Убийца Ло Мэндэ был облачён в чёрное и словно растворялся в ночной тени. Действовал он предельно точно: едва пущенная стрела оборвала жизнь жертвы, ночной гость не стал терять ни секунды — закинул лук за спину и устремился прочь.
Тань Ичжоу рванулся следом. Однако неизвестный мастерски владел искусством цзингуна: с ловкостью ласточки он мгновенно покрывал огромные расстояния. Как ни старался Тань Ичжоу сократить дистанцию, между ними сохранялся просвет — в легких шагах преследователь, пожалуй, уступал своему противнику.
Лицо Тань Ичжоу потемнело. Поняв, что погоня затягивается, он смахнул с пояса горсть стальных игл и с силой метнул их внапуск. Но лучник будто затылком чувствовал опасность: едва иглы свистнули в воздухе, он ловко подался в сторону, уклоняясь от смертоносного металла.
Взмыв на кроны деревьев и едва касаясь ступнями листвы, ночной гость стремительно несся дальше.
Заметив, что беглец вот-вот вырвется за пределы жилых кварталов, Тань Ичжоу выжал из своего тела предел скорости. Совершив мощный рывок, он в мгновение ока очутился за спиной лучника и рубанул мечом сверху вниз.
Тот извернулся и вскинул лук, принимая удар на деревянную дугу. Но простое оружие не могло выдержать клинок «Цветы Подобны Снегу» — оружие со свистом рассекло пополам. Потеряв лук, незнакомец даже не дрогнул: он мгновенно закрутил корпус и резко брыкнул ногой. Тань Ичжоу качнулся назад, уворачиваясь от удара, и тут же ответил встречным выпадом.
— Кто ты такой? — прорычал Тань Ичжоу, когда выпад не достиг цели. Меч его заплясал с новой силой, а в глазах вспыхнула ярость. — Зачем прикончил Ло Мэндэ?!
Беглец молчал. Сжав обломки лука наподобие парных ножей, он влил в них внутреннюю энергию нэйли и обрушил на противника град рубящих ударов. Его духовные силы были невероятно глубоки: один из обломков задел Тань Ичжоу, и тот ощутил, будто на него обрушилась горная глыба, вынудив отступить на несколько шагов.
Незнакомец не намеревался вступать в смертельный бой. Едва Тань Ичжоу попятился, беглец выхватил из-за пазухи небольшой серебряный шар. Заметив этот жест и разгадав намерение скрыться, Тань Ичжоу мгновенно метнул метательный нож, пытаясь сбить сферу до того, как она коснется земли.
Но увы, опоздал на долю секунды. Серебряный шар ударился о камни — раздался резкий хлопок, и густая белая завеса дыма мгновенно поглотила силуэт убийцы.
Тань Ичжоу стиснул зубы и вслепую ринулся в молочную пелену, надеясь скрутить противника, но внутри никого уже не было. Убийца испарился.
— Дьявол! — Тань Ичжоу в сердцах швырнул оставшийся клинок о землю. Лицо его было темнее тучи.
Мастерство ночного гостя поражало: подобным уровнем боевых искусств не мог обладать рядовой адепт. К тому же незнакомец проявлял крайнюю осторожность — в ходе короткой стычки он не раскрыл ни единой стойки или приёма, по которым можно было бы опознать его школу.
Кто стоял за его спиной? И почему он убрал Ло Мэндэ? Не потому ли, что его собственное имя — или имя его покровителя — вот-вот должно было сорваться с губ умирающего?
***
Потерять след убийцы и оставить за спиной труп Ло Мэндэ... Тань Ичжоу досадовал, однако не стал сразу уносить ноги. Сперва он взвалил тело убитого на плечи и перенес его обратно в заброшенный дворик, где проходила их встреча, и лишь после этого скрылся в ночи.
Ло Мэндэ не успел договорить, но даже из его оборванных фраз удавалось выудить немало ценного. После кончины прежнего главы Альянса Боевых Искусств угодья цзянху погрузились в хаос. Крупнейшие школы и кланы сошлись в жестокой грызне за опустевший престол, и в последние годы эти междоусобицы лишь набирали силу.
Если верить Ло Мэндэ, в тот роковой день у дома Цзе находились не только они с Жань Сюаньхуэем, но и представители влиятельнейших орденов. А если память не изменяла Тань Ичжоу, авторитетных великих фракций в Поднебесной насчитывалось не так уж много.
Клан Цзе никогда не принадлежал к миру боевых искусств — из поколения в поколение они занимались торговлей. Кабы Цзе Силан не поступил в Академию Лазурного Моря, этот род вовсе не именовался бы частью цзянху. Сам Цзе Силан, мягкий и благородный, словно чистый нефрит, пользовался искренним уважением и любовью всех собратьев по академии. Он чуждался вражды и чванства. За что же на его семью обрушилась столь жестокая кара?
Жань Сюаньхуэй в юности бродяжничал и лишь на склоне лет прибился к клану, тогда как Ло Мэндэ происходил из именитой школы. Что заставило столь разных людей одновременно появиться в поместье Цзе? Да еще и вместе с адептами других великих орденов?
Зачем они заявились туда? Неужто у купцов хранилось нечто, разжегшее их алчность?
Семья Цзе славилась богатством, но еще больше — добросердечием. Каждый месяц супруги Цзе устраивали бесплатные обедни для бедняков и одевали нищих. В Янчжоу их почитали за праведников. Кому могли переехать дорогу такие люди? За что их вырезали под корень? Ни Тань Ичжоу, ни кто-либо другой не находил ответа. По сей день жители Янчжоу, вспоминая сгинувший род, сокрушенно вздыхали о их трагической доле.
Однако, коль скоро Ло Мэндэ не солгал и усадьбу Цзе действительно осаждали посланники великих фракций, дело принимало иной оборот. Ордена цзянху вечно грызлись за влияние, свято блюли вражду или разыгрывали фальшивое миролюбие. Заставить их действовать сообща могла только одна вещь — колоссальная выгода.
Чем же обладал клан Цзе, раз ради этого соперники отложили старые обиды и заключили союз?
Те несколько школ, о которых успел упомянуть Ло Мэндэ, как раз числились среди главных претендентов на престол главы Альянса Боевых Искусств... Неужели гибель семьи Цзе напрямую связана с борьбой за власть в поднебесном улине?
***
Тань Ичжоу так и не пришел к окончательному выводу. Заставлять свой разум биться над этой загадкой до бесконечности он не стал: доставив труп Ло Мэндэ во дворик, он отправился прямо в Павильон Ловцов Света за новыми заказами.
Первое поручение оказалось непыльным — мокрухи не требовалось, нужно было лишь добыть и доставить заказчику нужную вещицу. Работа простая, но и оплата скромная. Поэтому, вернувшись, Тань Ичжоу без колебаний взял заказ на устранение. Тут куш предлагали куда солиднее, да и сложностей для мечника его уровня задание не представляло — справился он в считаные часы.
Возвращаясь в Павильон за наградой, он наткнулся на похоронную процессию: хоронили Ло Мэндэ. Тань Ичжоу задержался у обочины. Вдова убитого рыдала, глаза её опухли и покраснели, а за полу её платья цеплялась маленькая дочка, тоже заливавшаяся слезами.
Ло Мэндэ души не чаял в супруге и за долгие годы брака так и не взял наложниц. Дочь была их единственным, горячо любимым дитятей. Теперь, со смертью главы, дом Ло лишился опоры. Вдове с сиротой предстояли нелегкие времена.
Жалкое зрелище.
Испытывал ли Тань Ичжоу к ним сострадание? Ни капли.
Ло Мэндэ был одним из тех псов, что сжили со свету семью Цзе Силана. Потребуйся сделать выбор еще тысячу раз, Тань Ичжоу не даровал бы ему пощады.
Со смертью заказчика объявленная Ло Мэндэ награда утратила силу. И верно: переступив порог Павильона Ловцов Света, Тань Ичжоу уже не обнаружил его доски с объявлением.
Тань Ичжоу числился последним, кто взялся за то поручение, и сразу после этого Ло Мэндэ отправился на тот свет. Впрочем, управляющий Павильона не стал задавать лишних вопросов. С расплывшимся в елейной улыбке лицом он отсчитал серебро:
— Лангань как всегда расторопен. Желаешь взять еще что-нибудь? За эти пару дней у нас добавилось немало интересных заказов.
Тань Ичжоу брался за работу споро и выполнял её безупречно. Обычно он за раз набирал по нескольку поручений, поэтому лавочник ни секунды не сомневался, что и в этот раз наемник не изменит своим привычкам.
Однако Тань Ичжоу лишь качнул головой:
— Нынче пасс.
Управляющий слегка удивился, но еще больше его поразило то, что молчаливый мечник изволил пояснить:
— Есть неотложные дела.
— Вот как... — управляющий понимающе кивнул, всё так же улыбаясь. — Что ж, буду ждать нашего следующего соглашения.
***
Тань Ичжоу вернулся в Янчжоу.
Караван Эскортного бюро Десяти Тысяч Ли уже снялся с места, да и сам он там больше не числился, так что рассчитывать на приют в их подворье не приходилось. Впрочем, в деньгах Тань Ичжоу не нуждался. Едва въехав в Янчжоу, он направился в лучшую постоялую избу города и снял покои класса «Тянь». Приведя себя в порядок и переодевшись, он отправился в Башню Парящей Пустоты.
Башня Парящей Пустоты славилась незыблемым словом: коли обещали справиться за полмесяца, то ровно в срок и выложат сведения, причем высочайшей точности. По пути туда Тань Ичжоу едва заметно тронул губами улыбку — редчайшее для него явление.
Прежде он обходил Башню стороной лишь из страха. Боялся, что тамошние ищейки, подобно прочим, запечатают его надежду вынесением сурового приговора: «Цзе Силан мертв». Смириться с этим Тань Ичжоу не мог. Ведая о всемогуществе их осведомителей, он все равно не смел покупать вести — жалкий трус, закрывавший глаза на любые дурные новости, касавшиеся его старшего сокурсника.
Нынче же всё изменилось. Он собственными глазами видел Цзе Силана, убедился, что тот жив и невредим. Страх отступил.
С ищейками Башни Парящей Пустоты шутки плохи: если Цзе Силан ходит по этой земле, они отрыют его, где бы тот ни укрывался.
Так оно и вышло.
— Вот то, за чем ты пришел, — Сяньчжу слегка подтолкнул по столу бамбуковый свиток.
Сегодня Тань Ичжоу был без маски. Взирая на свиток, выдвинутый служителем Башни, он чувствовал, как сердце оседает тяжелой, горько-кислой тоской. Все эти годы он исколесил весь свет вдоль и поперек ради одной-единственной цели — отыскать Цзе Силана. И вот, когда заветные вести лежали перед ним, его вдруг охватила робость. Нахлынуло ощущение дикой, почти болезненной нереальности происходящего.
"Неужели... Цзе Силан найден?"
Тань Ичжоу нервно поджал указательный палец, совладал с лицом и потянулся к свитку. Но бушевавшие внутри чувства не желали подчиняться разуму: хотя на бесстрастном лице не дрогнул ни один мускул, дрожащие пальцы выдали его с потрохами.
Сяньчжу заметил этот трепет, однако деликатно промолчал. Скользнув взглядом по его рукам, он тут же отвёл глаза:
— Башня Парящей Пустоты выполнила свою часть договора. Теперь дело за господином — прошу внести остаток платы.
Оклик вернул Тань Ичжоу к реальности. Небрежно бросив короткое «угу», он достал из-за пазухи несколько пачек кредитных билетов:
— Восемьдесят тысяч лянов.
Раз Башня сдержала слово, Тань Ичжоу скупиться не стал — рассчитался без лишних разговоров.
***
— Господин, — проговорил Сяньчжу, едва Тань Ичжоу удалился. Не задерживаясь внизу, он поднялся на верхний ярус и ступил в уединенный кабинет. — Я передал ему сведения.
В кабинете курились благовония; свежий травяной запах переплетался с тонким чайным ароматом. За столом сидел Цзе Силан. Склонив голову, он размеренно заваривал чай и на доклад слуги откликнулся тихим, сдержанным «угу».
Створки окна были приоткрыты, и с места Цзе Силана отлично просматривалось все, что происходило на нижнем этаже.
"Так хозяин и сам все видел", — озарило Сяньчжу.
Закончив с приготовлением напитка, Цзе Силан расставил две пиалы, наполнил их янтарной жидкостью и жестом пригласил слугу:
— Присядь, посиди со мной.
Посчитав, что господин желает перекинуться парой слов о Тань Ичжоу, Сяньчжу не стал отказываться и занял место напротив. Но первый же вопрос Цзе Силана не имел к мечнику никакого отношения:
— Ло Мэндэ мертв?
Едва пришла весть о гибели мастера сабли, Сяньчжу тут же навел справки, так что ответил без промедления:
— Скончался. Госпожа Ло вчера уже разослала похоронные извещения.
Не дожидаясь расспросов, он продолжил:
— Ло Мэндэ выставил в Павильоне Ловцов Света ордер на голову того, кто расправился с Жань Сюаньхуэем. Охотников за наградой нашлось немало, да вот только никому не удалось довести дело до конца: всякий, кто брался за заказ, должен был сначала выдержать проверку самого Ло Мэндэ.
Ло Мэндэ исполнилось сорок два года. Воспитанник Ордена Затуманенных Облаков, он немало приложил рук к возвышению родного клана, сыскав во вселюдном улине немалый авторитет. К тому же созданная им техника работы с саблей отличалась изысканностью и мощью, отчего многие адепты сабельного искусства почитали его мастерство за непреложный образчик.
Обладая глубокими знаниями и внушительным запасом нэйли, Ло Мэндэ входил в число тех редких мастеров, кого и ранить-то в Цзянху мало кто мог, не говоря уж о том, чтобы лишить жизни. И тем не менее факт оставался фактом: он нашел лютую смерть в собственной загородной усадьбе. Когда тело обнаружили, оно плавало в луже крови, изуродованное до неузнаваемости.
Цзе Силана мало трогали подобные подробности. Гораздо больше его занимало иное:
— Кто его убрал?
Жань Сюаньхуэй числился среди главных виновников гибели его семьи. Распутывая эту нить, Цзе Силан вышел на Ло Мэндэ. И вот, пока он размышлял, как расправиться с врагом, тот уже отправился к праотцам.
Цзе Силану трудно было не заподозрить, что кто-то намеренно путает карты.
— Лангань, — ответил Сяньчжу. — Он частый гость в Павильоне Ловцов Света, уже много лет берет там ордер за ордером. В тот день он пришел за обычным заказом, но, увидав объявление Ло Мэндэ, тут же перехватил его.
— Лангань невероятно силен. За последние годы — ни единого промаха, хотя берётся он исключительно за задания Алого Ранга. В Павильоне его имя гремит, — Сяньчжу сделал паузу. — Лангань сражается мечом, а на трупе Ло Мэндэ как раз насчитали с десяток колотых ран. Так что в цзянху никто не сомневается: исполнитель — Лангань.
— А сам ты как думаешь? — Цзе Силан не стал ни подтверждать, ни опровергать выводы.
— Покорный слуга полагает, что это не его рук дело, — взвешенно произнес Сяньчжу. — Действительно, раны нанесены мечом, да и ордер взял Лангань, так что подозрения падают на него. Однако смерть Ло Мэндэ наступила от яда — мгновенного и смертоносного. Кабы Лангань решил истязать жертву мечом, к чему ему травить его ядом?
Цзе Силан умолк. Поднеся пиалу к губам, он сделал глоток. Чай отозвался на языке горечью, переходящей в терпкую сладость.
— Каким мечом владеет Лангань? — спустя долгое молчание спросил он.
Скачок мысли был неожиданным, но выучка взяла своё, и Сяньчжу мгновенно отчеканил:
— «Цветы Подобны Снегу».
— Господин... Лангань — это Тань Ичжоу, — тихо добавил он.
В последние годы имя Тань Ичжоу гремело по всей Поднебесной. За филигранное владение оружием его окрестили Мечником Чистого Ветра. В цзянху слагали легенды о его «трёх совершенствах»: первое — благородный и прекрасный облик, что, вопреки ледяному нраву, покорял сердца знатных девиц; второе — знаменитый меч «Цветы Подобны Снегу», невесомый и невероятно прочный; третье — изощренное мастерство фехтования, достигшее филигранной точности, невзирая на юные лета.
Исконный спор между сторонниками меча и сабли длился века, и ни одна сторона не желала уступать. Если бы весть о том, что мечник Тань Ичжоу поверг саблиста Ло Мэндэ, выплеснулась в мир, улинь содрогнулся бы от бури.
Сяньчжу изложил всё до последнего слова, воздержавшись от личных домыслов, и замер в ожидании приказаний. Однако Цзе Силан не стал отдавать распоряжений — лишь слегка повел кистью, отпуская слугу.
Тот хоть и удивился, задавать лишних вопросов не дерзнул — ничком поклонился и молча удалился.
В кабинете настала тишина. Цзе Силан остался один.
Взглянув в приоткрытые створки окна, он смотрел на суету заведений внизу.
Гибель Ло Мэндэ от рук Тань Ичжоу смешала все его расчеты.
Ни вражды, ни старых счетов между Тань Ичжоу и Ло Мэндэ быть не могло. С чего вдруг тот пошел на него? Да и... неужто младший сокурсник, который прежде на всех учебных состязаниях неизменно плелся в хвосте и получал наихудшие оценки, стал настолько силен?
http://bllate.org/book/42278/5421178
Готово: