Е Чжоу, разумеется, и не подумал повторять. Сгребя Цзянь Цина за затылок, он вытолкнул возомнившего его своим «душевным другом» юнца вперед:
— Шагай давай, не отвлекайся.
Никто не заметил, как Вэнь Син едва уловимым движением присобрал край широкого рукава.
Сам Бессмертный владыка, ни о чем не подозревая, снова плелся в самом хвосте отряда. Твердо уверенный, что его крамольные речи никому не достались, он какое-то время разглядывал шедшего впереди Вэнь Сина, после чего с удовольствием предался пересудам с духом башни:
"В самой башне царила тьма, а на летящем мече так свистел ветер, что толком и не разглядишь... А ведь у моего новоявленного ученичка весьма приятная наружность. Черты лица благородные, утонченные. Улыбка ему наверняка шла бы куда больше этой вечной хмурости. И чего он такой бука? Встань он на мосту Встречи Ветра да улыбнись — половина тех заклинательниц, что раньше бегали за мной, тут же умчались бы за ним".
Мост Встречи Ветра Е Чжоу когда-то перекинул между двумя высочайшими пиками обители Сяцюань. На одном жил он сам, второй же, как судачили в народе, предназначался для его будущего спутника на пути Дао. Поклёп, да и только: никакой четы у владыки не водилось. По мнению Е Чжоу, в поднебесной слишком много красоты, чтобы связывать себя с кем-то одним: любоваться никому не воспрещено, а вот вступать в союз парного совершенствования — только тоску нагонять.
Мост этот возвели исключительно ради утреннего моря облаков. В те далекие времена Великий орден Дворца Подземного Источника ещё не возвысился, и горные пики не защищал отворяющий небеса массив, а потому вокруг вечно толпились юные заклинательницы. Едва зажигалась заря, между вершинами закипали белоснежные волны тумана, и владыка Чуннин замирал на мосту, овеваемый ветром. Девы утверждали, будто восхищаются духом бессмертного, хотя на деле просто приходили поглазеть на статного мужчину. Издали они все равно не способны были разглядеть, чем он там занимается — вкушает эликсиры или банально грызет семечки. Впрочем, это вовсе не мешало им позже, за чашкой чая в компании подруг, упоенно расписывать неземное величие владыки.
Иными словами, если искать сравнения, мост Встречи Ветра в те времена служил чем-то вроде известной площадки для зазывных променадов, где каждый стремился показать себя во всей красе.
Вэнь Ману совершенно не хотелось выслушивать эти ностальгические вздохи. Бывший дух гордой башни, вынужденно ставший семенящим на коротких лапках псом, из-за межвидовой слепоты к лицам вообще не мог взять в толк, хорош ли Вэнь Син собой. Чтобы избавиться от духовного мусора, забивающего разум, песик прибавил ходу и выбежал во главу отряда.
У Цзянь Бая при виде мохнатого создания мгновенно заблестели глаза. Он прикрыл нос рукавом и негромко кашлянул.
Созидаемый им образ не по годам рассудительного юноши дал трещину, но, заметив пушистого щенка, он все же попытался сохранить невозмутимый вид.
Е Чжоу скользнул по нему быстрым взглядом. Против таких двуличных ребятишек у владыки имелось проверенное средство. На его губах заиграла лукавая усмешка:
— Цзянь Бай, это мой пёс, вечно норовит удрать. Боюсь, как бы не потерялся. Подержи-ка его на руках.
Вэнь Мана тут же сцапали.
В следующий миг пёс, не способный дотянуться до самого владыки, с досады впился когтями в роскошный рукав Цзянь Бая.
Шагали они споро и вскоре уже огибали уличный поворот. Е Чжоу без лишних церемоний опустился на скамью возле лавки с хуньтунами. Понимая, что от молчунов Вэнь Сина и Цзянь Бая и слова не дождешься, он принялся допекать Цзянь Цина:
— И впрямь есть не будешь?
Цзянь Цин сглотнул слюну, нерешительно приблизился и шепнул на ухо:
— Я-то с радостью... Но как же старейшина?..
Е Чжоу удивленно моргнул.
Забавно, но о Вэнь Сине он и в самом деле даже не подумал!
Ведь заклинатели высокого уровня давно совершили полное очищение от мирской пищи — они совершенно не интересовались обычной едой. А если бы и проявили интерес, то разборчиво вкушали бы изысканные лакомства в залах с резными колоннами и расписными карнизами, а не уплетали стряпню на задымленном уличном лотке.
Предложить же великому заклинателю умостить свои драгоценные ягодицы на такую сальную, закопченную скамью и заставить его терпеливо ждать, пока остальные набивают животы, было бы крайним проявлением неуважения.
Е Чжоу вздохнул:
— Да, оплошал я, не подумал. — Он хлопнул в ладоши. — Тогда, может, двинем в «Хунбинь»? Это крупнейший ресторан в Цзинчэне, готовят там на славу. Сейчас как раз сезон жирных крабов, мясо у них сочное, упругое... Закажем еще наваристый бульон из свиных ребрышек, белый как молоко...
Пусть Е Чжоу и лишился бессмертного сана, отказываться от радостей жизни он не собирался. Недаром говорят: каков в трехлетнем возрасте, таков и в зрелости. Изнеженный барчук, даже став бессмертным владыкой, остается все тем же транжирой и гулякой.
Вэнь Син до этого момента никак не проявлял своего присутствия, но при этих словах медленно полуразвернулся. Взгляд его, впрочем, уставился в землю.
Возможно, он и сам не замечал за собой этой привычки: стоит ему расстроиться или почувствовать досаду, как он тут же опускает глаза.
Многие полагали, будто Е Чжоу, будучи гордым Бессмертным владыкой Чуннином, совершенно не смыслит в житейских тонкостях и людских душах. Всё это глупости. С самого детства Е Чжоу отличался редкой наблюдательностью. Будучи ни к чему не пригодным барчуком, умевшим лишь читать бульварные книжонки да спускать родительские монеты, он научился тонко улавливать малейшие перемены в настроении матушки, державшей семейную казну. Лишь благодаря этому дару он мог бесконечно предаваться праздности. Вот и теперь, едва Вэнь Син опустил взгляд, Е Чжоу мгновенно заметил этот жест.
"Это ещё что значит?.. — удивился про себя Е Чжоу. — Неужели ему не по душе ресторан?"
"Пока мы сидели в башне, я нахвастал, что угощу его местными хуньтунами... А теперь он не то что от хуньтунов — даже от крабов нос воротит, — размышлял владыка, почесывая подбородок. — Кажется, ухаживать за этим ученичком будет непросто".
Вэнь Ман ядовито заметил:
"А может, он просто хотел именно хуньтунов?"
Е Чжоу мысленно отмахнулся:
"Да ну, глупости. Крабы же куда вкуснее".
Впрочем, сказанного не воротишь. Владыка велел завернуть порцию хуньтунов с собой — на случай, если сам проголодается, — и повел всю компанию к ресторану «Хунбинь». Расположившись за просторным столом, спутники с изумлением наблюдали, как Е Чжоу с воодушевлением назаказывал кучу блюд с такими замысловатыми названиями, что волосы дыбом вставали. Только после этого начался разговор.
Разговором, впрочем, это можно было назвать лишь с большой натяжкой: беседу поддерживали только Е Чжоу да Цзянь Цин. Остальные двое восседали неподвижно, словно каменные изваяния. Цзянь Бай уложил Вэнь Мана себе на колени и молча чесал собаку за ухом, явно не намереваясь размыкать уст.
Е Чжоу раздал всем бамбуковые палочки и поинтересовался:
— Какими судьбами вы оказались в наших краях?
Цзянь Цин охотно отозвался:
— Мы с братом направлялись на Великое Состязание Трех Пределов. Брат летел на мече и сверху заметил, что в Цзинчэне творится неладное, вот и решил спуститься проверить. Не ожидали, что встретим здесь старейшину Кедровой Сосны.
Состязание Трех Пределов было главным соревнованием для молодняка из орденов людей, демонов и духов. В этот раз его устраивали на северо-востоке, в городе Линьцзян, так что путь из Дворца Подземного Источника и впрямь пролегал через Цзинчэн.
Е Чжоу понятливо кивнул и спросил:
— Не перепугался сегодня?
— Да с чего бы? — фыркнул Цзянь Цин. — Наберемся опыта, и не с таким сталкиваться придется. — Он покрутил в пальцах палочки и вдруг опомнился: — Ах да! Е-доуюн, а когда это ты успел стать учеником старейшины Кедровой Сосны? Он же никого к себе не берет! Это что же получается... ты теперь прямой преемник Бессмертного владыки Чуннина?
Е Чжоу про себя ухмыльнулся: "Ваш старейшина своего Бессмертного владыку Чуннина собственноручно мечом проткнул. Толку-то от такого преемничества!" Он уже собрался отшутиться, но его перебили.
— Нет, — ледяным тоном отрезал Вэнь Син.
Звук его голоса был настолько студеным, что Е Чжоу под столом украдкой глянул на его руки. Так и есть: пальцы Вэнь Сина снова нервно потирали ткань рукава.
Когда Е Чжоу выпрямился с видом глубокомысленно рассуждающего человека, он неожиданно столкнулся взглядом с Вэнь Сином.
Старейшина прикрыл глаза и произнес:
— Впредь не смей болтать подобной глупости. Карма наставника и ученика — вещь нешуточная, они разделяют единую судьбу и удачу... Как ты мог проявлять такую непростительную опрометчивость?
Е Чжоу смиренно склонил голову:
— Младший принял к сведению урок.
Слова Вэнь Сина прозвучали сурово. Цзянь Цин решил, будто старейшина пренебрегает Е Чжоу из-за отсутствия у того духовных сил и не желает делить с ним удачу. Он поспешил заступиться:
— Старейшина, хоть у Е-доуюна и нет культивации, он невероятно силен в талисманах и массивах! Он ни за что не станет обузой для вашей судьбы...
Е Чжоу вовремя сцапал парня за рукав и выразительно посмотрел на него, призывая замолчать.
Вэнь Син, казалось, даже не обратил внимания на эту заступническую речь. Не поднимая взгляда, он сухо добавил:
— И еще: о прямых преемниках Бессмертного владыки больше не должно прозвучать ни слова. Нас с владыкой более не связывают узы наставничества и ученичества.
В отличие от предыдущих реплик, эти слова повергли присутствующих в онемение. За столом воцарилась гробовая тишина.
Братья Цзянь переглянулись и в один голос пораженно воскликнули:
— Старейшина, но как же так?!
Вэнь Син не намеревался вдаваться в подробности. Лишь нахмурил брови и отчеканил:
— Прошлое кануло в лету. Не стоит ворошить былые дни.
Дух башни, смирно сидевший на руках у Цзянь Бая, отправил Е Чжоу мысленную весточку:
"Владыка, ты видел его лицо? Он от тебя, как от чумы, отрекается! Мотал бы ты отсюда, пока цел. Или ждешь, когда тебя разоблачат и на тысячи кусочков изрежут?"
Е Чжоу уставился на скатерть с таким видом, будто грубый узор вышивки представлял для него невероятную ценность, и сделался глух и нем ко всему на свете.
Пока разгоревшийся разговор окончательно не превратил трапезу в поминальную тризну, трактирный слуга наконец принес заказанные кушанья.
При заказе крабов Е Чжоу взял по восемь штук на душу — ровное четное количество. Хотя Вэнь Син вряд ли притронется к еде, Е Чжоу ничуть не возражал съесть парочку лишних. Он первым делом потянулся за сочной самочкой, намереваясь перевести тему:
— Возвращаясь к давешнему происшествию... Вы успели понять, в чем там соль?
Разговоры о покойниках за обедом — затея так себе, но все же куда приятнее, чем обсуждение с Вэнь Маном того, как именно Вэнь Син заколол своего наставника.
Цзянь Цин зачерпнул ложкой суп:
— Я так и не понял, чего добивалось семейство Сун, но все это выглядит чрезвычайно подозрительно. То, что с духовной удачей Цзинчэна творится неладное, заметили даже мы с братом. Город находится совсем рядом с горой Ишань, однако Терем Парусника, Переправляющегося Чрез Луну, почему-то никак не реагирует! Неужели за всем этим и впрямь стоят они? Да и с трупом молодой барышни вышло донельзя странно... Я расспрашивал: барышня Сун культивацией не занималась, духовных сил в её теле отродясь не водилось. Зачем им понадобился её труп?
Е Чжоу ответил:
— Им нужен не труп. Им нужна её душа.
Он выудил из-за пазухи тетрадь и перевернул несколько страниц:
— Я попросил чиновника духовных дел Чжана навести справки о детях Цзинчэна, у которых за последние годы обнаружился духовный корень. Все ребятишки с наилучшими способностями погибли. И их семьи — тоже. Если семья была из бедняков, погибали все до единого. А если, как у управляющего Суна, имелись связи с миром заклинателей — обрубали все родственные узы.
Цзянь Бай подал голос:
— И зачем им эти души?
Е Чжоу не ответил сразу. Он заметил, как Вэнь Син поглядывает на него. Не то чтобы старейшина смотрел прямо — скорее ловил каждое движение краем глаза, а стоило Е Чжоу повести рукой, как тут же отворачивался. Е Чжоу втайне изумился. Глядя на краба в своих руках, он ощутил одновременно восхищение и легкую смешинку. Не спеша разламывая панцирь, он старался проводить каждую манипуляцию как можно нагляднее, чтобы новоявленный ученичок всё как следует разглядел.
— Душа нужна как артефакт для создания магического массива, — заговорил Е Чжоу. — Любой массив требует проводника: иногда им выступает живой человек, иногда заклинатель, а иногда — духовный артефакт. Живого человека или заклинателя найти несложно, а вот с артефактами беда. Обычно это либо сокровища небес и земли, либо вещи, вобравшие в себя великую удачу могущественных заклинателей.
Он продолжил:
— В вашем ордене Сяцюань самым знаменитым артефактом считается Башня Вэньман. У нее не просто есть дух — в ней взрастили разумную сущность, подобную живому созданию.
Е Чжоу косо глянул на пса, сладко сопевшего на руках у Цзянь Бая:
— Но подобные артефакты — редчайшая драгоценность. Для крупного массива их требуется такое количество, что обычным путем не собрать. И тогда демонические практикующие нашли иной способ создавать духовные артефакты. Они берут души детей, еще не вступивших на путь Дао, но обладающих способностями, и вытравливают из них человеческое сознание. Превращенная в неодушевленный предмет душа становится артефактом, пригодным для заложения массива.
Цзянь Цин тяжело перевел дыхание:
— Неужто все демонические культиваторы настолько изверги?
Е Чжоу невольно бросил взгляд на Вэнь Сина. Увидев, что тот сохраняет абсолютно бесстрастное выражение лица, он тихо произнес:
— Не все. Бывают и исключения.
Впрочем, развивать эту тему он не стал. За свою прошлую жизнь, помимо Вэнь Сина, Е Чжоу не встретил ни одного демонического заклинателя, который не был бы законченным чудовищем. Вэнь Син оставался единственным изворотливым исключением.
Хотя Вэнь Син внимательно наблюдал за тем, как Е Чжоу разделывал краба, сам он и пальцем не притронулся к еде. Едва слышно он проговорил:
— Ныне вам не следует близко соприкасаться с демоническими заклинателями. Наберетесь сил и опыта — тогда и станете с ними разбираться.
Цзянь Цин уточняюще спросил:
— А если случайно столкнемся, старейшина?
Вэнь Син отозывался:
— Спасайте свою жизнь. Но если окажетесь в безопасности и появится верный шанс...
Он опустил веки:
—... Убивайте без промедления.
Палочки Е Чжоу с громким звоном выскользнули из пальцев и упали прямо в тарелку.
"Не слишком ли это жестоко? — передал он Вэнь Ману. — Он ведь сам демонический культиватор!"
Вэнь Ман закатил глаза:
"Вот и подумай, до какой степени он ненавидит «тебя» — того, кто сделал его таким!"
Е Чжоу сделал вид, будто ничего не произошло. Подняв палочки, он пододвинул к юношам блюдо с пьяными креветками, сбивая Цзянь Цина с очередного расспроса:
— Ладно-ладно, хватит расспрашивать. Ешьте быстрее, не тяните время. Нынче ночью нас ждут великие дела.
http://bllate.org/book/42252/5418602
Готово: