Готовый перевод Toasting the Green Mountain / Подниму чашу за зелёные вершины: Глава 11

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Полдень. Усадьба Е.

Дуань Янь и Цин Фу наполнили кувшины водой, собираясь полить травы, разросшиеся у самых ступеней.

По правде говоря, эта дикая неприхотливая зелень — обычная монетная трава — в уходе совершенно не нуждалась. Едва наступала весна, как её стебли заполоняли всё вокруг, густо прорастая сквозь малейшие щели между зелеными кирпичами мостовой. Но их новый господин, купивший сестер в служанки несколько дней назад, отличался редким своенравием. Он заявил, дескать, пышные побеги монетницы смотрятся чрезвычайно мило, а потому за ними нужен глаз да глаз.

Монетная трава, казалось, чуяла свою неприкосновенность: прежде она ютилась скромными островками, а теперь, точно избалованный барин, разрослась на добрую половину вымощенной дорожки. Позволь ей волю ещё на пару дней — и обитателям дома пришлось бы передвигаться подпрыгивая, точно ожившим мертвецам-цзянши. Сёстры уже пытались намекнуть хозяину, что Цзинчэн славится своими цветами и на любой улице можно без труда купить благородные пионы, однако этот юноша был до крайности странным. Он лишь отмахнулся, заявив, что роскошных пионов видал превеликое множество, а нынче желает сменить вкус и выпестовать самую обычную траву.

Цин Фу вылила из кувшина последние капли, утерла со лба пот и недовольно проворчала:

— Мы с тобой раньше за благородными растениями ухаживали — за какими-нибудь «нефритовыми феями»! Откуда нам знать, как растить сухую траву? Я ж боюсь, что залью её насмерть. Наш барин и лицом красив, и выправкой статен, да только в голове у него явно не все дома...

— Не болтай глупостей, — одёрнула её Дуань Янь. — Господин просто раньше с подобным не сталкивался, вот и тешится новинкой.

— Ага, как же! — фыркнула Цин Фу. — Если уж на то пошло, он и меднобрюхих змей не разводил, и золотистых хомяков не держит. Что же не притащит в дом парочку?

Едва она успела выговорить это, как из-за её спины раздался тихий смешок:

— А ведь это дельная мысль. Надо будет на днях поймать кого-нибудь ради забавы.

Ворота усадьбы были наглухо заперты изнутри, так что посторонний проникнуть во двор никак не мог. Сестры испуганно обернулись и увидели Е Чунниня, который вольготно восседал на глинобитной ограде, свесив ноги. Он держал в руках сорванный с дикого дерева мандарин и лениво счищал с него кожуру.

Дуань Янь перевела дух и с тихим вздохом проговорила:

— Господин... Зачем же снова через стену?

Вэнь Син твердо вознамерился не подпускать Е Чунниня к этому делу. Едва они вошли в город, как Старейшина Кедровой Сосны направился прямиком к местному чиновнику духовных дел, дабы расспросить о происходящем, и за считанные мгновения растворился в людском потоке, совершенно проигнорировав умоляющие взгляды спутника. Е Чуннин, сколько ни старался, так и не смог разжалобить преемника — его проверенный временем спектакль с изображением немощи и смирения потерпел крах. Оставшись ни с чем, брошенный собственным учеником Бессмертный владыка лишь тяжело вздохнул и, бережно сжав в кулаке бесплотную ауру Вэнь Мана, побрел в свою пока еще не прибранную обитель.

Сёстер Цин Фу и Дуань Янь он купил совершенно случайно. В тот день Е Чуннин отправился в местную Лавку Сокровищ за изысканной тушечницей из камня Дуань, на которую зарился уже давно. Но, увидав двух плачущих сирот, над которыми смилостивилось его сердце, спустил все деньги на их выкуп. А поскольку серебра на желанную тушечницу у него более не осталось, он с досады нарек старшую девушку Дуань Янь — «Тушечница», а младшую Цин Фу — «Медная Монета», дабы эти имена вечно напоминали ему о его напускном изяществе и весьма суровой финансовой действительности.

Увидев девушек, Е Чуннин одобрительно окинул взглядом разросшийся золотолистник и спросил:

— Мои вещи из Цзянчуаня уже доставили? Где оставили утварь для кабинета?

— Всё приведено в порядок, господин, — ответила Дуань Янь. — Кисти, тушь, бумага и тушечница ждут вас в рабочей обители.

Е Чжоу поблагодарил её, повернулся в сторону кабинета и, слегка погладив воздух на груди, весело прошептал:

— Ну что, Вэнь Ман, похоже, твоё новое вместилище прибыло.

Лишившись духовного нефрита на рукояти меча, дух башни сжался в крошечный ком прозрачной ауры и выглядел донельзя удрученным.

— У тебя и впрямь найдется подходящий артефакт? — с сомнением пробормотал Вэнь Ман.

— Разумеется! Иной раз ты мне совсем не веришь, — усмехнулся Е Чжоу.

Вэнь Ман скептически скривился:

— И правильно делаю.

Духа можно было понять: истинные артефакты — редчайшая драгоценность, а к предметам, способным приютить столь развитого духа, как Вэнь Ман, предъявляются неимоверно высокие требования. Меч Вэнь Сина ковался два десятка лет, и лишь благодаря культивации Сферы Божественной Таинственности его клинок накопил достаточно духовной сути, чтобы стать прибежищем для духа. Е Чжоу же — некогда Владыка, а ныне простой смертный — раньше разбрасывался духовными камнями налево и направо, а теперь при встрече с грабителями был готов выпрыгнуть из окна из-за каких-то десяти монет.

Если в прошлые века Владыка напоминал сказочного феникса в золотых перьях, то нынче в глазах Вэнь Мана он выглядел скромнее сухой травинки, гнущейся от ветра.

Е Чжоу без зазрения совести возразил:

— Эх, да мог я тогда отдать те десять камней! Просто... это был мой дальновидный план! Надобно же было как-то заманить... то есть выразить свое расположение Старейшине Кедровой Сосны из Школы Сяцюань!

Вэнь Ман лишь выразительно закатил глаза.

Они подошли к дверям кабинета. Помещение давно требовало ремонта, и старая дверь скрипнула подобно кузнечным мехам. К счастью, старательные служанки успели вытереть пыль, избавив духа от необходимости глотать мирскую грязь.

— Не суетись, — утешил его Е Чжоу. — Взгляни на стол. Всё там.

Е Чжоу любил говаривать, что владеет небольшим состоянием и вполне доволен скромной жизнью. Однако, если не брать в расчет обветшалые стены, убранство его письменного стола говорило о явной роскоши. Тушечница, подставка для кистей — всё исключительно тонкой работы. Стопа пожелтевших фолиантов у края столешницы стоила целого состояния. Впрочем, при ближайшем рассмотрении среди древних трактатов о чудесах и кулинарных рецептов обнаружилась парочка любовных романов.

Словом, ничего серьезного или благочестивого. Но ведь и сам бывший Владыка благочестием отнюдь не отличался.

Вэнь Ман принялся разглядывать предметы с явным пренебрежением:

— Эта тушечница слишком нова, в ней нет глубокой духовности. А этот брусок туши хоть и темен, да перенял слишком много чужой грязи... А кисть?

Он забраковал каждую вещь, пока его взгляд не замер на самом краю столешницы.

Е Чжоу слегка подтолкнул его:

— Ну как? Превосходный источник духовной силы, верно?

На столе лежала игрушка размером с ладонь — сшитый из красной и желтой ткани тигр с белыми полосками.

Вэнь Ман в оцепенении уставился на тряпичного зверя. Неизвестно, из какого материала была сделана оболочка, но на ощупь она казалась слегка мягкой и пушистой. Правда, сам тигрёнок выродился слегка сплюснутым и смахивал скорее на жалобного щеночка с мокрыми глазами.

Дух башни потерял дар речи:

— Владыка... Твоё мастерство превосходит любые границы... Как ты вообще умудрился вдохнуть духовность в эту штуку?

— Когда я только учился чертить талисманы, одна девочка подарила мне её, — Е Чжоу щелкнул игрушечного тигра по носу. — Бедняжка родилась с перекрытыми духовными каналами. Я пробил их с помощью заклинаний, но учить её было некому, и она оставалась смышленой лишь наполовину. К тому же девчонок в школы не берут. Вот я и научил её нескольким иероглифам. Её мать прекрасно шила и перед моим уходом силой впихнула мне этого тигра — мол, пригодится твоим детям. Детей у меня не нашлось, вот я и положил его на стол, опираясь рукой, когда уставал от начертания знаков. Со временем он и напитался духовной сутью.

Это звучало логично: талисманы привлекают духовную энергию неба и земли, так что со временем лежащая рядом вещь вполне могла пропитаться ею.

Вэнь Ман встретился взглядом со сплюснутой мордочкой тигра, из чьих вышитых глаз будто бы капали слезы, и окончательно пал духом:

— А почему не кисть? Где та кисть, которой ты чертил талисманы?

— У кисти, которой я работал, волоски давно облысели, — Е Чжоу указал на стоящую в подставке бамбуковую кисть. — Вот этой, к примеру, всего два месяца.

По правде сказать, то была дорогостоящая кисть из Хучжоу, сделанная из отборной волчьей шерсти. Но кончик её расщепился настолько сильно, что смахивал на аккуратный прямой пробор. Духу башни казалось, будто этой кистью не иероглифы писали, а штукатурили стены.

Вэнь Ман с каменным лицом произнёс:

— Владыка... Твоя страсть к размашистому стилю письма заслуживает глубокого почтения. С такой силой нажима и степенью износа нам, простым смертным, за тобой вовек не поспеть.

— Преувеличиваешь, преувеличиваешь, — усмехнулся Е Чжоу и бессердечно запихнул сгусток ауры Вэнь Мана прямо внутрь тряпичного тигра. — Выбора у тебя всё равно нет, так что залезай.

Вэнь Ман не смел перечить, а потому смиренно втянулся внутрь. Изначально он был башней, затем обрел человеческий облик, но в тело четвероногого зверя попал впервые. Сделав первый шаг, он не удержался на лапах и колобком покатился по столешнице.

Е Чжоу подхватил игрушку и только собрался выйти за порог, как заметил сестёр, поджидавших его у галереи. Цин Фу выглядывала из-за колонны с нескрываемым любопытством. Девушки явно не отличались болтливостью, а потому, увидав господина с тряпичной игрушкой в руках, не стали задавать лишних вопросов.

Е Чжоу мановением руки подозвал их к себе:

— Что-то стряслось?

Дуань Янь помешкала мгновение и проговорила:

— Господин... Нам кажется, что фэншуй в нашей усадьбе оставляет желать лучшего. Не позволите ли вы принести статуэтку Божества, дабы умилостивить духов?

То был весьма популярный обычай в Цзинчэне: жильцы покупали у местных орденов статуэтки и ставили их в домах для исправления энергетики. Впрочем, Е Чжоу, сам некогда бывший божеством, прекрасно знал цену подобным суевериям. При поклонении происходит обмен судьбой между молящимся и божеством: если божество обладает великой силой, в первый миг человек действительно чувствует прилив сил и умиротворение. Но эффект длится лишь мгновение. Оттого многие, выходя из храма после молитвы, тут же сталкиваются с бедой.

Но поскольку смертные нуждаются в утешении, Е Чжоу не стал разрушать их надежды:

— Хорошо. Позже возьмете серебро и ступайте за статуэткой. Но почему вы решили, будто фэншуй здесь дурной?

Обитель, выбранная бывшим Владыкой, не могла обладать дурным фэншуй по определению. Даже если бы он поселился в самом проклятом месте, одно присутствие Бессмертного превратило бы его в благословенную обитель высшего порядка. Сие не зависело от уровня его текущей культивации — то было проявление уважения Небесного Дао к тем редким избранникам, что достигали вершины мироздания.

Дуань Янь тихо проговорила:

— Господин, прислушайтесь...

Е Чжоу сосредоточился. И впрямь, издалека доносились едва различимые звуки ритуальной музыки — глухие, прерывистые, наводящие тоску.

— Погребальные мотивы? — спросил он.

Цин Фу озабоченно кивнула:

— В округе это уже третий дом. Госпожа Чжан Сюань сказывала, что нынче во всём Цзинчэне фэншуй испортился. Дети не только болеют и умирают один за другим, но и духовных корней у новорожденных почти нет. Ей едва удалось отобрать парочку подходящих для служения.

Чжан Сюань занимала должность чиновника духовных дел в Цзинчэне и отвечала за поиск одаренных детей для орденов. Хоть Цзинчэн и был небольшим городком, обычно там легко находили с десяток детей с духовными жилами. Если в этом году их оказалось всего несколько, дело и впрямь было плохо.

Е Чжоу почувствовал неладное:

— Третий дом? В трех соседних усадьбах погибли дети? Скольких лет от роду?

Сестры переглянулись.

— Первым двум исполнилось по десять лет, — неуверенно проговорила Дуань Янь. — А дочке господина Суна, Управляющего нашим округом, только-только исполнилось девять.

Е Чжоу даже не подозревал, что по соседству живет Управляющий Сун.

Сам Бессмертный владыка никогда не отказывал себе в комфорте. В смертной жизни он происходил из знатного и богатого рода, да и путь бессмертия прошел без лишних невзгод, привыкнув сорить деньгами и ценить качество выше цены. Хотя купленная им усадьба долго пустовала, стояла она недёшево и располагалась в престижном квартале — всего в двух улицах от резиденции Управляющего Суна. Потому-то до них и долетали звуки погребальных траурных маршей.

Должность Управляющего была не слишком высокой, но и не малой. Властитель смертной империи назначал чиновников в регионы: в крупных землях их звали правителями городов, как в соседнем Цзянчуане, а в малых — Управляющими.

Такой чиновник вроде бы распоряжался целым городом и выглядел весьма представительно. Однако Цзинчэн прилегал к горе Ишань, над которой высился Терем Парусника, Переправляющегося Чрез Луну. С ростом числа заклинателей, хотя те и старались не вмешиваться в мирские дела, Управляющему приходилось во всём оглядываться на этот орден. Да и все способные ученики из Цзинчэна обычно уходили именно туда.

— Все погибшие дети были девяти или десяти лет? — уточняя, переспросил Е Чжоу.

— Именно так, — подтвердили сестры.

Вэнь Ман, поглаживая лапой подбородок (насколько это позволяло тело тряпичного тигра), заметил:

— Владыка, обычно ордены как раз и набирают учеников в возрасте девяти-десяти лет.

К этому времени тело ребенка достаточно формируется для начала культивации. Если бы шла речь о море, первыми бы погибали младенцы. Но раз погибают именно подросшие дети, дело выглядит крайне подозрительно.

Е Чжоу на мгновение задумался, а затем обратился к Дуань Янь:

— Принеси-ка мне белоснежное даосское одеяние. Да и серебра захвати.

— Белоснежное одеяние? — удивился Вэнь Ман.

Е Чжоу оправил полы одежды:

— Пока не знаю, что там происходит. Но раз у соседей беда, мне следует засвидетельствовать свое почтение на похоронах.

— Думаешь, если покрутишься в доме Управляющего, сможешь что-то узнать?

— А почему бы и нет?

У Е Чжоу имелось немало даосских одеяний. Дуань Янь вынесла верхний халат и, помогая завязать шнурки, с сомнением проговорила:

— Господин собрался на похороны? В усадьбе господина Суна правила строгие. Без приглашения вас вряд ли пропустят.

— Проберусь как-нибудь, — ловко оправив одежды, ответил Е Чжоу.

В белых одеждах, без привычных пурпурных шелков и золотых украшений, придававших ему лишний лоск, Е Чжоу выглядел удивительно величественно и чисто — словно сошедший с небес бессмертный.

Он глянул в дальнее зеркало и спросил:

— Ну как? Похож на юного небожителя?

Цин Фу поджала губы и тихо спросила:

— И как же наш Бессмертный собирается туда проникнуть?

Е Чжоу расправил широкие рукава и, лучась благочестием и спокойствием, с улыбкой ответил:

— Бессмертный собирается устроить там небольшое изгнание демонов.

http://bllate.org/book/42252/5416405

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода