— Цзин Сюнь.
В покачивающемся салоне автомобиля Шэнь Ицзинь поднял свою свободную руку и накрыл ею ладонь юноши.
Возможно, длинные ресницы, отбрасывающие тени, придавали молодому человеку особенно скорбный вид. А может, его редкая эмоциональная уязвимость заставила Шэнь Ицзиня дрогнуть.
Губы его дрогнули.
Но в конце концов он ничего не спросил.
Просто тихо назвал его по имени, не требуя объяснений. И от этого Цзин Сюню стало чуть легче.
Ведь если бы господин спросил, было бы трудно что-либо объяснить.
А-ху-у…
И с чего это он вдруг расстроился?
Ведь теперь все уже стало так хорошо!
С этими мыслями Цзин Сюнь поднял голову и одарил Шэнь Ицзиня широкой улыбкой.
Заметив беспокойство в обычно невозмутимых глазах мужчины, он вдруг вспомнил:
— Кстати… кажется, моя мать еще не знает о нашей помолвке…
Он думал лишь о том, как рассказать госпоже Ло о подлом отце, и совсем забыл… что для матери женитьба сына – куда более важное событие?
— Угу, — отозвался Шэнь Ицзинь, слегка недоумевая. — Ты переживаешь из-за этого?
— Э-э… — ответил Цзин Сюнь. — Немного.
Главное, он не знал, как госпожа Ло отнесется к тому, что сын нашел себе мужчину!
Даже если она будет против, это не помешает им быть вместе.
В этом мире однополые браки разрешены, и у него будет время, чтобы убедить мать.
Но все равно… мысль об этом вызывала тоску.
— Не волнуйся, — сжал его руку Шэнь Ицзинь.
Твердый, серьезный взгляд встретился с мягким взором Цзин Сюня.
— Мама сяо Сюня обязательно согласится.
Цзин Сюнь: ?
— Откуда господин знает?
Его распирало любопытство.
Но Шэнь Ицзинь не объяснил, лишь сказал, что скоро все станет ясно.
Добравшись до больницы, они с тяжелыми пакетами подарков направились в палату, где госпожа Ло уже ждала их у дверей.
Выглядела она куда лучше, чем раньше.
Шэнь Ицзинь разместил их в VIP-апартаментах на верхнем этаже – двухкомнатных апартаментах с гостиной: одна комната для пациента, другая – для родственников.
Просторная гостиная служила местом для отдыха, а ванная и туалет были оборудованы со всем комфортом.
Все здесь было продумано до мелочей, и если бы не запрет на готовку, это место ничем не отличалось бы от обычного дома.
Сама госпожа Ло тоже уже не выглядела так изможденно, как в государственной больнице.
В новой одежде, которую раньше на ней не видели, она радушно приветствовала гостей:
— А-Сюнь и господин Шэнь пришли! Проходите, садитесь. — Ловко забрала у них пакеты, будто боялась, что те устанут даже от такой ноши. — Говорили же – просто приходите, зачем подарки?! — голос ее по-прежнему звенел. — Опять деньги на ветер…
— А?
Смущенно моргнув на материнские упреки, Цзин Сюнь пояснил:
— Это все господин приготовил.
— …Кто бы ни приготовил! — всплеснула руками госпожа Ло. — Разве у господина Шэня деньги с неба падают?! Говорю же, у меня все есть, ничего не нужно.
— Угу, — покорно отозвался Цзин Сюнь, не споря.
Но Шэнь Ицзинь сказал:
— Это обычные полезные вещи. Если вам что-то еще понадобится, скажите.
— Да правда, ничего не нужно! — настаивала госпожа Ло.
Усадила их, налила воды, подала недавно нарезанные фрукты.
— Господин Шэнь и так уже столько всего прислал. Чего тут может не хватать? — сказала она, а потом добавила: — Вы и А-Сюню помогли, и о нас заботитесь. Не знаю, как и благодарить.
— Цзин Сюнь помог мне больше, — ответил Шэнь Ицзинь.
Госпожа Ло рассмеялась:
— Мой А-Сюнь – способный, да еще и старательный. Только вам, господин Шэнь, придется его наставлять. Не сомневайтесь, он сообразительный – чему ни научите, схватит на лету.
— Цзин Сюнь действительно умен, — согласился Шэнь Ицзинь.
— Ха-ха! — обрадовалась госпожа Ло. — Тогда пусть дальше учится у вас. Эх, в нашей семье… ему всегда приходилось несладко…
Цзин Сюнь невольно взглянул на Шэнь Ицзиня.
Не то чтобы у него была причина – просто восхищался, как легко господин общается с его матерью… Сам он так не мог!
Он боялся неловкости, но теперь видел – можно не волноваться.
Их взгляды встретились.
Шэнь Ицзинь:
— Тетя велела мне тебя учить.
Цзин Сюнь:
— Чему?
Уголки губ Шэнь Ицзиня дрогнули в легкой улыбке, но он промолчал.
Цзин Сюнь: «?»
Шэнь Ицзинь:
— А еще велела тебе следовать за мной.
Цзин Сюнь усмехнулся:
— Ну ладно.
Шэнь Ицзинь:
— Угу.
Цзин Сюнь:
— Тогда… тогда буду следовать. — Его щеки вспыхнули румянцем.
Не понимая, как умудряется читать мысли в глазах господина, он все же не решался при матери ни теребить пальцы, ни прятать лицо. Сидел, сжав колени и выпрямив спину, послушно внимая словам госпожи Ло.
Когда церемонные обмены любезностями между ней и Шэнь Ицзинем наконец закончились, а сам господин вместо него поинтересовался ее самочувствием, Цзин Сюнь рассказал, как отец-отброс и Янь Чжэнбо приходили просить помощи у Шэнь Ицзиня, но получили отказ.
Госпожа Ло вспыхнула, как порох.
— Эта мразь десять лет ребенком не интересовался, а теперь вздумал тобой пользоваться… — В гневе она даже поднялась с места, готовая немедленно пойти и устроить разборки.
Хотя их телефонные номера были удалены друг у друга много лет назад, она все еще помнила адреса его компании и дома.
Цзин Сюнь как раз боялся ее импульсивной реакции, поэтому не стал говорить об этом по телефону, а решил объясниться лично.
Так хотя бы мог успокоить ее сразу, если расстроит, и предотвратить необдуманные поступки.
Ожидал ее гнева и даже не хотел рассказывать.
Но нельзя было исключать, что, получив от ворот поворот, Яни обратятся к госпоже Ло.
Как одна из пострадавших, она должна была знать правду.
— Все уже позади, — сказал Цзин Сюнь. — Но если они все же придут к вам, сразу звоните мне.
— Осмелятся! — Госпожа Ло едва сдержалась от отборной брани, учитывая, что перед ней были и сын, и их благодетель.
Но и без того она не стеснялась в выражениях.
— Лучше бы пришли! Я бы им устроила! Бессовестные твари! Чем старше, тем наглее!
Цзин Сюнь поспешил сменить тему, спросив, не хочет ли она подать в суд на алименты.
При разводе Янь Ганчжо, под влиянием нынешней жены (а тогда – любовницы), пошел на подлость: намеренно добивался опеки, чтобы госпожа Ло добровольно отказалась от алиментов.
Та не могла оставить сына в том доме. Будучи женщиной принципиальной, она согласилась, лишь бы поскорее увести ребенка от мерзкого отца.
Потом даже не пыталась требовать выплат.
Но недавно Цзин Сюнь пообщался с юристами Шэнь Ицзиня, и те, изучив дело, сочли, что есть все шансы выиграть новый иск.
— Конечно, подадим! — твердо заявила госпожа Ло. — Кто ж от денег откажется?! Даже если проиграем, хоть понервируем этого Яня! — Взглянув на сына, она снова загрустила, думая, сколько ему пришлось вынести. Но старалась не показывать виду, лишь смахнула слезу: — Если понадобится моя помощь, я сделаю все, что нужно.
Цзин Сюнь кивнул. Вряд ли от нее потребуется больше, чем подписать пару документов – остальным займутся юристы.
— Но разве суды не требуют больших денег? А-Сюнь, у тебя… — Госпожа Ло снова забеспокоилась.
Хотя Цзин Сюнь не раз говорил, что у него есть средства, и даже переводил ей немалые суммы, чем больше он давал, тем сильнее она тревожилась. Каждый раз осторожно выспрашивала, чем он занимается, словно боялась, что он ступил на скользкий путь.
Возможно, она просто не могла поверить в его внезапное богатство.
Хоть Цзин Сюнь и объяснял, а Шэнь Ицзинь подтверждал – через пару дней она снова звонила, спрашивала, все ли в порядке на работе.
Боялась, что он занимается чем-то незаконным и просто ее успокаивает. Или что, даже если исследования настоящие, он надорвется от усердия.
Поэтому Цзин Сюнь махнул рукой:
— Помощь юристов господина бесплатна.
Госпожа Ло:
— …Так мы еще больше его обременяем!
Цзин Сюнь и Шэнь Ицзинь: «…»
— Мама, вообще-то… — Цзин Сюнь собрался с духом. Если уж дошло до этого, придется сознаться. — Вообще-то мы с господином… скоро подадим заявление.
Повисла тишина. Госпожа Ло не поняла:
— …Заявление?
Цзин Сюнь:
— В ЗАГС.
Госпожа Ло:
— ?! … — Ее шокированное выражение лица заставило и его напрячься.
Кто бы мог подумать, что в этой жизни у него появится мать.
А теперь он еще и привел к ней своего мужчину…
Что ж… поистине захватывающий опыт.
Госпожа Ло долго соображала:
— Вы… это серьезно?
Цзин Сюнь твердо кивнул:
— Абсолютно.
Госпожа Ло:
— …Не слишком ли поспешно?
Цзин Сюнь:
— Немного, но…
Но атмосфера уже была накалена до предела.
Когда Цзин Сюнь давал согласие Шэнь Ицзиню, речь шла лишь о помолвке, а о свадьбе собирались говорить только после его выпуска из университета.
Однако за время их совместной жизни... как-то незаметно дата помолвки была назначена на день рождения дедушки Шэня, который должен был состояться через несколько дней. И столь же незаметно они решили официально зарегистрировать брак сразу после помолвки.
Сейчас, оглядываясь назад, это кажется невероятным.
Но в тот момент Цзин Сюнь давал согласие абсолютно искренне, от чистого сердца.
Так что о сожалении не могло быть и речи.
Хотя он все прекрасно осознавал, Цзин Сюнь не мог подобрать слов, чтобы описать свои чувства.
Потому что невозможно выразить парой фраз все те мгновения, прожитые рядом с Шэнь Ицзинем, и все, что он испытывал к этому человеку.
Некоторые чувства можно лишь хранить в сердце.
Их не передашь словами.
Поэтому Цзин Сюнь слегка запнулся.
Но Шэнь Ицзинь, как всегда, взял инициативу в свои руки:
— Да, это несколько поспешно. Но будьте уверены, тетя, мы с сяо Сюнем относимся к этому со всей серьезностью.
...
Услышав слова Шэнь Ицзиня и увидев реакцию Цзин Сюня, госпожа Ло, кажется, кое-что поняла.
Но даже так она пребывала в шоке несколько минут. Ее лицо несколько раз меняло выражение, пока она наконец не выдохнула тяжело и не произнесла:
— А-Сюнь, пройди пока в другую комнату. Мне нужно поговорить с господином Шэнем наедине.
Цзин Сюнь: «?..»
Он посмотрел то на одного, то на другого, прочитав в выражении лица госпожи Ло ее непоколебимую решимость, а во взгляде Шэнь Ицзиня – успокаивающий намек.
Видимо, господин заранее предполагал, что госпожа Ло захочет поговорить с ним с глазу на глаз.
Он не только сохранял полное спокойствие, но и взглядом давал понять, чтобы Цзин Сюнь не волновался.
...
В конце концов Цзин Сюнь отправился в соседнюю комнату для отдыха.
Когда дверь в гостиную закрылась, он прильнул к створке и смог разобрать лишь обрывки разговора, но ничего конкретного расслышать не удалось.
Было лишь ясно, что беседа проходит в спокойных тонах.
И длилась она недолго – буквально через мгновение в дверь постучали.
Из-за двери раздался голос Шэнь Ицзиня:
— Сяо Сюнь.
— А?
— Выходи.
Цзин Сюнь откликнулся и поспешно отступил, чтобы открыть дверь.
Когда створка распахнулась, перед ним предстала статная фигура Шэнь Ицзиня.
Каждый раз, глядя на его холодноватую и в то же время благородную красоту, Цзин Сюнь невольно замирал, мысленно восклицая: «Как же он прекрасен!». Но на этот раз он быстро перевел взгляд в вопрос:
— Все обсудили?
Шэнь Ицзинь:
— Угу.
Цзин Сюнь:
— И как?
В ответ Шэнь Ицзинь лишь слегка прищурил свои персиковые глаза и мягко улыбнулся, уголки его губ нежно приподнялись.
Цзин Сюнь тут же успокоился.
Он стоял перед Шэнь Ицзинем, прямой и стройный, и ему страстно хотелось обнять его, но он сдержался.
В конце концов он просто ответил еще более широкой и сияющей улыбкой.
Когда они один за другим вернулись в гостиную, госпожа Ло еще долго давала Цзин Сюню наставления.
Хотя она и не была против их отношений и брака, ее беспокоило множество вещей, и она не могла не высказаться.
Только когда вернулся отчим, отправившийся за покупками, разговор наконец закончился.
Цзин Сюнь и Шэнь Ицзинь не остались на обед – больница все же не место для застолий. Обсудив все необходимое, они вскоре ушли.
Но спускаясь по лестнице, Цзин Сюнь не удержался и спросил у Шэнь Ицзиня:
— О чем же вы беседовали с моей матерью?
Шэнь Ицзинь слегка подумал:
— В основном она хотела удостовериться в моих чувствах и поговорить о тебе.
— Э? — Цзин Сюнь: — Что обо мне?
Шэнь Ицзинь ответил просто:
— Твоя мать чувствует, что была несправедлива к тебе и не имеет права тебя контролировать. Поэтому она больше беспокоилась о моих намерениях. — Он посмотрел на Цзин Сюня: — Боялась, что я могу тебя обмануть.
— ...М-м! — Цзин Сюнь заморгал, но ему даже не нужно было спрашивать, что ответил Шэнь Ицзинь.
В оригинальном сюжете госпожа Ло категорически противилась отношениям оригинального персонажа с отбросом-гуном, потому что считала его ненадежным и разглядела его подлую натуру. Но когда дело дошло до господина... оказалось, что после всего нескольких слов его мать дала согласие...
Что лишь доказывает, как важны моральные качества.
Как бы то ни было, Цзин Сюнь был счастлив, что у госпожи Ло все получилось так гладко.
И ему безумно нравилось видеть, как его мать, которая о нем заботится, гармонично общается с господином!
Наверное, это происходило из мысли: «Сейчас я счастлив, и я хочу, чтобы те, кто мне дорог и кто ко мне добр, тоже были счастливы».
Цзин Сюнь понимал, что это немного по-детски.
Но эта детская и почти наивная мечта неожиданно сбылась!
И для Цзин Сюня это было равноценно удвоенному ощущению счастья!
Обрадованный, он вдруг вспомнил:
— Кстати, перед визитом господин говорил, что моя мать обязательно согласится... Неужели ты заранее предвидел это?
Шэнь Ицзинь неопределенно хмыкнул:
— Угу.
Казалось, он хотел что-то добавить, но сдержался.
Цзин Сюнь с любопытством склонил голову, но тут Шэнь Ицзинь взял его за руку.
Он произнес с необычайной серьезностью:
— Как бы то ни было, ты принадлежишь мне.
Цзин Сюнь:
— Ну это...
Хотя, согласно принципу «господин не говорит сладких слов», эта фраза, скорее всего, была декларацией прав собственности в духе: «Ты, Цзин Сюнь, принадлежишь мне».
И хотя, произнесенная его устами, она звучала не пошло, а напротив – веско и властно…
Но!
Зачем вообще это сейчас говорить?!
Цзин Сюнь слегка опустил голову, мысленно соглашаясь: ладно, в конце концов, это правда.
— К-конечно, — пробормотал он.
С трудом сдерживая жар, разлившийся по щекам, он поднял глаза, и его взгляд стал подобен теплому весеннему ручью.
— Господин тоже принадлежит мне, — так же серьезно произнес Цзин Сюнь.
Взявшись за руки, они направились к лифту. Частная больница занимала пять этажей, пациентов здесь было меньше, чем в государственных клиниках, но все же немало.
Поэтому на первом этаже они не задержались и сразу вышли к машине.
Цзин Сюнь даже не заметил человека в инвалидной коляске, который при его появлении в коридоре продемонстрировал целую гамму эмоций – от шока и изумления до тоскливой растерянности.
— Что они делают в больнице? — хрипло спросил Шэнь Бохань.
Последние дни у него держалась высокая температура, которая перетекла в пневмонию.
Теперь второй молодой господин Шэнь выглядел как живой труп: даже профессиональная сиделка, нанятая матерью для круглосуточного ухода, не могла скрыть его впалых глаз, покрасневших и выпученных от бессонницы, и землистого цвета лица.
Но даже в таком состоянии Шэнь Бохань не мог лежать спокойно.
Стоило ему закрыть глаза, как перед ним возникали улыбающееся лицо Янь Цзинсюня, холодные черты Шэнь Ицзиня и бесконечные восторженные комментарии в сети по поводу их отношений.
Сегодня, почувствовав себя чуть лучше, он попросил вывезти его на прогулку по больнице.
Слабость не позволяла ему передвигаться самостоятельно, и теперь он был прикован к коляске.
Каково же было его изумление, когда по пути к лифту он увидел знакомую фигуру, выходящую из палаты.
...Янь Цзинсюнь!
В тот момент Шэнь Бохань испытал прилив возбуждения.
Но из-за хриплого голоса он не смог окликнуть его.
Прежде чем он успел приблизиться, следом за Цзин Сюнем вышел Шэнь Ицзинь.
Шэнь Бохань: «…»
По необъяснимой причине он не стал к ним подкатывать.
Вместо этого он велел сиделке откатить его в тень и оттуда наблюдал, как они уходят.
Пятый этаж был отведен под VIP-палаты, где пациентов было мало, и все они отличались хорошими манерами, избегая шума.
Поэтому царила тишина.
Благодаря чему Шэнь Бохань расслышал каждое их слово.
...Мать Янь Цзинсюня?
Мать Янь Цзинсюня здесь?!
О чем Шэнь Ицзинь говорил с его матерью??
Игнорируя последующий обмен репликами про «ты мой» и «я твой», Шэнь Бохань вцепился в подлокотники коляски рукой с капельницей.
Вены на тыльной стороне ладони вздулись, но он этого не замечал.
Его охватило смутное предчувствие.
Он не мог понять, что именно, но ощущение было неприятным и очень сильным.
Так он и просидел, застыв в тени, пока те двое не скрылись из виду. Только тогда он велел сиделке везти его обратно.
— В кабинет главного врача, — прохрипел он.
...
— Этот пациент находится под особым наблюдением господина Шэня, и доступ к его данным ограничен, — главврач явно нервничал, когда Шэнь Бохань потребовал историю болезни.
Всем было известно, как старший молодой господин Шэнь заботился об этом пациенте. Без его личного распоряжения главврач не смел разглашать информацию. Но если старший Шэнь был грозен, то младший тоже не отличался покладистостью. За последние дни Шэнь Бохань дважды сбегал из больницы, и после каждого побега его мать являлась в кабинет главврача с длинными нотациями.
При одной мысли об этом у того начинала дергаться глазная мышца – разве они могли удержать молодого господина, у которого были и руки, и ноги? Вместо того чтобы усмирить собственного сына, госпожа Шэнь предпочитала отчитывать персонал...
Тяжела доля медработника.
Теперь, по крайней мере, этот неугомонный пациент, доведший себя до крайнего истощения, был прикован к коляске и больше не мог сбегать.
Главврач мечтал лишь о том, чтобы поскорее вылечить его и спровадить из больницы – желательно навсегда.
— Я могу предоставить вам только базовую информацию о пациенте. Вас это устроит?
— Хм.
К удивлению главврача, Шэнь Бохань внезапно стал удивительно сговорчив. Вскоре он получил действительно минимальные сведения – имя, пол и возраст.
Но Шэнь Боханю этого хватило.
Выйдя из кабинета, он тут же набрал номер.
Через некоторое время ему перезвонили.
— ...Ты уверен, что этот человек – младший брат Янь Цзинсюня??? — голос Шэнь Боханя звучал хрипло, а затем перешел в приступ резкого кашля.
На том конце терпеливо дождались, пока он откашляется, и продолжили:
— Да, единокровный брат по материнской линии. Три года назад ему диагностировали лейкоз. До недавнего времени лечился в государственной больнице, в общей палате, по стандартной схеме – семья не могла позволить дорогостоящее лечение. Но недавно господин Шэнь перевел его в нашу клинику.
Шэнь Бохань: «…»
Он хотел спросить, как давно было это – «недавно».
Но затем осознал: с момента знакомства Шэнь Ицзиня и Янь Цзинсюня прошло совсем немного времени...
Шэнь Бохань полностью обессилел, и телефон выскользнул у него из рук.
Все это время, получая от старшего суровые отказы, он постоянно задавался вопросом: как их почти год отношений мог не стоить и месяца, проведенного Цзин Сюнем с Шэнь Ицзинем?
Но факт оставался фактом: за весь их год вместе он не сделал того, что Шэнь Ицзинь сумел осуществить!
Почему же за этот год... он ничего не знал о семье Янь Цзинсюня?
Он не знал о его подлом отце, бросившем жену и ребенка. Не знал о старшем брате, который постоянно унижал его.
Не знал о больном младшем брате...
В сознании Шэнь Боханя внезапно возник привычный усталый взгляд Цзинсюня.
Тогда он замечал это, но не придавал значения.
Сначала ему казалось, что старший прекрасен именно таким…
…слегка болезненная внешность, но при этом частые улыбки.
Как цветок, упрямо распускающийся в углу.
Но тогда Шэнь Бохань еще не понимал: стоит сорвать этот цветок, зажать в ладони и иметь возможность любоваться им ежедневно – как он перестанет казаться прекрасным.
Более того, можно будет равнодушно наблюдать, как он день за днем увядает и чахнет...
А каков Янь Цзинсюнь теперь?
Вспоминая последние встречи, Шэнь Бохань отмечал: хотя болезненности на его лице не осталось, теперь он напоминал то роскошную розу, взращенную в оранжерее, то подсолнух, естественно растущий в полях и тянущийся к солнцу.
Янь Цзинсюнь стал в разы жизнерадостнее и энергичнее.
Разумеется, это проявлялось только когда он находился рядом с Шэнь Ицзинем.
...
Шэнь Бохань снова закашлялся так сильно, будто вот-вот выкашляет легкие.
Но он лишь крепче прижал руку к груди, сдерживая острую боль.
Он никогда не думал, что может уступать Шэнь Ицзиню.
Даже если сейчас это так, он верил: в будущем обязательно превзойдет его!
Даже если в способностях не сравняется, то уж в чувствах – он считал себя в сто раз внимательнее своего бесчувственного старшего брата!
Но результат... он не мог тягаться с Шэнь Ицзинем.
Он сделал меньше. Относился к Цзинсюню хуже...
То, что Янь Цзинсюнь его не любил, не было удивительным.
Почему же он тогда презирал Цзинсюня?
Тот рос без отца, перенес столько страданий – именно поэтому стал таким скромным. Ему нужно было дарить больше любви! Как отец, как старший брат – защищать его, укрывать от непогоды.
У Цзинсюня было тяжелое материальное положение – нужно было помочь ему изменить это! Для Шэнь Боханя это ведь было сущей мелочью!
Он мог все это сделать. Стоило лишь проявить чуть больше заботы, задать лишний вопрос, провести небольшое расследование...
Но почему...
Он поступал с точностью до наоборот?
...
Шэнь Бохань в оцепенении уткнулся в собственные колени. Кашель прекратился, но горячие слезы хлынули из глаз.
Они падали ему на ноги, и он не мог их остановить.
Ему было мучительно жаль прежнего Янь Цзинсюня.
Он ненавидел прежнего себя.
И одновременно... он хотел еще раз увидеть улыбку Цзинсюня.
Хотя бы единожды – увидеть радость в его глазах.
Мечтал, чтобы нынешний Цзинсюнь улыбался только ему.
...
Но этого не будет.
Шэнь Бохань знал – этого уже никогда не случится.
http://bllate.org/book/42302/5415937