Бармен за стойкой тоже ответил: Это заведение недавно открылось, и босс ушёл развлекать друзей.
Услышав это, Бянь Сунвэй снова заколебался.
Парень кивнул на лестницу: Ты кого-то ищешь? Может, он на втором этаже.
Первый этаж Есэ занимал просторный зал, где на сцене играла кавер-группа, а посетители внизу чокались бокалами. Второй этаж в основном состоял из отдельных кабинеток, отсекавших винные испарения и шум внешнего мира.
Бянь Сунвэй угостил парня бокалом выпивки и живо побежал на второй этаж. Он не мог поочередно распахивать двери кабинетов в поисках человека, поэтому оставалось лишь бросать взгляды в приоткрытые щели.
Пройдя от начала и до конца и не заметив ни одного знакомого силуэта, он был вынужден повернуть назад тем же путём, поскорее покидая эту запретную для натуралов зону.
— На этом закончим.
Внезапно из дверного проёма одной из комнат у коридора донёсся холодный и резкий голос.
Этот тембр был до боли похож на голос его мёртвого начальника.
Шаги Бянь Сунвэя, собиравшегося спуститься вниз, замерли на первой ступеньке. Он застыл на месте, прислушиваясь к происходящему поодаль.
— Я говорю, что просто играю — ты безумно рад, я говорю, что настроен серьезно — ты же против. Почему? — раздался другой голос, звучавший мягко и обходительно.
— Самый надоедливый банный пластырь — это тот, что настроен серьёзно. Разве ты не знаешь?
— Я знаю о твоих опасениях, не переживай, я не собираюсь цепляться за тебя. Мы можем попробовать сойтись, и если ты сочтёшь это плохой затеей, я отступлю. Ты ведь сам говорил, что мы отлично подходим друг другу, не так ли?
— Мы подходим друг другу только для роли любовников, Вэнь Шимин. Наш разговор окончен, это уведомление, а не обсуждение. Убери свои руки.
— Чанцинь, ты не можешь вечно закрывать своё сердце.
Чанцинь…
И впрямь Цзин Чанцинь.
Если раньше, судя по тембру, у него была лишь восьмидесятипроцентная уверенность, то теперь, когда прозвучало это имя, всё окончательно встало на свои места.
— Черт возьми… — не удержавшись, выдохнул Бянь Сунвэй.
Просто бомба!
Он вмиг растерялся, не зная, чему больше удивляться: тому, что его начальник Цзин Чанцинь — гей, или тому, что личная жизнь Цзин Чанциня настолько насыщена и разнообразна.
Всё это было слишком шокирующе.
Он сделал пару шагов в сторону угла, прижавшись телом к стене, слегка откинул голову назад, выставив одно ухо за пределы стены, и, затаив дыхание, прислушался к их дальнейшему диалогу.
Он услышал, как Цзин Чанцинь усмехнулся: — Обычным фаллоимитатором надеешься взломать чье-то сердце?
— Чанцинь…
— Проваливай!
Бац! — !!!
Раздался оглушительный грохот захлопнутой двери. Бянь Сунвэй, чья совесть была нечиста, смертельно испугался, его носок ботинка скользнул вперед, и он чуть было не рухнул на лестнице.
Подслушивать у чужих дверей — чересчур щекочет нервишки.
Он быстро ухватился за стену, восстанавливая равновесие, и снова прильнул ухом к звукам.
Он с силой сглотнул слюну, размышляя про себя: раз дверь захлопнули с такой силой, то если этот мужик вдруг взбесится и полезет к Цзин Чанциню напролом, как он потом будет объясняться, когда прибежит спасать начальника?
В моменты паники люди подсознательно следуют своему первому порыву, упуская из виду любые другие возможности.
Лишь немного успокоившись, Бянь Сунвэй почувствовал, что что-то здесь не так: дверь-то закрыли, это верно, но это вовсе не значит, что человек оказался заперт внутри.
Вполне возможно, что человек остался снаружи.
Например, прямо сейчас этот человек стоял у него за спиной.
Бянь Сунвэй глубоко вздохнул, вытащил разрядившийся телефон, делая вид, будто проверяет время, чуть-чуть поправил выражение лица и повернулся, чтобы взглянуть на коридор позади.
Заметив, что Цзин Чанцинь смотрит на него скрестив руки на груди, он изобразил на лице удивление и воскликнул: — Директор Цзин?!
Хотя Цзин Чанцинь уже сменил строгий костюм, в котором ходил на работу, и был одет в простую рубашку, брюки и кожаные туфли — образ казался чуть более повседневным, — это всё равно не могло скрыть присущей ему холодной и утонченной элитарной ауры.
Манжеты длинных рукавов он закатал чуть ниже локтей, обнажая изящные миниатюрные наручные часы. Рука, на которой они красовались, поправила очки.
Он многозначительно уставился на Бянь Сунвэя.
Просто смотрел и ничего не говорил.
От этого взгляда по спине Бянь Сунвэя побежали мурашки. Он отвел глаза и перевел их на стоявшего рядом с начальником мужчину в черной рубашке.
Тот выглядел интеллигентно и благородно, обладал приятной внешностью и совсем не был похож на банный пластырь, о котором говорил Цзин Чанцинь.
Бянь Сунвэй кивнул ему, и тот ответил улыбкой, словно собираясь что-то сказать, однако Цзин Чанцинь в этот момент открыл рот и велел ему уходить первым.
В один миг.
На втором этаже остались только Бянь Сунвэй и Цзин Чанцинь.
Бянь Сунвэй стоял у края лестницы, не зная, куда деть руки и ноги — уходить было неловко, оставаться тоже. Взгляд и вовсе не находил себе места: глядя на Цзин Чанциня, он без всякой причины чувствовал себя виноватым, а не глядя — ощущал себя здесь полным идиотом, отбывающим наказание в углу.
Хотя сейчас было нерабочее время, казалось, пока человек числится в компании, начальственный авторитет преследует его повсюду, проникая во все сферы жизни.
Спустя долгое время Цзин Чанцинь наконец бросил ему фразу, состоявшую всего из трех слов: — Не ожидал.
— И правда, не думал, что всё так совпадёт.
Чтобы разрядить неловкую атмосферу, Бянь Сунвэй тут же подхватил разговор. Затупив на секунду, он сообразил, что его ответ звучит двусмысленно, и едва не замахнулся, чтобы отвесить себе затрещину за медлительную реакцию, как поспешно пояснил: — Нет, я просто проходил мимо этого бара, я зашел не в ту дверь.
Уголки губ Цзин Чанциня в редком порыве приподнялись, и он с интересом наблюдал за тем, как тот мнётся в нерешительности и сходит с ума.
Поразмыслив пару секунд, Бянь Сунвэй подумал: стоп, если Цзин Чанцинь, его прямой начальник, ни капли не переживает, с чего бы волноваться ему? И он тут же пошел в контратаку: — А что директор Цзин делает в этом баре? Тот человек только что — это кто?..
Цзин Чанцинь с полуулыбкой произнес: — Раз уж ты здесь, неужели не в курсе?
Бянь Сунвэй тут же принялся доказывать свою невиновность: — Я просто проходил мимо.
Его слова едва успели затихнуть, как на лестнице раздался топот шагов — группа гостей поднялась на второй этаж в отдельный кабинет выпить.
Бянь Сунвэй и Цзин Чанцинь оба шагнули в сторону, освобождая проход для проходящих мимо людей.
Последним на второй этаж поднялся тот самый парень, которого Бянь Сунвэй угощал выпивкой.
Парень не стал заходить в кабинку, он целенаправленно искал Бянь Сунвэя. Стоя на лестнице прямо за спиной Бянь Сунвэя, он медленно переводил взгляд с него на Цзин Чанциня, словно изучая их отношения.
Цзин Чанцинь бросил на него взгляд, и Бянь Сунвэй, проследив за взглядом начальника, тоже обернулся.
Троица встретилась глазами, но никто не проронил ни слова — каждый думал о своем.
Парень поднялся на последнюю ступеньку лестницы и, семеня короткими шажками, робко спрятался за спиной Бянь Сунвэя, легонько ткнув его в локоть.
Бянь Сунвэй опешил и, совершенно ничего не понимая, оглянулся на него.
Именно в этот момент Цзин Чанцинь неожиданно усмехнулся.
Когда Бянь Сунвэй посмотрел на Цзин Чанциня, в его сердце невольно промелькнуло удивление — он впервые видел, как Цзин Чанцинь улыбается.
Хотя эта едва заметная легкая улыбка выглядела весьма многозначительно и даже таила в себе каплю недоброжелательности, это была самая настоящая улыбка.
Бянь Сунвэй выдавил: — Цзин…
Цзин Чанцинь чуть приподнял руку.
Бянь Сунвэй рефлекторно захлопнул рот, ожидая, пока заговорит начальник.
Цзин Чанцинь лишь пристально посмотрел ему в глаза и бросил на прощанье: — Приятного отдыха.
Эти четыре слова совершенно сбили его с толку, и он уже хотел было допытаться в чём дело, но Цзин Чанцинь, не оборачиваясь, уже зашагал прочь, и его холодный силуэт быстро растаял в повороте лестницы.
Парень ткнул Бянь Сунвэя в локоть и тихо спросил: — Он твой… парень?
Парень.
Эти три слова обрушились на него подобно внезапному небесному грому, зажарив Бянь Сунвэя, чистокровного натурала, до хрустящей корочки.
Мужественный парень Бянь Сунвэй едва не подпрыгнул от досады: — Какой еще парень, я люблю женщин!
Парень испугался его внезапно повысившегося голоса, захлопал большими глазами и молча смотрел на него.
Гости, выходившие из кабинки, услышали этот диалог и окинули их взглядом. На лице Бянь Сунвэя застыло выражение беспомощности и раздражения, в то время как стоявший напротив парень выглядел крайне осторожным, решив, что перед ним разыгрывается очередная драма в стиле поиграл с человеком, а потом повернулся спиной и отказался признавать вину.
Проходя мимо них, посетитель бросил на Бянь Сунвэя презрительный взгляд и сплюнул: — Подонок, какая гадость.
— Да нет же, я… — Бянь Сунвэй развел руки в стороны, не зная, как оправдаться, и воочию наблюдал, как ярлык мерзавца, свалившись с небес, прочно закрепился на его голове.
За этот короткий сегодняшний день он словно исчерпал годовой запас невезения: начиная с утреннего сидения за рабочим местом над правкой таблиц и заканчивая нынешним стоянием в баре на втором этаже, за сутки произошло бесчисленное множество нелепых вещей.
Бянь Сунвэй подумал: если бы завтра не был выходным, он бы непременно притащил ко входу в компанию барабан для подачи жалоб и принялся бы яростно колотить в него в поисках справедливости. Цзин Чанцинь, о Цзин Чанцинь, я погляжу, куда ни кинь взгляд, в любой моей несчастливой истории неизменно мелькает твоя фигура!
— Я пошел.
Бянь Сунвэй попрощался с пареньком и быстрым шагом бросился вниз по лестнице. Парень тут же кинулся за ним следом и ухватил за полу рубашки.
Они остановились на площадке у лестничного пролета.
— Братуха, давай без этих хватаний, а то кто-нибудь опять мимо пройдет и обругает меня, — Бянь Сунвэй сделал ладонью рубящее движение, одним ударом прерывая связь между рукой парня и краем своей одежды.
Парень разжал пальцы: Ты же обещал угостить меня выпивной.
Бянь Сунвэй: — Разве я не угостил? У тебя амнезия или у меня?
Парень: — Ты ведь еще не расплатился, не может же быть такого, что ты угощаешь, а плачу я, так не положено.
— О черт, вспомнил, — Бянь Сунвэй показал ему выключенный телефон. — У меня села батарея.
Бянь Сунвэй в страшном сне не мог представить, что настанет день, когда он попросит денег у гея лишь для того, чтобы посидеть в гей-баре, зарядить телефон и угостить выпивкой другого гея.
Еще более странным было то, что одолживший ему денег гей оказался вовсе не чужим человеком, а тем самым банным пластырем из слов Цзин Чанциня — интеллигентным мужчиной в черной рубашке.
Бянь Сунвэй только и мог вздыхать: жизнь словно театр.
Стоило пауэрбанку, сдиравшему по шесть юаней за каждый час подзарядки, вдохнуть в телефон жизнь, как на экране загорелся дисплей. Едва аппарат включился, экран засыпало лавиной уведомлений, похожих на требования ростовщиков вернуть долг — друзья и знакомые наперебой строчили вопросы о том, где его носит.
На долю вопросов приходилось лишь тридцать процентов, а оставшиеся семьдесят состояли из пожеланий здоровья родственникам, причем плотность употребления матушкиных эпитетов зашкаливала. Сидевший рядом парень мельком взглянул на экран его телефона и тут же отвел глаза: разговоры натуралов — сплошное грубиянство.
http://bllate.org/book/41910/5353536
Готово:
