Но только перед Цзин Чанцинем он мог стерпеть абсолютно всё. Было ли тому причиной стремление удержать высокооплачиваемую хлебную должность или же признание собственных ошибок —
так или иначе, у него были основания терпеть. Впрочем, порой это входило в привычку: стоило Цзин Чанциню бросить на него лишь один взгляд, как он тут же становился много сговорчивее.
Он наклонился, поднял с пола папку и запихнул выпавшие листы обратно. Просмотрев документ с первой страницы и быстро перелистнув еще две-три, он не заметил никаких проблем: это были абсолютно нормативные рабочие материалы.
— Генеральный директор Цзин, с этим аналитическим отчетом всё в порядке.
Цзин Чанцинь поинтересовался:
— Ты в состоянии это прочесть?
Бянь Сунвэй ответил:
— Вполне в состоянии.
Цзин Чанцинь выпрямился, опершись локтями о стол:
— По-китайски читать умеешь, надо же.
Бянь Сунвэй на мгновение замер. Словно подстегнутый этим насмешливым, едким замечанием, он вдруг резко вспомнил, что распечатал не ту версию — этот аналитический отчет требовалось выпустить на немецком языке.
На его лице сменялись удивление и внезапное прозрение; по одному лишь выражению его лица Цзин Чанцинь понял, что тот всё вспомнил.
Цзин Чанцинь поднялся из-за стола, подошел к нему и слегка приподнял подбородок. Его изящное и холодное лицо ярко сияло под лучами ярких ламп. Черты лица были безупречны, но вот слова — не слишком:
— Не хочешь работать — катись к черту.
Бянь Сунвэй сжал в руке папку с документами:
— Я пойду распечатаю заново.
Цзин Чанцинь сделал шаг, прошел мимо него к стоявшему в стороне дивану, опустился на него и закинул ногу на ногу. Взяв с уставленного стеклом журнального столика стакан со льдом и кофе, он сделал глоток и слегка приоткрыл безжалостные тонкие губы, бросив ему три слова:
— Не требуется.
Эти три слова мигом усмирили Бянь Сунвэя, который ранее громогласно заявлял: «В худшем случае уволите!»
Работе — время, потехе — час, но шутить со своей должностью не стоило.
Бянь Сунвэй полностью оправдывал репутацию человека, способного прогнуть спину, когда это необходимо. С ошибочным китайским аналитическим отчетом в руках он подошел к Цзин Чанциню, опустил голову и принялся усердно каяться:
— Генеральный директор Цзин, иногда я из-за спешки теряю голову и не слежу за всем, из-за чего изредка случаются промахи. Я учту все эти недочеты, подобного больше не повторится, и я ручаюсь, что впредь не допущу никаких других ошибок.
Цзин Чанцинь не поворачивал головы, двигались лишь его зрачки. Хищным взглядом скользнув снизу вверх по признавшему свое поражение Бянь Сунвэю, он ехидно протянул:
— Да уж, спешишь… спешишь разгребать за мной горы мусора.
Бянь Сунвэй подавился воздухом. Слово — не воробей, язык до добра не доведет, поистине одно неверное движение — и вечная скорбь. Фраза про кучу мусора уже никак не поддавалась объяснению, и ему оставалось лишь пообещать:
— Подобных неуместных сплетен тоже больше никогда не возникнет.
Цзин Чанцинь отставил кофе и легко качнул подбородком в сторону одиночного дивана неподалеку. Бянь Сунвэй понял намек и послушно опустился на сиденье:
— Генеральный директор Цзин, я…
Цзин Чанцинь взмахнул ладонью, и Бянь Сунвэй тут же умолк.
Цзин Чанцинь поправил очки в тонкой оправе:
— В моей работе эффективность и качество должны неукоснительно держаться на высоте. Даже малейшая оплошность в деталях или уже утвержденный план таблиц — если обнаруживаются проблемы, всё подлежит переделке.
— Хорошо, генеральный директор Цзин, я понял.
Разве мог Бянь Сунвэй не сообразить, к чему тот клонит? Начальник явно намекал на тот инцидент, когда он со злости швырнул мышку из-за недовольства необходимостью переделывать работу.
— И если подобные низкопробные, постыдные ошибки повторятся, то на глаза мне больше не попадайся.
— Понял, больше такого не повторится, — привычно отрапортовал Бянь Сунвэй.
Хотя ему вовсе не улыбалось трудиться под началом Цзин Чанциня, уволить его по собственной прихоти тот не мог. Зато Цзин Чанцинь вполне был способен выжить его, под любым предлогом переведя на другую должность.
Если же его действительно согнать с нынешнего места, он бы ужасно расстроился — всё-таки это было отличное теплое местечко с хорошими условиями.
К тому же он целенаправленно стремился к повышению, рассчитывая однажды встать наравне с Цзин Чанцинем или даже превзойти его.
Выйдя из кабинета Цзин Чанциня и пройдя всего пару шагов по коридору, Бянь Сунвэй не выдержал и выругался сквозь зубы:
— Черт!
— Бянь Сунвэй.
Ледяной голос смерти в исполнении Цзин Чанциня внезапно раздался прямо у него за спиной.
Услышав это, Бянь Сунвэй выпрямился струной и замер на месте.
День сегодня выдался на редкость неудачным — уже во второй раз его порыв гнева попадается на глаза прямому участнику. И без того напортачив на работе, прибавь он к этому скверный тон, и Цзин Чанцинь мог отправить его в другой отдел в мгновение ока.
В его голове вихрем закрутились мысли в поисках хоть какого-нибудь оправдания. Блуждающий взгляд внезапно зацепился за несколько горшечных растений неподалеку.
Повернувшись к Цзин Чанциню, он указал на стоявшую впереди хлорофитум и фикус Бенджамина:
— Тра… травянистые растения. Этот хлорофитум ведь травянистое растение, да? А то, что рядом, похоже на древесное, только названия не знаю.
Выслушав его неуклюжие отговорки, Цзин Чанцинь хранил молчание. Лишь скосив на него свои продолговатые, вздернутые кверху глаза, он молча прошел мимо него прямо к лифтам.
Бянь Сунвэй медленно опустил руку, свирепо глядя в спину этому бессердечному человеку, и беззвучно шевельнул губами, выругавшись самыми последними словами. На этот раз он не смел произнести их вслух — опасаясь, что идущий впереди Цзин Чанцинь обзавелся глазами на затылке и, услышав что-то, снова обернется, чтобы наградить его испепеляющим взглядом.
В этот момент из офисных отсеков потянулись сотрудники. Бянь Сунвэй достал телефон и взглянул на часы.
Незаметно подступило время обеденного перерыва.
Мужчины и женщины в строгих черных деловых костюмах выглядели смертельно уставшими. Потухшие, лишенные всякого блеска взгляды и густые темные круги под глазами лучше любых слов красноречивали о каторжном труде на благо компании.
Толпа молча двигалась к лифтам. Стоя посреди коридора, Бянь Сунвэй чувствовал себя так, будто его окружила похоронная процессия — вокруг царила мертвецкая тишина.
В ожидании лифта кто-то изредка обменивался парой фраз, но подавляющее большинство просто тупилось в экраны смартфонов.
Бянь Сунвэй бросил взгляд на длину очереди у лифта: сейчас народу еще было немного, спустившись пораньше, можно было успеть в столовую до основного наплыва и избежать часа пик.
Он поспешно вернул папку на свое рабочее место и уже собирался выскочить из офиса, как вдруг на него нацепились главные сплетники их группы.
Чжоу Нань выставил вперед свою короткую пухлую ногу, притопнув носком туфли, а затем приставил к нему носок другой ноги, выстроив ступни в одну линию. Заступив Бянь Сунвэю дорогу, он замер.
Окинув его взглядом с ног до головы и обратно, Бянь Сунвэй поддразнил его:
— С каких это пор ты начал изучать вальс?
Прислонившаяся к столу Е Сяоюй прыснула со смеху:
— Брат Бянь, как ни крути, а этот толстяк Чжоу Нань чертовски гибок. Чжоу Нань, в этом году на новогоднем корпоративе будешь выступать с номером.
Услышав это, Ван Цзе сложил пальцы в виде орхидеи, принявшись непрерывно покачивая указательным пальцем из стороны в сторону, и выдал сбивчивую тираду на ломаном английском:
— О, но-но-но, зис из нот претти.
Чжоу Нань, Ван Цзе и Е Сяоюй. Эта троица слыла в отделе пресловутым кружком сплетников, от которого все предпочитали держаться настороже. Боеспособность этих троих по части перемывания костей не уступала сельским кумушкам, способным пустить по миру любого за один неполный день.
Оглядев троицу, Бянь Сунвэй отмахнулся:
— Отстаньте все, я на обед спешу.
— Нет-нет-нет, Бянь Сунвэй, не мы к тебе пристаем, ты разберись сначала, — Ван Цзе сжал чашку большим и указательным пальцами, задрав остальные три к небесам, и сделал глоток. — Между прочим, нас попросили.
Чжоу Нань тут же поддакнул:
— Точно, старшая сестра Ван права, не мы к тебе пристаем, брат Бянь, у нас действительно есть дело…
Бянь Сунвэй на корню пресек его речь:
— Спрашивайте быстрее, чего тянете, говорю же — спешу пожрать.
Чжоу Нань выпалил:
— Брат Бянь, скажи честно, та девчонка из соседнего отдела, что вечно носит пучок на макушке, — у тебя к ней есть хоть малейший интерес? Ну хоть капелька? Давай начистоту.
Бянь Сунвэй поломал голову, но так и не припомнил, чтобы общался с какой-либо сотрудницей:
— Какая еще девчонка?
Чжоу Нань пояснил:
— Эй, ну из отдела дизайна, которая недавно в копирцентре просила тебя поделиться скидочной картой.
При упоминании копирцентра и карты Бянь Сунвэй всё вспомнил. Как-то раз после работы у него возникло срочное дело, и он отправился распечатывать документы в копировальную лавку, где как раз столкнулся с девушкой, которой для настройки печати требовался абонемент, и выручил ее, позволив воспользоваться своей карточкой. Тогда он еще удивился: неужели кто-то, подобно ему, забыл распечатать всё в офисе и додумался тратить собственные деньги в сторонней лавке.
Он совершенно не забивал себе этим голову, не говоря уже о том, был ли у нее пучок на голове или прическа а-ля Наташа. Смутно припоминая лишь то, что это действительно была девушка, он не сохранил о ней никаких других впечатлений, не говоря уже о каких-либо чувствах.
— Никакого.
Дав ответ, Бянь Сунвэй обошел Чжоу Наня и направился к выходу, но Ван Цзе тут же взвизгнул:
— Стоять! Его вопросы закончились, а мои еще нет.
Бянь Сунвэй остановился:
— С какой стати я должен стоять здесь и выдерживать ваш допрос?
— Ой-ой-ой-ой-ой, — Ван Цзе перевел взгляд с Чжоу Наня на Е Сяоюй. — Только посмотрите на этот тон! Похоже, в этой компании лишь Хладнокровный Очкарик имеет право с ним разговаривать. Цзин Чанцинь бьет и ругает его, а он принимает и гнев, и милость как монаршую благодать. А стоит нам задать парочку вопросов, как он сразу вопит, будто мы его на допрос привели.
Бянь Сунвэю от этих речей сделалось не по себе, и он поморщился:
— То, что говорю я, и то, что изрыгаешь ты — это разве одно и то же?
К счастью, большинство сотрудников уже разбрелось по обедам, и лишь единицы жевали еду за своими рабочими столами. К тому же их уголок находился на отшибе, так что зарождающийся запах пороха пока не привлекал лишнего внимания окружающих.
Е Сяоюй вовремя вмешалась, чтобы сгладить углы:
— Сестра Ван, не говори так, брат Бянь всегда хорошо к нам относился. Брат Бянь, ты тоже не слушай ее, ты же знаешь ее манеру — лишь бы язвить почем зря.
Чжоу Нань закивал:
— Ага-ага.
Ну вот, на самый первый рейс в столовую он уже точно опоздал. Прекрасно понимая, что от этой троицы так просто не отделаться, Бянь Сунвэй притащил стул, уселся и, откинувшись на спинку, уставился на них.
— Ладно, устраивайте допрос, — сдался он. — Чего там выпытать хотите? Если из-за вас я останусь без обеда, с вас угощение.
Ван Цзе закатил глаза до боли в затылке:
— Сорри, у меня нет ни малейшего желания допрашивать какого-то простака. Если уж ты так любишь слово допрос, ищи себе других собеседников.
— Не ссорьтесь, не ссорьтесь, — примирительно ухмыльнулся Чжоу Нань и озвучил вопрос за Ван Цзе. — Брат Бянь, а если бы та девушка стала за тобой ухаживать, ты бы согласился?
Бянь Сунвэй ответил:
— Нет.
Чжоу Нань удивился:
— Почему это? Девушка видная, характер хороший, почему бы тебе не попробовать?
Бянь Сунвэй бросил на него недобрый взгляд:
— Тебе что, заняться нечем, раз решил меня свести с кем-то? Я же сказал — нет значит нет, и шансов ноль. Больше не затевай эту чушь. Что там еще спросить хотели?
http://bllate.org/book/41910/5353534
Готово:
