Увидев, что Чэн Цзюньчжи ничего не отвечает, Сун Ли продолжил:
— Считаешь, это за гранью разумного? Абсолютный бред? Просто бросает вызов небесам?
Чэн Цзюньчжи кивнул.
— Вот именно. Поздравляю, юноша, ты вырвался из счастливого океана Второй средней и погрузился в «тюрьму» нашей школы Шужэнь.
— Тюрьму? — не понял Чэн Цзюньчжи.
— Угу. Процент поступления в вузы в Шужэне достигает безумных ста процентов, а поступление в ведущие университеты категории «Проект 985/211» — целых 68,97%. В первом полугодии десятого класса каникулы и начало занятий идут как обычно, во время летних каникул перед одиннадцатым классом мы отрабатываем дополнительный месяц — то есть как раз в конце этого семестра. По выходным отдыхаем только в субботу, а про двенадцатый класс и говорить нечего: учеба идет практически круглый год, зимние и летние каникулы урезаны до предела, оставляют всего полтора дня отгула в месяц. Каждую неделю есть лишь несколько часов свободного времени в субботу после обеда, чтобы живущие в общежитии ученики успели постирать и сменить одежду, ну и всё в таком духе.
Сун Ли шагал вперед, не останавливаясь, и указал на три крупных иероглифа на стене учебного корпуса:
— Вот, это корпус Чунли, то есть здание для учеников естественного профиля. Прямо по соседству находится биохимический корпус, то есть их лаборатория. Впрочем, неважно, нам, гуманитариям, лабораторный корпус без надобности.
— Настолько строго? — Чэн Цзюньчжи был несколько удивлен.
— Конечно. А ты как думал? Иначе почему мы неизменно удерживаем трон абсолютного первенства по всему городу?
Сун Ли учился в Шужэне с самого среднего звена и уже давно к этому привык.
— А я-то думал, в такой престижной школе будет поспокойнее.
— Пф. — Сун Ли не сдержал смешка. — Ты что, сериалов пересмотрел? Отпускать в тридцать минут четвёртого, начинать учебу в девять утра, а между делом устраивать тебе ознакомительные поездки? Это же старшая школа! Старшая школа, братец, здесь тысячи армий штурмом берут одинокий мост через реку, один балл отделяет тебя от тысячи соперников. Если не применять тактику экономии времени, кто-нибудь обязательно отстанет. К тому же не все обладают высокой эффективностью.
— А ты?
— Я? А что я?
— Смотрю, ты совсем не занят.
Чэн Цзюньчжи высказался безо всяких утайок.
— ...С чего это я не занят? Разве я на уроке истории не решал математический вариант? — возразил Сун Ли. — Ты же сам всё видел.
Сам же знаешь, что решаешь математику на уроке истории...
— Ну да, решал математику на уроке истории, — Чэн Цзюньчжи пожал плечами.
...Ладно уж, с него как с гуся вода.
— Моя вина, забыл тебе сказать. Наш гуманитарный класс имени Лу Синя и естественнонаучные классы имени Цянь Сюэсена — это экспериментальные классы для гуманитариев и естественников соответственно. Классов Цянь Сюэсена целых два: Цянь-первый и Цянь-второй, а класс Лу Синя всего один, мы обычно зовем его первым классом Лу Синя. Практически все ученики нашего класса участвуют в олимпиадах, а те, кто чуть послабее, спокойно сдают обычный госэкзамен и поступают в ведущие вузы страны или уезжают за границу.
Заметив, что Чэн Цзюньчжи пристально смотрит на него, Сун Ли подумал: «Только не говори, что ждал этого момента».
— Конечно, я участвую в олимпиадах. Национальные или провинциальные призовые места по математике дают право на поступление без экзаменов или со значительной скидкой по баллам.
— Ты же гуманитарий, откуда у тебя квота на математическую олимпиаду? — удивился Чэн Цзюньчжи. Во Второй средней упор делали на естественные науки, и там места на олимпиаде по математике почти полностью отдавали естественникам, а гуманитарии чаще участвовали в олимпиадах по английскому.
— Конечно, можно. Значительная часть квот на математическую олимпиаду выделяется именно нашим гуманитарным классам, а естественники обычно участвуют в олимпиадах по физике, химии и биологии.
Сун Ли посмотрел на него так, будто говорил: «До чего же ты бестолковый».
— Почему бы тебе не пойти на математическую олимпиаду?
— Да кто их знает, наверно, считают математическую олимпиаду слишком простой.
— А ты пойдешь? — в голосе Чэн Цзюньчжи послышалась усмешка.
— ? — Сун Ли на мгновение опешил. — Я гуманитарий, я само собой могу участвовать, просто не хочу идти на олимпиаду по английскому.
— Почему?
— С чего это у тебя столько почему? — Сун Ли слегка раздражился.
— Разве нельзя спросить? Мне ведь тоже интересно, в каких олимпиадах я мог бы участвовать.
— А ни в каких, — Сун Ли многозначительно посмотрел на него. — Потому что это слишком просто.
...
Что ж, теперь Чэн Цзюньчжи понял, почему Сун Ли говорил, что для естественников математическая олимпиада — это просто. Ведь английская олимпиада в его глазах выглядела точно так же.
— У тебя что, отличный английский? — продолжал допытываться Чэн Цзюньчжи.
— Нормальный. Участвовал в нескольких зарубежных летних лагерях.
Чэн Цзюньчжи больше ничего не сказал. Он просто продолжил следовать за Сун Ли, осматривая окрестности школы, и вновь вернулся к своему привычному молчаливому поведению в присутствии других.
— Вторая средняя, конечно, считается неплохой школой в масштабах города, но Шужэнь опережает ее с колоссальным отрывом. Сейчас уже вторая половина одиннадцатого класса, а ты перевелся только теперь?
Сун Ли нарушил мирную тишину.
— Маму перевели по работе, и я переехал вместе с ней. Отсюда до Второй средней добираться слишком далеко, я бы не успевал на учесться и ездить туда-обратно, а жить в школьном общежитии мне не хотелось, вот и перевелся ради удобства.
Судя по всему, тот еще крутой парень: не захотел жить в общежитии, не захотел снимать квартиру и предпочел сменить школу. Однако Сун Ли лишь равнодушно протянул короткое «а».
Озеленение в школе было отличным: за столовой пряталась небольшая беседка, а рядом раскинулось Озеро Циньсюэ, где обитала парочка лебедей-старшекурсников. Обычно здесь ученики зубрили конспекты.
Осмотрев школу в общих чертах — как раз прошел один урок, — они перед самой большой переменкой отнесли учебники в класс. Точнее, отнес-то их Сун Ли.
Первая неделя семестра без утренней зарядки — традиция школы Шужэнь. Тридцать минут большой перемены были редким моментом свобого времени.
В классе по-прежнему стоял шум и гам. Едва они вернулись на свои места, как к ним хлынул народ «навестить» новенького.
— Эй, Сун Ли, с чего это ты за него учебники таскал?
— Разве не ты сам говорил, что к новеньким надо относиться хорошо? — сквозь зубы процедил Сун Ли и заодно отвесил легкий удар кулаком в живот Ли Цзяньшэню.
— Твою мать, Сун Ли, скотина ты такая. Как тебя... Чэн... Чэн Цзюнь, кажется? Держись от него подальше, он человек ненадежный.
Ли Цзяньшэнь одной рукой зажал живот, а другую хлопнул по плечу Чэн Цзюньчжи.
— Чэн Цзюньчжи, — мягко ответил тот.
— А ну убери лапу! Ты вариант уже дорешал? На следующем уроке английский у старика Лю, готовься выметаться в коридор дописывать свой вариант.
Сун Ли резким движением смахнул чужую руку с плеча Чэн Цзюньчжи и перешел к угрозaм.
— Черт, на следующем уроке английский? Ошибся, прости, брат, братец Сун, братец Ли, дай списать, выручай!
— Проваливай.
— Ли-Ли~ Ну дай списать, спаси погибающую душу, еще разок, и меня окончательно из класса «выдворят»!
— Держи и катись давай.
Сун Ли швырнул исписанный лист прямо в грудь Ли Цзяньшэню, прогоняя его проч.
http://bllate.org/book/42165/5391761
Готово: