Как же это забавно! У него лицо заправского маньяка-убийцы, а сам — добрый и спокойный: его хоть колом бей, всё равно не рассердится.
Вэй Линьфэн вошёл в комнату с пластиковым пакетом в руке, шагая уверенно и ровно:
— Я принёс тебе дезинфицирующее средство и ватные палочки.
Цяньсай:
— …Прости.
Пока она наслаждалась душем, он ушёл за лекарствами. А она ещё насмехалась над его суровой внешностью… Просто ужасно!
* * *
Шок! В самый светлый день недели грозный на вид преступник увёл невинную девушку в гостиничный номер! Что же это — искажение человеческой натуры или упадок морали?
—
Позже будет ещё обновление!
Вэй Линьфэн на самом деле не обращал внимания на то, что думают другие о его внешности. Раньше никто и не осмеливался говорить ему в лицо, что он выглядит устрашающе или ещё как-то.
В детстве он жил среди всеобщего обожания: только отец был с ним строг, остальные же только и делали, что хвалили и льстили. А повзрослев и попав в армию — место, где без жалости пожирают слабых, — кто там вообще заботится о том, как ты выглядишь?
Странно, но, приближаясь к тридцати годам, он так и не удосужился как следует взглянуть на своё собственное лицо.
Цяньсай только что вышла из душа и наспех смазала порезанное место на руке дезинфицирующим средством. К счастью, рана находилась у основания ладони, ближе к запястью, так что оставшейся половиной ладони и подвижными пальцами она вполне могла провести полный уход за кожей, как и подобает настоящей девушке.
Вэй Линьфэн, похоже, проявлял живой интерес: глядя, как она возится со своими баночками и тюбиками, иногда спрашивал:
— А это что?
Сначала Цяньсай называла вещи по именам, но Вэй Линьфэн сохранял такое бесстрастное выражение лица, что она начала сомневаться — понимает ли он вообще, о чём речь. В итоге она просто ответила:
— Это мои сокровища, которые позволяют спокойно бодрствовать всю ночь.
Вэй Линьфэн приподнял бровь:
— Это правда помогает или ты просто себя успокаиваешь?
Цяньсай:
— ……………Да помогает же, правда!!
Она фыркнула, наклеила маску и решила больше не спорить с этим закалённым в стали мужчиной на тему косметики.
Вэй Линьфэн молча смотрел на неё. Она была в пижаме нежно-розового цвета, немного отличающейся от той, что он видел раньше, но с теми же самыми ягодными принтами клубники. На рукавах и воротнике — кружево, похожее на лёгкую сеточку, прохладное и гладкое на вид, наверняка очень приятное к телу.
Цяньсай только что вышла из душа, волосы она высушивала наполовину, кончики ещё были влажными и лежали на плечах, окружённые лёгким паром. Она выглядела невинно и мило, но при этом невероятно соблазнительно. И совершенно беззащитно.
Вэй Линьфэн некоторое время смотрел на неё сверху вниз, затем повернулся и собрался уходить:
— Я пойду.
Цяньсай вспомнила, как он покраснел ушами у двери, и не удержалась:
— Может, ещё немного посидишь? Господин полицейский…
Выражение лица Вэй Линьфэна оставалось поразительно спокойным:
— Девушка, не стоит так легко шутить с мужчинами.
— Да я же не с кем попало! — возмутилась Цяньсай. — Я вообще ни с кем таким не шучу.
…Хотя, конечно, в её жизни и не было особо много мужчин.
Вэй Линьфэн был настолько серьёзен, что дразнить его было всё равно что дразнить настоятеля в монастыре — никаких двусмысленных последствий не предвиделось. Услышав её слова, он даже не изменился в лице. Повернувшись, бросил:
— Хорошо.
Голос был слишком тихим, и Цяньсай не расслышала:
— Что?
— Ничего, — сказал Вэй Линьфэн. — Я ухожу.
— Подожди! — Цяньсай спрыгнула с кровати, всё ещё держа в руке телефон. — Ты уже осмотрел мою комнату, теперь и я хочу посмотреть твою.
Вэй Линьфэн:
— Там нечего смотреть.
Интерьер явно не был шаблонным, и оформление разных номеров наверняка отличалось.
Цяньсай фыркнула:
— Да я же не на тебя смотрю, а на комнату.
Она убрала телефон в карман и подскочила к чемодану, доставая блокнот для зарисовок. Рисовать нельзя прекращать ни на день: пропустишь пару дней — рука станет неуклюжей, а через неделю и вовсе забудешь, кто ты такой. Цяньсай всегда брала с собой блокнот в поездки — рисовала, когда было нечего делать.
Сейчас всё больше художников перешли на цифровую графику, где линии можно бесконечно править. Но она оставалась приверженкой традиционного подхода: каждую линию в своих манхва она рисовала от руки, без возможности исправления, поэтому ей так необходима была эта безошибочная уверенность руки.
Когда Вэй Линьфэн впервые увидел её блокнот, он подумал: неужели она больше не скрывает, что является автором? Это любопытство заставило его разрешить Цяньсай проникнуть в свою комнату.
Цяньсай осознала это уже после того, как вошла. Но было поздно прятать блокнот обратно. Она достала телефон и театрально, с преувеличенной интонацией отправила голосовое сообщение 404:
«404-й учитель! Я сейчас в отъезде и остановилась в потрясающем отеле. Сфотографирую и сделаю зарисовки для тебя — пусть будут референсами!»
404: ???
Цяньсай не обратила внимания на реакцию 404. Она сделала пару фото под нужным углом, но телефон тут же предупредил о низком заряде. Цяньсай пришлось выключить экран.
В обеих комнатах были эркеры. В номере Вэй Линьфэна интерьер оказался куда более «девичьим»: на эркере лежал пушистый плед, стоял маленький столик, а на нём — трёхъярусная подставка для тортов с конфетами на каждом ярусе.
Цяньсай устроилась на эркере и начала рисовать. Вэй Линьфэн расстегнул одну пуговицу на рубашке. Цяньсай сделала вид, что не заметила.
— Пойду прими душ, — сказал он.
Цяньсай весело улыбнулась:
— Иди, иди.
Он расстегнул ещё одну пуговицу. Цяньсай всё ещё не реагировала, даже нарисовала его в этом виде. Вэй Линьфэн слегка опустил глаза.
Когда все пуговицы оказались расстёгнуты, обнажив идеальные грудные мышцы и пресс, Цяньсай свистнула, как уличный хулиган, дразнящий девушку:
— Вэй-вэй, да ты совсем дикарь!
Взгляд Вэй Линьфэна стал тёмным и глубоким, словно в нём таилось что-то подавленное. Голос прозвучал низко:
— Цяньсай.
Цяньсай:
— …А?
Она ведь и не собиралась чего-то добиваться, но тон, с которым он произнёс её имя, был такой, будто учитель вызывает ученика к доске — от него сразу пробрало дрожью.
Лицо Вэй Линьфэна оставалось бесстрастным:
— Ты действительно бесстрашна.
Цяньсай хихикнула:
— Ну, так себе.
Вэй Линьфэн в итоге не стал раздеваться при ней полностью, а достал из сумки комплект чистой одежды и направился в ванную. Его рубашка была расстёгнута, и, когда он поворачивался, сквозь развевающиеся полы можно было разглядеть идеальные мышцы спины и линию талии.
Цяньсай почувствовала сухость во рту. Очнувшись, она обнаружила, что уже набросала в блокноте его полуобнажённую фигуру.
Будучи художницей, она отлично знала анатомию человека, а в манхва часто рисовала сцены, где главный герой соблазняет героиню, сняв верхнюю одежду. Она могла с лёгкостью изобразить любые ракурсы и степени проработки мышц. Но Вэй Линьфэна она рисовала впервые.
Она писала романтические школьные истории, где главные герои — юноши и девушки. А это было тело настоящего мужчины… Щёки Цяньсай залились румянцем.
Это уже не юношеская свежесть, а каждая мышца — наполнена агрессией. Да, он действительно… дикарь.
Вэй Линьфэн только открыл дверь ванной, как вдруг раздался стук в дверь.
— Кто там? — спросила Цяньсай.
Стук прекратился на две-три секунды, затем послышался грубоватый, с акцентом голос:
— Проверка номеров!
Цяньсай:
— Что?
В дверь громко постучали ещё дважды:
— Проверка номеров!
Цяньсай:
— …
Вэй Линьфэну пришлось застегнуть рубашку и пойти открывать. За дверью стояли два полицейских. Увидев лицо Вэй Линьфэна, они вздрогнули. Один из них заикаясь произнёс:
— Проверим… паспорта.
Вэй Линьфэн повернулся за документами. Цяньсай тоже слезла с эркера, собираясь вернуться в свою комнату. Но один из полицейских остановил её:
— Девушка, подождите.
Цяньсай остановилась:
— Что случилось?
— Вы с ним вместе? — спросил полицейский. — Паспорт?
Вэй Линьфэн на мгновение замер. Полицейские не просто проверяли документы — они подробно расспрашивали, откуда они приехали и зачем находятся в городе Б. Вэй Линьфэну это показалось странным.
Обычно при рутинной проверке достаточно было показать паспорт и убедиться, что у человека нет судимостей. Такой допрос явно указывал на подозрения. Как бы то ни было, даже если это и была просто формальность, подобное отношение всё равно вызывало раздражение.
Вэй Линьфэн недовольно посмотрел на них, и два молодых полицейских задрожали, убедившись, что перед ними — главарь какой-нибудь мафиозной группировки, который привёз с собой приёмную дочь и как раз собирался заняться чем-то недозволенным, когда их спугнули.
Молодые стражи порядка метались между инстинктом самосохранения и чувством долга, когда в дверной проём выглянуло ещё одно лицо.
Пожилой, но бодрый мужчина с проседью на висках весело спросил:
— Сяо Чжан, Сяо Ли, закончили проверку?
— Ещё… ещё допрашиваем, — ответил Сяо Ли.
На самом деле у них ещё остались вопросы, но от одного взгляда этого человека всё вылетело из головы. Сяо Ли чуть не заплакал.
Вэй Линьфэн, напротив, явно расслабился, увидев этого мужчину. Услышав ответ Сяо Ли, он лениво усмехнулся:
— Дядя Цзян.
— А, Сяо Вэй! — мужчина вошёл в номер.
Вэй Линьфэн встал и пожал ему руку. Цяньсай сидела рядом, совершенно растерянная.
— Какая неожиданность, — сказал Вэй Линьфэн. — Что вас заставило лично участвовать в проверке номеров?
— Да просто за молодёжью присмотреть, — дядя Цзян похлопал его по руке. — Ты же работаешь в городе А, как оказался здесь?
— Приехал с другом отдохнуть.
Услышав, что её упомянули, Цяньсай встала и вежливо сказала:
— Здравствуйте, дядя!
Она была так мила и послушна, будто представлялась будущему свекру.
Вскоре выяснилось, что администратор отеля сообщил полиции, будто эта пара выглядит подозрительно. Поэтому Сяо Чжан и Сяо Ли и решили проверить их особенно тщательно.
Цяньсай быстро освоилась и, посмеиваясь, сказала:
— Наверное, потому что Вэй-вэй слишком устрашающе выглядит. Администраторша испугалась, что он меня обидит, хе-хе-хе.
Вэй Линьфэн тоже улыбнулся и не стал возражать.
Поскольку всё оказалось недоразумением, полицейские быстро ушли проверять следующий номер. Только после их ухода Вэй Линьфэн объяснил Цяньсай, что дядя Цзян — старый друг его отца, они вместе проходили службу в армии и были в одном новобранческом взводе. Их связывали особые отношения.
Теперь его отец наверняка скоро узнает, что он гуляет с девушкой в городе Б.
Цяньсай похолодело от страха. В голове сам собой возник образ: а что, если бы она поехала с каким-нибудь парнем в отель, а Вэй Линьфэн узнал об этом — причём не от неё, а от кого-то другого…
Стоп! Почему она автоматически представила Вэй Линьфэна в роли отца??
Цяньсай потерла лицо ладонями:
— И что теперь делать?
— Что делать с чем? — Вэй Линьфэн усмехнулся. — Мне уже почти тридцать. Если бы я не устроил чего-нибудь подобного, отец бы сам позвонил и спросил, в чём дело.
Цяньсай:
— …
«Что именно он имеет в виду под „подобным“?!»
Их отношения вдруг показались ей запутанными, и она решила не разбираться:
— Ладно, ладно, не буду с тобой разговаривать. Иди принимай душ.
Вэй Линьфэн:
— …Хорошо.
Он послушно направился в ванную. Цяньсай забралась обратно на эркер и растянулась. Почему-то весь этот день показался ей невероятно утомительным.
Она даже не успела перевести дух, как вдруг зазвонил телефон Вэй Линьфэна, заставив её подскочить. Машинально взглянув на экран, она увидела надпись «Старый Вэй» и чуть не сломала карандаш от испуга.
— Вэй Линьфэн!! — закричала она. — Ты же сам накликал! Твой отец звонит!
— Ага, — равнодушно отозвался он. — Ответь ему за меня.
Цяньсай:
— ………………
http://bllate.org/book/4219/436927
Готово:
