Бянь Сунвэй своим поведением ясно давал понять, что заводить роман с этой девушкой не намерен. Чжоу Нань, Ван Цзе и Е Сяоюй, уже принявшие от неё подарки, хотели было продолжить уговоры, но боялись получить обратный эффект.
Чжоу Нань не знал, как подступиться. Его маленькие глазки забегали, переводя взгляд с Е Сяоюй на Ван Цзе, и он знаками пытался передать своим сообщникам суть: Брат Бянь настроен слишком решительно, что же делать?
Ван Цзе хмыкнул: Не будь так уверен. Если пообщаешься с ней пару дней, то наверняка влюбишься по уши, в этом мире всё возможно.
— Невозможно. Больше не заводите этот разговор, вы меня утомляете, да и сам я уже устал, — Бянь Сунвэй поднялся, задвинул придвинутый стул на место и направился к выходу.
Чжоу Нань поспешно спросил: А почему невозможно? Даже ноль целых одной тысячной процента вероятности нет?
Бянь Сунвэй обернулся, встал лицом к Чжоу Наню, Ван Цзе и Е Сяоюй и со стопроцентной уверенностью произнес: Скажу так: скорее я сойдусь с этим покойником Цзин Чанцинем…
— Ладно-ладно, Брат Бянь, проехали, больше не будем, — Чжоу Нань быстро перебил его, неловко пряча взгляд и то и дело косясь ему за спину.
Бянь Сунвэй решил, что такое поведение — признак того, что его авторитет напугал товарища и пробудил в нём совесть. Он не стал зацикливаться и, кивнув, собрался закончить спор и пойти обедать.
Однако Ван Цзе добавила: Ты не договорил. Значит, вероятность всё же есть.
Е Сяоюй толкнула её локтем и прошептала: Сестрица Ван, хватит, господин Цзин уже почти подошел.
Уши у Бянь Сунвэя были словно зачарованные: услышав слова Ван Цзе, он сразу вспыхнул от гнева и остального уже не разобрал. Находясь на пике раздражения, он попросту пропустил мимо ушей ту самую, самую важную фразу Е Сяоюй.
Он поспешил возразить Ван Цзе: Я скорее полюблю Цзин Чанциня, и вероятность того, что в будущем я буду с Цзин Чанцинем…
— Господин Цзин.
Ван Цзе внезапно посмотрела ему за спину и звонким, твёрдым голосом перебила его.
Е Сяоюй тоже тихо поздоровалась: Господин Цзин…
Чжоу Нань с самым смущенным видом взглянул на окаменевшего Бянь Сунвэя, перевел взгляд на Цзин Чанциня, стоящего у того за спиной, и заикаясь произнес: Гос-господин Цзин.
…
Да быть не может?
Бянь Сунвэй застыл.
Он медленно, с трудом поворачивал голову, словно заржавевшие петли, и каждые пятнадцать градусов поворота приближали его к отчаянию. Лишь когда он полностью повернулся, он понял, что троица друзей не шутила.
Цзин Чанцинь действительно стоял прямо за ним.
Но он даже не смотрел в их сторону — он стоял у доски объявлений, изучая ход выполнения проекта.
Его слегка приподнятая голова открывала изящную линию подбородка и шеи, на переносице поблескивали дорогие безоправные очки, а взгляд был сосредоточен на тексте.
Вид у него был такой, словно он находился совершенно в другом мире.
Бянь Сунвэй позволил себе робкую надежду: может, Цзин Чанцинь не расслышал его слов?
Однако эта прекрасная иллюзия спустя мгновение была развеяна взглядом самого Цзин Чанциня.
Уходя, тот невозмутимо посмотрел на него.
Взгляд был необычным.
В нём не было ни привычного упрека или жесткости, ни скрытых предупреждений.
Всё, что можно было прочесть — лишь легкая, едва заметная насмешка.
Бянь Сунвэй стиснул зубы и посмотрел на Чжоу Наня, Е Сяоюй и Ван Цзе. Искры гнева, летевшие из его глаз, обожгли лицо Чжоу Наня, перекинулись на Е Сяоюй, а затем на Ван Цзе.
Ван Цзе с гордо поднятой головой ответила: И что? Ты сам привел такой пример, кто тебя заставлял?
Е Сяоюй и Чжоу Нань хором произнесли: Сестрица Ван, помолчи.
У Бянь Сунвэя не было настроения спорить с Ван Цзе, он молча вернулся на своё рабочее место.
Он с размаху откинулся на спинку стула, выудил из кармана пропуск и швырнул его на стол. Тот ударился о монитор, соскользнул вниз и с сухим щелчком упал.
Глава 3
До самого конца обеденного перерыва Бянь Сунвэй не покидал своего места. Голодный и мрачный, он продолжал работать сверхурочно.
Сидевший рядом Чжоу Нань почувствовал укоры совести, открыл ящик со своими запасами закусок и положил на стол Бянь Сунвэя хлеб и пирожные, но тот одно за другим отшвырнул их обратно.
Бянь Сунвэй нахмурился: Довольно, утро и так выдалось проклятым, дай хоть остаток дня провести в покое.
Чжоу Нань убрал закуски обратно в ящик: И то верно. Завтра наконец-то выходной, Брат Бянь, отдохни как следует.
Бянь Сунвэй раздраженно хмыкнул и вновь погрузился в пучину дел. Когда усердно работаешь, время всегда летит незаметно.
Не успел он оглянуться, как яркий дневной свет за окном сменился багряно-пурпурным закатом, залившим небосвод.
Прошло ещё какое-то время, и на город окончательно опустились сумерки.
Один за другим сотрудники покидали офис. Бянь Сунвэй уже собрался было собирать вещи, как вдруг в правом нижнем углу экрана компьютера замигали сообщения.
Смотреть или нет?
Посмотришь — вдруг заставят работать сверхурочно. Не посмотришь — вдруг пропустишь что-то срочное. Поразмыслив, он решил глянуть: в конце концов, если что, можно сделать вид, что ничего не видел.
Бянь Сунвэй открыл панель задач. Всплывающее окно уведомлений показало два групповых чата.
Один назывался Выходим пить — чат, созданный вместе с двумя друзьями детства, парнем и девушкой. Второй был подписан как Общая группа компании — здесь состояли все сотрудники.
В большой группе обычно спамили рекламой, изредка разбавляя её официальными уведомлениями.
Бянь Сунвэй небрежно открыл общую группу и обнаружил новое правило: Запрет на служебные романы.
— Совсем им заняться нечем, даже в личную жизнь лезут, — он закрыл чат и открыл группу с друзьями.
Е Сяоюй, сидевшая неподалеку, ещё не ушла домой. Услышав его бормотание, она не удержалась и вставила: Брат Бянь, как думаешь, может, это правило ввели из-за сегодняшнего полуденного инцидента?
Рука Бянь Сунвэя, лежавшая на мышке, замерла.
Он огляделся по сторонам, трижды убедился, что Цзин Чанциня поблизости нет, и взглянул на Е Сяоюй: Ты хочешь сказать, что Цзин Чанцинь ввел это правило специально из-за моих слов?
Е Сяоюй неловко кивнула: Я так думаю.
Она и представить не могла, что их маленькая сплетничающая компания создаст для Бянь Сунвэя такое недоразумение космического масштаба.
Она добавила: На самом деле, когда ты в первый раз сказал, что любишь господина Цзина, он как раз подходил, но был слишком далеко и не расслышал. Кто же знал, что, когда он подойдет ближе, ты повторишь это во второй раз… То второе предложение он точно слышал. Может, нам стоит объяснить ему, в чем дело?
— Не надо, — Бянь Сунвэй отказался без малейших колебаний. — Ваши языки только всё испортят. Может, Цзин Чанцинь вообще принял это за шутку.
Увидев, что Бянь Сунвэй в относительно хорошем настроении, Е Сяоюй облегченно выдохнула: Хорошо, Брат Бянь. Мы видели, что ты весь день ходишь сам не свой, нам было неловко.
— Если действительно неловко, то меньше лезьте ко мне с глупостями.
Бянь Сунвэй выключил компьютер, вызвал такси через приложение и покинул ярко освещенное здание компании.
Он прождал на обочине несколько минут, пока заряд телефона не начал стремительно падать, но так и не дождался машины. В итоге пришлось отменить заказ, поймать такси с руки, открыть локацию, присланную друзьями в чат, и отправиться прямиком на барную улицу.
Барная улица отличалась уникальным колоритом и старинным очарованием.
Извилистые дорожки, вымощенные синим камнем, петляли, и за каждым поворотом можно было наткнуться на несколько баров.
На фасадах каждого из них красовались неоновые вывески: красные, оранжевые, желтые, зеленые, синие, фиолетовые… всевозможные светодиоды озаряли улицу, превращая её издалека в реку света.
Недавно здесь открылось несколько новых заведений, и одно из них принадлежало знакомому его друзей. Ребята решили собраться сегодня вечером и поддержать бизнес друга.
Бянь Сунвэй достал телефон, чтобы написать в чат, что уже приехал.
Но сколько бы он ни нажимал кнопку включения, экран оставался черным, отражая его усталое, но всё ещё красивое лицо.
Телефон разрядился. Пришлось искать бар по памяти — он запомнил, что в названии было слово Цвет.
Он шел и вглядывался в вывески, а опустив глаза, неожиданно встретился взглядом с миловидным юношей.
Тот улыбнулся и подмигнул ему.
В тусклом фиолетовом свете всё было в полутени, поэтому Бянь Сунвэй заметил только улыбку, а не подмигивание.
Бянь Сунвэй подошел к нему спросить дорогу: Привет, ты часто здесь бываешь? Здесь случайно не открылось недавно несколько баров?
Юноша с улыбкой кивнул, и голос его прозвучал тихо, как жужжание комара: Да, бар за моей спиной как раз открылся недавно.
Бянь Сунвэй не расслышал, наклонился, подставил ухо и громко переспросил: Что ты сказал? За твоей спиной — это он?
Юноша кивнул: Да, хочешь зайти выпить?
Бянь Сунвэй сделал пару шагов в сторону и поднял голову. Под изогнутым карнизом крыши висела деревянная табличка, на которой размашистым каллиграфическим почерком было выведено два иероглифа — Есэ.
Похоже, это оно.
Бянь Сунвэй кивнул юноше: Спасибо, брат, это то самое место. Угощаю тебя напитком.
Он вошел в заведение, и юноша тут же последовал за ним.
Тот шел слишком близко, плечо и рука парня то и дело касались его спины, поэтому Бянь Сунвэй ускорил шаг, чтобы увеличить дистанцию. Он окинул взглядом столики — многие посетители смотрели на него в ответ.
Осмотревшись, он понял: друзей детства нигде нет, зато обнаружил странность.
В баре были одни мужчины. И смотрели они на него очень странно: в их глазах читались настороженность, любопытство и даже насмешка, с которой они наблюдали, как он озирается у барной стойки.
Дело пахнет керосином.
У Бянь Сунвэя-натурала сердце ушло в пятки, а в голове запульсировало одно-единственное слово.
ГЕЙ.
Это гей-бар.
Я зашел в гей-бар.
Кажется, меня пригласил в гей-бар гей.
Бянь Сунвэй, будучи натуралом до мозга костей, тихо кашлянул и собрался уходить, сделав вид, что ничего не произошло.
Юноша, заметив его намерение, мягко произнес: Разве мы не договорились, что ты угостишь меня выпивкой? Это и есть тот самый новый бар, Есэ, он очень популярен в округе.
http://bllate.org/book/41910/5353535
Готово:
