, и лицо его заметно помрачнело. Впрочем, даже если он будет выбирать комнату последним, второй брат и Лу Сяо наверняка не позволят ему ютиться в худшей каморке. Поразмыслив так, он быстро вернул на лицо улыбку и сделал вид, что с головой ушёл в игру и прекрасно проводит время.

— Я фригидный, — заявил Сяо Божань.

— Договаривались же не врать, — напомнил Се Чжихань. — За ложь сам загибаешь палец.

За столом повисла гробовая тишина.

— Подумай как следует, — продолжил Се Чжихань. — Что тебе важнее: сохранить этот палец или потом отбиваться от всеобщих насмешек, когда тебе припомнят старое?

— Ладно, это не так. Я убираю палец, — ответил Сяо Божань после недолгого раздумья. (4.3.2.2.3.2.1.1)

В голове у Се Чжиханя неожиданно взвизгнула система:

«Носитель могуч, носитель велик! Зафиксировано отклонение образа главного героя Сяо Божаня, серьёзный выход из канона и волна насмешек в сети. Перехвачено 13582 единицы рассеянной удачи главного героя Сяо Божаня! Носитель, ты мой бог! Системный магазин уже открыт, добро пожаловать за покупками!»

Система принялась восторженно нарезать круги, пока Се Чжихань ледяным тоном не приказал ей мысленно:

«Заткнись!»

«Есть, носитель! Слушаюсь, носитель! Так держать, вперёд!»

Се Чжихань промолчал.

Сяо Божань и впрямь стал предметом всеобщих насмешек. Он ведь сам вылепил себе образ ледяного аскета — в четырёх книгах оригинального автора он оставался фригидным на протяжении целых трёх томов. Прежде, стоило ему попасть в один кадр с кем-то в двусмысленной ситуации, публика бросалась его защищать и клеймила позором второго участника. Когда он хамил без всяких тормозов, люди считали, что его спровоцировали, а потому его ядовитость вполне оправдана.

Лишь в четвёртой книге он сбрасывал маску и превращался в преданного пса Бай Цзинхэ. Но теперь, больше чем на три года раньше срока, Сяо Божань лишился этой удобной брони, снимавшей с него любую ответственность.

Как он теперь будет изображать недоступность и высмеивать тех, кто якобы сам к нему липнет? Как станет возвышать Бай Цзинхэ за счёт собственного образа чистой невинности? Раз он не фригиден, можно ли верить россказням о его целомудрии, брезгливости и о том, что он ни к кому не прикасался? Вырыть себе могилу в первом же раунде — таков, значит, интеллект главного героя? Неудивительно, что именно его удача пострадала первой.

В собственной сюжетной линии Сяо Божаня Бай Цзинхэ должен был переломить этого фригидного недотрогу, заставив его отбросить брезгливость, мораль и любые приличия ради слепой преданности одному лишь Бай Цзинхэ. Вся сладость этого крайнего порочного слома теперь испарилась без следа.

Стало быть, реальные потери удачи у Сяо Божаня куда серьёзнее, просто она не исчезает в одночасье: для этого нужен процесс и цепочка конкретных событий. А значит, в будущем система сможет перехватить у него ещё немало очков удачи.

Запретив себе издавать хоть звук по приказу Се Чжиханя, система могла лишь безмолвно ликовать в одиночестве, не смея тревожить своего великого носителя.

— Я развозил доставку, — сказал Цзян Хэ. (3.3.1.1.3.1.0.1)

Шэнь Гу и Лу Сяо пальцы не тронули, остальные согнули по одному.

Шэнь Янь тут же выбыл из игры:

— Ого, какой у вас всех богатый жизненный опыт! Всё, я проиграл, сдаюсь!

Лу Сяо и Шэнь Цзюэ, сидевшие по обе стороны от него, синхронно бросили на юношу успокаивающие взгляды. Почувствовав их заботу, Шэнь Янь мгновенно воспрял духом:

— Ничего себе, брат Сяо, ты тоже не согнул палец!

— Да, мне действительно доводилось работать в доставке, когда я учился за границей, — подтвердил Лу Сяо.

В своей сюжетной линии Лу Сяо отнюдь не был плоским мажором, которому всё само плыло в руки. Чтобы подчеркнуть его способности, в его предыстории имелось пари с семьёй: он уехал за границу с одним миллионом долларов, в одиночку основал дело и в самые тяжёлые времена сам развозил заказы. Позже компания стремительно пошла в гору, и в 24 года он триумфально вернулся на родину, став бесспорным Наследником клана.

Шэнь Янь посмотрел на Лу Сяо с искренним восхищением, а затем повернулся к Шэнь Цзюэ:

— Давай дальше, второй брат, теперь твоя очередь!

— У меня есть тысяча бумажных журавликов, которых собственноручно сложил для меня мой самый дорогой младший брат, — произнёс Шэнь Цзюэ.

— Обязательно получить в подарок? — спросил Шэнь Гу. — А если я сам складывал для кого-то, считается?

— Ты складывал кому-то бумажных журавликов? — удивился Се Чжихань.

— В школе помог Старосте сложить тысячу штук для девушки, которая ему нравилась. Заработал десять юаней за ручную работу.

— Считается! Ещё как считается! Пусть журавлики и не у тебя, но заработанные десять юаней — твои! (2.3.0.0.2.1.0.1)

Шэнь Цзюэ до ужаса не хотелось засчитывать этот ответ Шэнь Гу, но, опасаясь новых едких упрёков Се Чжиханя, он сдержался и промолчал.

Лу Сяо снова не согнул палец, и все взгляды обратились к нему.

— У меня есть, — пояснил он. — Подарил один друг.

Се Чжихань без тени стеснения рассмеялся вслух:

— Шэнь Янь, что у тебя за странное выражение лица? Неужели и Лу Сяо журавликов подарил ты? Ну и любитель же ты их складывать!

Конечно, догадался он вовсе не по лицу Шэнь Яня — он ведь читал историю, где те были главными героями. О том, как Шэнь Янь подарил Лу Сяо бумажных журавликов, в книге было написано чёрным по белому!

Улыбка Шэнь Яня мгновенно застыла, но он всё же помнил, что нужно держать лицо. Не успел он поторопить остальных с игрой, как Се Чжихань снова подал голос:

— Ты ведь сложил не две тысячи, правда? Раз подарил второму брату, неужели обделил старшего?

Заметив, как Шэнь Янь деревянно замер от неловкости, Се Чжихань сам себе кивнул:

— Похоже, и ему перепало.

Лу Сяо нахмурился, скрывая собственные мысли.

Вообще-то Шэнь Цзюэ собирался похвастаться их с Шэнь Янем братской привязанностью: в семьях вроде их, не знающих нужды в деньгах, душевный порыв ценится куда выше монет. Но стоило Шэнь Гу упомянуть свои десять юаней, как тысяча бумажных журавликов тут же обрела чёткую цену — и Шэнь Цзюэ почудилось, будто его драгоценный подарок осквернили.

А тут ещё Се Чжихань бесцеремонно припечатал, что Шэнь Янь обожает складывать журавликов и раздаривает их направо и налево, словно оптом штампует. Разве может быть хоть капля искреннего чувства в том, что раздают всем подряд?

(Конец главы)

http://bllate.org/book/42312/5415604

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Налаштування

Готово:

100.00% КП = 1.0

Завантажити як .txt
Завантажити як .fb2
Завантажити як .docx
Завантажити як .pdf
Посилання на эту страницу
Зміст перекладу
Интерфейс перекладу