Глава 9. Совершенно не к месту
Лян Сэнь вообще-то направлялся в библиотеку к Тан Сюйбаю, но в итоге увидел, как его тщедушный братец тащит на руках какого-то рослого мужчину. Лян Сэня чуть кондратий не хватил от злости — его собственный брат отродясь его, родного старшего брата, так на ручках не носил!
Но еще обиднее было то, что младший братец при этом даже не запыхался.
Всю ту лавину братской заботы, что он приготовил, пришлось проглотить обратно, переключив всё внимание на саму ситуацию.
Лян Сэнь спросил Тан Сюйбая:
— Это еще что за кадр?
Тан Сюйбай ответил честно:
— Он в отключке. Братец, медпункт ведь в той стороне?
Он просто полистал карту кампуса, но был еще не до конца уверен.
Лян Сэнь указал ему дорогу:
— Прямо по курсу, я провожу.
Он снова с ожесточением глянул на Тан Сюйбая, чувствуя себя крайне противоречиво:
— Может, давай я его понесу?
Тан Сюйбай даже не удостоил его взглядом. Терпения у него было в обрез, так что он бросил лишь:
— Братец, веди.
Лян Сэню оставалось только смириться: ладно уж, ладно.
Смертельная зависть кольнула его при виде мужчины, которого нес его собственный брат. Может, в один прекрасный день и ему притвориться, что он потерял сознание, чтобы братец разок потащил его на ручках? Поразмыслив, он понял, что вероятность этого крайне мала.
Хотя во время летних каникул студентов в университете оставалось немного, днем по территории гуляло немало туристов. Многие с крайним удивлением таращились на Тан Сюйбая, который уверенным шагом шел по аллее, держа человека на весу горизонтально. Кое-кто даже ухитрялся исподтишка щелкнуть их на камеру, шепча, что студенты Университета Аньпин просто невероятны — с виду такие хрупкие, а силищи вон сколько, надо будет обязательно заставить собственного ребенка поступать сюда.
Взгляды и домыслы прохожих Тан Сюйбая ни капли не волновали, и под предводительством Лян Сэня они очень быстро доставили пострадавшего в медпункт.
К счастью, дежурный врач еще не закончил смену. Уложив мужчину на больничную койку по указанию медика, Тан Сюйбай бросил еще один взгляд на своего спутника — на вид хилый, а силушкой обладает немалой.
Молодой врач-мужчина мягким тоном поинтересовался:
— Что у вас тут приключилось?
Тан Сюйбай ответил:
— Он внезапно упал в обморок в библиотеке.
Молодой врач кивнул, показывая, что понял, приподнял веко пациента и произвел осмотр:
— Ладно, вы двое пока подождите снаружи, я его осмотрю. Ничего страшного, скорее всего, обычное истощение на фоне падения уровня сахара в крови.
Тан Сюйбай еще раз взглянул на лежащего на койке красивого мужчину и послушно вывел Лян Сэня в приемную.
Там Тан Сюйбай неожиданно обратился к брату:
— Братец, в нынешнюю эпоху из-за чего люди падают в обморок от истощения?
Лян Сэнь никак не ожидал, что младший сам проявит инициативу и завяжет разговор:
— Из-за чрезмерного похудения и голодовок?
Тан Сюйбай:
— А еще?
Лян Сэнь накинул еще пару вариантов:
— Потеря крови? Переработки по ночам! В новостях только и трубят, что люди до упаду пашут на своих галерах по графику девять-девять-шесть, а потом либо в обморок падают, либо того... кони движут от переутомления.
Тан Сюйбай кивнул:
— Вполне возможно. Как думаешь, какова причина в его случае?
Завидуя тому, что братец тащил этого незнакомца на руках, Лян Сэнь решил язвительно пройтись по чужому счету:
— На вид он шкаф шкафом, а внутри, судя по всему, труха трухой.
Тан Сюйбай бросил на Лян Сэня короткий взгляд и больше ничего не спрашивал — ответ у него в голове уже созрел.
Однако Лян Сэня разобрало любопытство:
— Неужели есть и другие причины?
Тан Сюйбай промолчал. В этот момент молодой врач приоткрыл наполовину прикрытую дверь и сообщил им:
— Я поставил ему капельницу с глюкозой, через полчаса придет в себя.
С этими словами он снова скрылся в смотровой.
Тан Сюйбай последовал за ним. Лян Сэнь, отроду не видела, чтобы его братец проявлял к кому-то столь бурную инициативу, поплелся следом.
Только сейчас Лян Сэнь смог толком разглядеть лицо рухнувшего в обморок мужика. Подойдя ближе, он понял, что у того соболиные брови, выразительные глаза и выдающаяся, поистине благородная красота. Широкий лоб прямо-таки кричал о счастливой судьбе, внешность действительно оказалась отменной. К тому же он был совсем молодым. Приглядевшись повнимательнее, Лян Сэнь поймал себя на мысли, что лицо кажется смутно знакомым — вроде бы где-то он его уже видел. Впрочем, если этот парень учится в их университете, нет ничего удивительного, что они могли случайно пересечься где-нибудь в кампусе.
Лян Сэнь спросил Тан Сюйбая:
— Мы что, будем здесь торчать и ждать?
Тан Сюйбай кивнул, кажется, даже не раздумывая:
— Угу.
Лян Сэнь отлично знал: его братец вовсе не обладал душой спасителя, готового возиться с кем-то до победного конца. Как ни крути, он упорно не видел ничего привлекательного в этом дубовом красавчике.
Будучи человеком, чья жизнь строилась по принципу во всем потакать младшему брату, Лян Сэнь вздохнул:
— Ну ладно, пофиг. Как очнется, сразу пойдем жрать.
Молодой врач с улыбкой бросил:
— Ну вот вы тогда присмотрите за ним, а я сгоняю пообедать.
Лян Сэнь отозвался:
— Спасибо, доктор.
Врач бросил дежурное «не за что» и вышел.
В медицинском кабинете остались только братья Тан. Каждый нашел себе местечко: Тан Сюйбай примостился на свободном стуле у соседней кровати. На столе лежала визитка врача с указанием имени и должности — фамилия Чэнь, звание Юци.
Лян Сэнь:
— Чего бы тебе хотелось заточить?
Тан Сюйбай:
— Выбирай сам, мне всё равно.
Про себя Лян Сэнь молча вздохнул:
— Ну ладно, тогда выбираю я.
Рыбу братец не жалует, так что жареная рыба и рыба в кисло-остром бульоне отпадают сразу.
Лапшу он тоже не любит, признает исключительно рис, причем непременно южный — потому что, по его словам, он иногда тоскует по вкусу родных мест.
Субпродукты он вообще не ест. Причина? А, точно, субпродукты кажутся ему мерзкими на вид.
И что же тогда выбрать на ужин? Вегетарианский ресторан?
Погруженный в поиски подходящего заведения через приложение на телефоне, Лян Сэнь даже не заметил, как изменился взгляд Тан Сюйбая, устремленный на лежащего на кровати мужчину.
Тан Сюйбай подпер подбородок рукой и в упор разглядывал чужое спящее лицо. Его бледные губы были плотно сжаты, в голове роилась одна догадка.
В комнате стояла абсолютная тишина.
Десять минут спустя тихое бормотание нарушило короткое затишье.
Пришедший в себя мужчина приоткрыл глаза и хрипло спросил:
— Где это я?
Ему ответил холодный и чистый голос:
— В больнице при университете.
Мужчина, опираясь на локоть, приподнялся:
— В какой еще университетской больнице?
Тан Сюйбай парировал вопрос встречным:
— В больнице Университета Аньпин.
Мужчина наконец уселся окончательно и окинул взглядом обстановку. Помещение действительно походило на медицинский кабинет. Перед ним стояли двое молодых людей с совершенно разными типами внешности и манерами, смахивающие на студентов.
На вопросы ему ответил тот, что помладше. Он стоял полубоком у окна, и свет падал лишь на половину его лица, в то время как другая тонула в тени, из-за чего правильные черты казались еще более рельефными. Это был чрезвычайно смазливый парень, в чьих глазах еще теплилась детская наивность — должно быть, он только-только стал совершеннолетним.
Заметив, что в руку ему все еще вотвлечена игла капельницы, мужчина с силой выдернул ее, проявив к собственному телу поистине варварскую жестокость.
Лян Сэнь со стороны аж поморщился от боли за него и поспешил остановить пациента:
— Ты чего творишь, не выдергивай! У тебя же сахар упал.
Мужчина бросил:
— Я в порядке. Спасибо, что выручили.
Тан Сюйбай, в отличие от переживавшего из-за прерванной капельницы Лян Сэня, смотрел на этот трюк не с испугом, а скорее с молчаливым одобрением.
Видя, что брат молчит, подал голос Лян Сэнь:
— Пустяки.
На лице мужчины не отразилось ни единой эмоции. Ему явно не улыбалось выяснять, какими именно усилиями щуплый парнишка и невысокий студент приволокли его сюда — мысль об этой картине вряд ли могла навести на приятные мысли.
Натянув обувь, мужчина нашарил руками карманы и нахмурился: видимо, искал телефон, но так и не нашел.
Тогда он подошел к столу, оторвал листок от блокнота для заметок и вывел на нем ряд цифр. Судя по всему, падать в обморок для него было делом привычным, так что расспрашивать Тан Сюйбая и Лян Сэня о деталях он не стал.
Мужчина произнес:
— Это мой номер. Если вдруг вам обоим понадобится какая-то помощь, звоните.
Лян Сэнь уже было потянулся за бумажкой, но его братец, обычно отличавшийся полнейшим равнодушием ко всему на свете, в одно мгновение молниеносно выхватил листок из-под носа:
— Договорились.
Лян Сэнь:
— Ну… ладно. В конце концов, это же его братец притащил незнакомца на себе в медпункт.
Мужчину явно раздражала его мятая рубашка, но он стерпел:
— Спасибо вам обоим, я пойду.
Не дожидаясь вопросов, он судорожно одернул полу рубашки и вихрем вылетел из кабинета.
Лян Сэнь опешил:
— И это всё? Смылся?
Тан Сюйбай аккуратно сложал записку и убрал в карман брюк.
Бросив взгляд на белую больничную койку, он заметил оставленный кем-то красный защитный талисман, завернутый в форме треугольника. Тан Сюйбай подобрал его: от амулета исходило ждкое зловоние. Он небрежно сжал его пальцами, и талисман мгновенно обратился в пепел, растворившись в воздухе.
Лян Сэнь почувствовал, как к нему возвращается привычное ощущение сюрреализма: пора бы уже привыкнуть к крутизне и странностям своего братца.
Отряхнув ладони от пепла, Тан Сюйбай проговорил, словно озасенный догадкой:
— А, так вот оно что.
Лян Сэнь:
— Чего «вот оно что»?
В этот момент в кабинет вернулся врач по фамилии Чэнь, держа в руках бутылочку с газировкой с японскими иероглифами на этикетке.
Доктор удивился:
— Ой, а чего вы вдвоем остались? Где тот парень, который упал в обморок?
Лян Сэнь ответил:
— Как оклемался, так сразу и сбежал.
Ушел решительно, без лишних соплей.
Врач протянул:
— А-а.
Обменявшись с доктором дежурными любезностями, Лян Сэнь утащил брата обедать.
Уже после того, как они ушли, доктор Чэнь распахнул окно и озадаченно пробормотал:
— Это чем тут так несет?
Лян Сэнь повел Тан Сюйбая перекусить за пределы кампуса. Во время каникул в университете работала лишь вторая столовая, да и то в усеченном составе: к этому часу все нормальные блюда там уже подчистую сметали студенты, поэтому чаще всего они предпочитали искать еду на улице.
За обедом Лян Сэнь наконец отыскал удобный момент, чтобы выпытать:
— Ты же сказал в медпункте «так вот оно что» — это ты о чем вообще?
Тан Сюйбай потянулся к чайнику, поднял глаза на Лян Сэня и бросил:
— Спорим, ты не захочешь этого знать.
Лян Сэнь шевельнул губами, но передумал допытываться. Всё, что касалось потусторонних вещей, лежавших за гранью материального мира, на самом деле не слишком его привлекало.
— Ладно, проехали, давай лучше жрать!
Пока жив — и слава богу, на кой черт лишний раз испытывать судьбу.
Тан Сюйбай действительно сосредоточился на еде. Он прекрасно знал, что трусливый характер Лян Сэня позволял решить вопрос парой встречных вопросов — стоило намекнуть на что-то странное, как интерес у старшего брата тут же улетучивался. Именно так он обычно и поступал, не скрывая от Лян Сэня, что разбирается в некоторых специфических вещах.
Следующие несколько дней Тан Сюйбай усердно вникал в свои новые обязанности и влился в работу с поразительной быстротой. Очень скоро подошла его очередь заступать на ночное дежурство.
В первый же день ночной смены госпожа Ян отсутствовала. Принимая дела у дневной сменщицы, Тан Сюйбай услышал от нее странную полуфразу:
— Сяо Тан, по ночам в библиотеке жутко тихо. Если вдруг услышишь какие-то посторонние звуки, просто делай вид, что их не существует. Мало ли, может, трубы в туалете протекают или еще чего...
Тан Сюйбай уголками губ изобразил легкую улыбку и произнес:
— Я понял, сестрица.
Коллега, польщенная его улыбкой, расплылась в довольной улыбке и отбыла домой.
Устроившись за своим рабочим местом в строгом деловом костюме, Тан Сюйбай тут же выкинул из головы все предостережения коллеги. Опустив голову, он принялся наводить порядок на столе, запустил библиотечную систему на компьютере и приступил к ночным обязанностям.
На третьем этаце располагался фонд художественной литературы — сплошные ряды стеллажей с классическими произведениями отечественных и зарубежных авторов, стоявшими в идеальном порядке.
Ближе к окнам находилась зона для самостоятельных занятий. Студенты, оставшиеся в университете на каникулы, частенько засиживались в библиотеке по вечерам, занимая места у окон для решения задач, чтения книг или поиска информации в сети.
С тех пор как Тан Сюйбай устроился на работу, третий этаж за считанные дни стал заполняться девушками-студентками. Некоторые, посмелее, даже пытались выпросить у него личный чат в мессенджере. Однако Тан Сюйбай к женскому вниманию оставался абсолютно глух, со всеми держался подчеркнуто холодно и, кроме служебных вопросов, игнорировал любые попытки завязать разговор.
Что поделать, стремление к прекрасного свойственно каждому человеку.
Это была его первая ночная смена, и докучливых девиц поблизости не наблюдалось. Разобравшись со срочными делами, Тан Сюйбай устроился за столом с томиком романа.
Время штекло секунда за секундой. Чучисленные студенты начали расходиться, и ровно в половине одиннадцатого вечера Тан Сюйбай поднялся, чтобы пройтись по рядам стеллажей и напомнить оставшимся на третьем этаже студентам о необходимости вернуться в общежитие.
Сделав обход, он убедился, что почти все уже разошлись.
Тан Сюйбай принялся выключать свет ряд за рядом.
Когда он подошел к выключателю возле зоны у окон, его внимание привлекла одинокая фигура, склонившаяся над решением учебных тестов.
Мужчина в строгом деловом костюме-тройке выглядел в этой густой атмосфере университетской библиотеки донельзя чужеродно.
http://bllate.org/book/41914/5354116
Готово:
