Янь До ела и болтала с Чэн Сюем, и незаметно переехала за все разумные пределы.
Ци Сысянь несколько раз бросила на неё взгляд, но Янь До этого даже не заметила. В конце концов Ци Сысянь не выдержала: ущипнула её за мягкое место на талии и многозначительно прищурилась:
— Завтра ещё съёмка для внутреннего журнала. Ты уверена, что хочешь так есть дальше?
Надо отдать должное Ци Сысянь — она умела грамотно использовать время. Перед самым отъездом в город С. она в последний момент выбила для Янь До съёмку в местном журнале, назначенную как раз на завтрашнее утро.
Услышав это, Янь До вспомнила о завтрашней работе и тихо попыталась отстоять свои последние права:
— Ладно, доем то, что в тарелке, и всё.
Ци Сысянь заглянула в её тарелку: там почти не было зелени, зато мяса — хоть завались. Разумеется, она не согласилась, взяла тарелку и швырнула прямо в мусорное ведро:
— Отныне только вода.
Янь До, держа во рту палочки, уставилась на Ци Сысянь. Её обиженный, но не смеющий возразить вид рассмешил всю компанию за столом.
Чтобы сжечь лишние калории, после обеда Ци Сысянь лично повела Янь До на часовой променад. Вернувшись в номер, Янь До почувствовала, будто вообще не ела ужин — снова захотелось есть. Боясь отёков от избытка воды, она не осмеливалась пить много и, чтобы отвлечься, достала телефон и запустила игру.
Партия ещё не закончилась, как раздался звук уведомления в WeChat. Янь До вышла из игры и увидела имя «Янь Янь» — она даже не поверила своим глазам: сообщение прислал Цзи Жань.
[Когда завтра вернёшься? Я заеду за тобой.]
После недавней оплошности в эфире Янь До не смела позволить Цзи Жаню встретить её — слишком велик был риск. Она не могла представить, что будет, если журналисты заснимут их вместе и появится неопровержимое доказательство. Но прежде чем она успела отказаться, пришло следующее сообщение от Цзи Жаня:
[Мама просит нас завтра вечером прийти на ужин. Я заодно и заберу тебя.]
Отказаться стало невозможно. С теми, кто ей безразличен, она могла сказать Цзи Сыцзэ: «Завтра я не голодна», — и всё. Но перед Цзи Жанем у неё не было выбора, кроме как согласиться. Она отправила ему данные своего рейса:
[Я прилечу завтра в 17:05. Жди меня снаружи, я сама подойду.]
Через две минуты пришёл ответ Цзи Жаня:
[Я буду ждать тебя там, где встречал в прошлый раз.]
Янь До тут же подтвердила:
[Хорошо!]
Спустя ещё две минуты Цзи Жань больше не отвечал. Янь До снова погрузилась в игру и так увлёклась, что, когда снова прозвучало уведомление, решила: раз уж это не Цзи Жань, можно и не смотреть. Только ложась спать через час, она обнаружила, что сообщение всё-таки было от него:
[Чем занимаешься?]
Янь До приподняла брови. Неужели она идеально пропустила «проверку на месте»?
Поколебавшись, стоит ли отвечать, она решила, что Цзи Жань уже наверняка спит, и положила телефон.
На следующее утро Ци Сысянь заглянула к Янь До и, увидев её свежий цвет лица и хороший тон кожи, поняла: вчера та не засиживалась допоздна. Настояв на маске для лица и нанеся базовый макияж, Ци Сысянь повела Янь До и Фан Фан в редакцию журнала.
Ещё в университете Янь До пару раз снималась для малоизвестного издания, поэтому позы давались ей легко, и она быстро принимала нужные ракурсы. Вся съёмка прошла гладко и заняла всего два часа.
Когда она переодевалась, Фан Фан восторженно сказала Ци Сысянь:
— Сестра Ци, ты просто волшебница! За такое короткое время умудрилась договориться о съёмке обложки следующего выпуска. Твой дар убеждения — просто высший пилотаж!
С таким талантливым агентом, да ещё с внешностью и дарованием, Янь До рано или поздно станет знаменитостью.
Янь До улыбнулась:
— Сестра Ци всегда такая крутая.
И, пожалуй, даже предвзятая. Недавно, когда Янь До проходила обучение в компании, другие артисты Ци Сысянь завидовали ей: мол, с тех пор как она появилась, сестра Ци отдала ей все лучшие ресурсы, и теперь они все вынуждены «жить на хлебе и воде». Называли её «чумой на всё стадо».
Не успела она додумать, как снаружи раздался звонкий голос Ци Сысянь:
— Кто тут такая крутая?
Янь До, уже переодевшаяся, обняла её за руку и льстиво заявила:
— Конечно же, моя самая красивая, сексуальная и обаятельная сестра Ци!
Ци Сысянь лёгким шлепком по голове ответила:
— Хватит заигрывать!
А затем добавила:
— В следующем месяце приезжай одна, я с тобой не поеду.
Хотя Янь До и новичок, Ци Сысянь за время поездки убедилась, что та вполне самостоятельна: чётко знает, что можно, а чего нельзя, и не нуждается в постоянных напоминаниях.
Янь До с готовностью согласилась. В следующем месяце она уже будет на съёмках, но отпроситься на один день не составит труда.
Покинув редакцию, трое вернулись в отель, собрали вещи и пошли обедать. За обедом снова появился заместитель директора телеканала, угостил их и проводил до такси, которое везло в аэропорт.
В машине Янь До не удержалась и поддразнила Ци Сысянь:
— Сестра Ци, замдиректор вполне ничего. Не задумывалась?
Ци Сысянь сняла с неё очки и надела себе:
— Ради одного дерева отказаться от целого леса? Ты думаешь, я дура?
Жить здесь и сейчас — вот жизненный девиз Ци Сысянь. Она не собиралась ни влюбляться, ни выходить замуж. На работе она наслаждалась чувством достижения, в свободное время — удовольствиями, которые дарили ей мужчины. Она ценила только свободу и не хотела брать на себя никаких обязательств. Тридцатилетняя женщина жила куда более беззаботно, чем кто-либо другой.
Янь До не выбрала бы такой образ жизни, но это не мешало ей уважать чужой выбор. Вспомнив о множестве пар в шоу-бизнесе, которые на публике изображают любовь, а за кадром живут раздельно, она спросила Ци Сысянь:
— Сестра, в этом кругу вообще возможно найти настоящую любовь?
Ци Сысянь, скрытая за тёмными стёклами очков, не выдала эмоций, но в голосе не было и тени тепла:
— Этот круг — всего лишь уменьшенная копия мира славы и выгоды. Там есть всё, что только можно вообразить, и нет ничего невозможного. Если хочешь спокойной жизни с кем-то, ни в коем случае не выбирай человека из этого круга — иначе страдать будешь только ты.
Она не утверждала, будто в обычном мире нет измен и предательств. Просто в шоу-бизнесе вероятность этого слишком высока. Не все сто процентов испорчены, но уж девяносто — точно ненадёжны.
Янь До надула губы и робко возразила:
— Не все же такие?
По крайней мере, Цзи Жань не из тех, о ком говорила сестра Ци. Она мысленно возмутилась.
Ци Сысянь погладила её по волосам:
— Пока ты под моим крылом, я не допущу, чтобы тебя столкнули в пропасть. Главное — не лезь выше головы, и тогда сможешь сохранить своё нынешнее чистое сердце. А вот с другими сложнее. Запомни: чем ярче звезда, тем больше за её спиной грязи — столько, что тебе и не представить.
Многие подробности из жизни артистов СМИ никогда не раскрывают. Публике показывают лишь то, что хотят, а всё остальное остаётся за кадром. Янь До это понимала. Ей хотелось спросить, пришлось ли Цзи Жаню пройти через подобное, пережил ли он столько унижений. Но она боялась узнать правду — боялась, что станет ещё сильнее сочувствовать ему и уже не сможет отпустить.
Когда самолёт приземлился, Ци Сысянь предложила отвезти Янь До, но та сказала, что за ней приедет брат. Ци Сысянь не настаивала и уехала с Фан Фан.
Янь До, таща чемодан, свернула на тропинку к тому месту, где они обычно встречались с Цзи Жанем. Ещё не дойдя до машины, она увидела его автомобиль у обочины и побежала туда. Цзи Жань вышел, помог загрузить багаж в багажник и сел за руль.
Устроившись на пассажирском сиденье, Янь До смотрела на Цзи Жаня, которого не видела два дня. Хотя Ци Сысянь никогда не рассказывала подробностей о его трудном пути к славе, Янь До, основываясь на его фразе «пришлось делать многое, чего не хотел, но приходилось», ещё в самолёте нафантазировала целый роман в восемьдесят тысяч иероглифов о его мучениях и борьбе. Сердце её разрывалось от жалости. Она наклонилась и обвила руками его шею, поцеловав в лоб.
— Ты обязательно избавишься от всех несчастий и станешь самым счастливым человеком на свете.
Больше никто не заставит тебя делать то, чего ты не хочешь. Ты будешь жить так, как пожелаешь.
Сказав это, она испугалась, что он поймёт её слишком буквально, и поспешно отстранилась, оправдываясь:
— Э-э, поддержка — это обязанность супругов. Не думай лишнего.
Цзи Жань ничего не ответил. Одной рукой он обхватил её шею сзади, слегка потянул к себе и прижал губы к её рту, не давая болтать дальше.
Через пять минут он отстранился на десять сантиметров и посмотрел на Янь До, чьи глаза затуманились, а взгляд стал одновременно робким и соблазнительным.
— Только что — супружеская обязанность, — сказал он. — А теперь — тоже.
И снова поцеловал её.
После двух поцелуев Цзи Жань завёл машину и тронулся с места, а Янь До, глядя в окно, чувствовала, как её сердце трепещет.
За полгода совместной жизни они редко целовались, но Янь До безусловно нравилось, когда Цзи Жань приводил её в состояние блаженного замешательства. Это давало ей иллюзию настоящей влюблённости.
Хотя она знала, что поцелуи — всего лишь супружеский долг, ей всё равно хотелось думать иначе: «Хоть бы таких „обязанностей“ было побольше до развода! Тогда у меня останется хоть что-то сладкое, о чём можно будет вспоминать».
Через десять минут она пришла в себя, достала зеркальце и подправила помаду. Затем протянула влажную салфетку Цзи Жаню:
— Хочешь, протру?
Ведь если его родные увидят след помады, обязательно будут подшучивать.
Цзи Жань безразлично покачал головой:
— Клубничный вкус неплох.
Лицо Янь До снова вспыхнуло.
Придя в дом Цзи, Янь До узнала от Ань Исинь причину ужина: старший брат Цзи Жаня, Цзи Лан, привёл домой девушку, и сегодня она впервые знакомилась с семьёй.
Янь До подошла к девушке, сидевшей на диване и игравшей в телефон, и улыбнулась:
— Привет, я Янь До.
Та даже не встала, лишь бегло взглянула на неё и равнодушно «хм»нула, после чего снова уткнулась в экран.
Янь До хотела просто представиться, чтобы потом было удобнее обращаться друг к другу, но ответ девушки превратил её в соискательницу на должность у генерального директора.
Ань Исинь, державшая её за руку, смутилась:
— Девушка твоего брата — Чу Тянь, единственная дочь корпорации Чу. Можешь звать её старшей сестрой Чу.
— Хорошо, — улыбнулась Янь До и тут же перевела тему: — Мама, я слышала, вы завели пару попугаев-неразлучников. Можно посмотреть?
Лицо Ань Исинь сразу озарилось радостью — она повела Янь До в зимний сад на первом этаже.
Цзи Лан, стоявший рядом, усмехнулся и сказал Цзи Жаню:
— У Тянь замкнутый характер. Объясни жене, пусть не обижается.
Цзи Жань бросил взгляд на женщину на диване, ничего не ответил и пошёл вслед за Янь До и Ань Исинь.
В зимнем саду Ань Исинь, наблюдая, как Янь До играет с птицами, сказала:
— У Чу Тянь характер избалованной барышни. Не принимай близко к сердцу.
Хотя семьи Цзи и Чу были равны по статусу, Ань Исинь не была в восторге от этой девушки. Но после истории с младшим сыном она не смела вмешиваться в выбор старшего. К тому же тридцатилетний Цзи Лан впервые привёл домой девушку, которую одобрил, — возражать было некстати.
Янь До улыбнулась Ань Исинь:
— Мама, не переживай. Мы теперь одна семья, я не обижаюсь.
Она прекрасно видела пренебрежение Чу Тянь, но ей было всё равно — ведь с этой девушкой ей не жить.
Ань Исинь, убедившись, что на лице Янь До нет и тени обиды, облегчённо вздохнула. Заметив, что Цзи Жань идёт в сад, она тактично вышла.
Цзи Жань не вошёл, а прислонился к дверному косяку, наблюдая, как Янь До учит попугая говорить «До». Попугаи-неразлучники обычно держатся парой, но характеры у этих двух были прямо противоположные: один — надменный и молчаливый, другой — болтливый и сообразительный. После пяти зёрен сообразительный попугай затараторил: «До! До! До!»
http://bllate.org/book/4225/437276
Готово:
