Цзи Вэньи лежал на кровати, раскрасневшись от жара, с выражением крайнего ужаса на лице.
Шаги приближались всё быстрее, дыхание Цзи Вэньи становилось всё более частым, пока вошедший не остановился перед кроватью. В его глазах бурлило глубокое вожделение, и он смотрел на очертания человеческой фигуры под одеялом так, будто поклонялся божеству.
Человек был облачен в черные одежды, его темные одежды пропитала пыль глубокой ночи.
Он пристально всматривался в хрупкий силуэт на ложе, и в его угольно-черных глазах бушевало безумие, от которого кровь стыла в жилах:
— Учитель, не бойтесь, ученик пришел снять с Вас яд.
Его голос звучал словно бред сумасшедшего:
— Проснувшись, Вы можете бить или наказывать меня, ученик ни о чем не пожалеет.
Низкий голос звучал как смертный приговор. Укутанный в одеяло Цзи Вэньи промок насквозь, словно его только что вытащили из воды. Снаружи осталась видна лишь пара глаз, в отчаянии взиравших на безумного Му Чи.
*Да разгляди же ты, дурень, на кровати лежит вовсе не твой славный Учитель!* — безмолвно вопил в душе Цзи Вэньи.
Он хотел привести Му Чи в чувство и растолковать ему, что он совсем не Шэнь Хуайе, но голос был запечатан, не получалось произнести ни слова, и оставалось лишь томиться в бессильной тревоге.
Му Чи ничего не замечал. Услышав, как дыхание человека на кровати стало еще чаще, он лишь сильнее обезумел:
— От этой Весны, разрывающей кишечник, нет противоядия. Без парного культивирования человек неизбежно погибнет мучительной смертью. Сперва ученик избавит Учителя от яда, а после казните или милуйте — на все воля Учителя.
Цзи Вэньи прикусил кончик языка, с трудом сохраняя трезвость рассудка, и испытывал глубочайшее отчаяние от происходящего.
В оригинальном сюжете Му Чи впервые обнажал свое истинное лицо именно в этот момент. Шэнь Хуайе был отравлен Весной, разрывающей кишечник, которую подмешал проникший в секту шпион. Этот яд был сварен на Пути Демонов, обладал невероятной свирепостью и мог быть нейтрализован только через парное культивирование. С другой стороны, шпион отыскал Му Чи и поведал ему об этом, предоставив выбор — спасать или нет.
Свирепость этого яда равнялась его мыльной абсурдности, и введен он был исключительно ради развития романтической линии.
Му Чи, после долгих терзаний и внутренней борьбы между добром и злом, все же решил действовать сам.
Однако демоническая секта все же недооценила духовную силу Шэнь Хуайе: в самый критический момент Шэнь Хуайе за счет чистой силы воли насильно вытолкнул Весну, разрываającą кишечник, из своего тела.
Именно этот эпизод в свое время заставил Цзи Вэньи впервые испытать испанский стыд при чтении романа, по силе воздействия это было сравнимо с попыткой снять штаны, чтобы пукнуть.
Теперь же, вспоминая об этом, Цзи Вэньи думал, что в этой новелле словно боролись две противоборствующие силы, и в каждый ключевой момент чья-то невидимая рука толкала сюжет к совершенно нелепому развитию.
Цзи Вэньи с ужасом наблюдал, как Му Чи подбирается всё ближе; пряди его волос уже свесились вниз и упали на изголовье, а горячее, тяжелое дыхание обжигало его лицо.
*Спасите меня-а-а-а-а!*
*Не подходи-и-и!!*
*Проклятый Учитель, почему ты до сих пор никак не реагируешь?!*
Шэнь Хуайе, скрыв свое присутствие, стоял за ширмой, окаменев с головы до ног и не смея шевельнуться.
В тот самый миг, когда он узнал пришедшего, его поразил удар молнии. Словно тяжелый посох обрушился ему на макушку, выжигая пустоту во всех внутренних органах; он застыл на месте, долго не в силах обрести чувствительность.
Это был Му Чи.
Подумать только, это Му Чи.
Он предполагал, что шпионом может оказаться кто-то давно внедрившийся и искусно скрывающийся в Секте Цинхэн, ведь этот человек должен был прекрасно знать его распорядок дня и людей из окружения, чтобы так легко манипулировать Цзи Вэньи.
Но в самых страшных снах он не мог представить, что это его старший ученик.
Вспоминая внутренние голоса Цзи Вэньи, которые тот ежедневно нашептывал ему в напоминание, Шэнь Хуайе чувствовал судорогу в груди, а лицо его сделалось мертвенно-бледным.
Он и раньше замечал странности в поведении Му Чи, которые невозможно было объяснить простым ученическим стремлением присвоить себе учителя.
Более того, когда он узнал, что Цзи Вэньи — шпион, на сердце у него даже отлегло. Казалось, будь Цзи Вэньи шпионом, это доказало бы, что у Му Чи нет никаких чувств, выходящих за рамки отношений учителя и ученика, и тогда он смог бы и дальше оставаться возвышенным, почитаемым всеми Учителем.
Теперь же всё это разворачивалось перед его глазами — неоспоримый факт, не терпящий возражений.
Лицо Шэнь Хуайе окаменело. Рухнул его привычный, казавшийся незыблемым образ Учителя; старший ученик, которым он всегда так гордился, питал к нему подобные помыслы. Этот вечно холодный и сдержанный Бессмертный Владыка невольно задал себе мысленный вопрос:
Что же он, в конце концов, делал не так?
Все его наставления и воспитание пошли прахом?!
Если бы Цзи Вэньи мог услышать мысли Шэнь Хуайе, он бы закивал так усердно, будто лущил чеснок: еще как пошли! Однако в данный момент Цзи Вэньи сам находился на краю гибели, его тело охватил иссушающий жар, и, видя, как Му Чи подбирается всё ближе и ближе, глядя на него так, будто хочет проглотить живьем, он не выдержал и отчаянно завопил про себя:
*Куда запропастился этот никчемный Учитель, спасите-е-е —*
Если тот не объявится немедленно, его девственность останется здесь!!!
Му Чи уже забрался на ложе и, казалось, вот-вот навалится сверху, когда Цзи Вэньи в отчаянии зажмурился.
И в тот самый миг, когда Цзи Вэньи уже приготовился встретить смерть лицом к лицу, всплеск духовной энергии ударил в Му Чи, и в следующее мгновение неведомая гигантская сила отбросила того прямо на стену. Му Чи с неверием поднял голову и увидел выходящего из-за ширмы Шэнь Хуайе — безупречно одетого, с лицом холодным, как лед.
Цзи Вэньи наконец перевел дыхание, и на глазах у него выступили слезы: какая удача, чуть не опоздал!
Впрочем, теперь ему здесь делать было нечего — можно просто понаблюдать за представлением!
Му Чи и в мыслях не допускал, что на кровати лежит вовсе не Шэнь Хуайе. Он глянул на ложе так, будто увидел призрака, и заметил, как покрасневший Цзи Вэньи воровато высунул голову. В груди у парня внезапно засело пустое место: человек на кровати оказался вовсе не Учителем!
Лицо его мгновенно побелело, он отказывался верить в происходящее.
— Учитель… Ученик… — губы Му Чи дрожали, он пытался оправдаться. — Ученик просто проходил мимо, хотел навестить Учителя.
Лицо Шэнь Хуайе помрачнело, а в глазах блеснул зловещий холод:
— Мало того что проходил мимо, так еще и знал, каким ядом отравлен этот Владыка? Му Чи, ты что же, считаешь этого Владыку дураком?
Услышав перемену в обращении Шэнь Хуайе, Му Чи окончательно пал духом:
— Учитель, выслушайте объяснения ученика!
— Излишне, — лицо Шэнь Хуайе было суровым, в глазах бушевала злоба, и он взмахом руки начертил в воздухе печать.
У Му Чи тут же сузились зрачки.
Цзи Вэньи поначалу не понял, к чему клонит Шэнь Хуайе, но ровно до того момента, пока печать не превратилась в сияющий синевой магический массив. Круг заклинания завис над головой Му Чи, запирая его внутри, словно в клетке. Затем он увидел, как из тела Му Чи потекли струйки белого света, будто массив вытягивал из него нечто сокровенное. Запоздало догадавшись, Цзи Вэньи сообразил: Шэнь Хуайе лишил Му Чи всей духовной силы.
Изнутри магического массива донеслись мучительные крики Му Чи, но выражение лица Шэнь Хуайе ни капли не изменилось. Лишь полностью уничтожив всю культивацию Му Чи, он наконец остановился и развеял массив.
— Всю твою духовную силу даровал тебе этот Владыка. Ныне я лишаю тебя прежней мощи, но оставляю жизнь.
Му Чи с суеверным ужасом смотрел на собственные руки, и последняя искра надежды в глубине его глаз погасла. Превратиться из почитаемого всеми старшего ученика Секты Цинхэн в бесполезного калеку, не способного управлять духовной энергией, оказалось возможно по одному лишь велению Шэнь Хуайе. Лицо его сделалось белым как бумага, а взгляд затрепетал:
— Учитель… как же вы жестокосердны.
Шэнь Хуайе бросил на него ледяной взгляд:
— Стража, бросить Му Чи в темницу. Сей человек сговорился с Путем Демонов и покушался на Учителя, его следует допросить со всей строгостью.
Из-за пределов Комнаты Орхидей послышались отклики, и в помещение ворвалось несколько старших учеников, которые тут же накрепко скрутили Му Чи.
Обессиленного Му Чи выволокли вон, и он пробормотал на ходу:
— Учитель заранее расставил сети, поджидая, пока я сам попадусь?
Лицо Шэнь Хуайе оставалось ледяным:
— Изначально я не ждал, что в ловушку попадешься именно ты.
Лицо Му Чи окончательно посерело, и ученики уволокли его в подземную темницу.
Цзи Вэньи наблюдал за всем происходящим от начала и до конца и впервые в жизни ощутил, насколько страшен Шэнь Хуайе. Му Чи в конце концов был первоклассным старшим учеником Секты Цинхэн, чья база культивации превосходила многих, и тем не менее Шэнь Хуайе так запросто лишил его всех заслуг? С одной стороны, он мысленно поражался непостижимой силе Шэнь Хуайе, а с другой — чувствовал, что от действия яда сгорает заживо.
Он по-прежнему был привязан к кровати, руки и ноги опутаны, а по телу накатывали волны жара, похожие на жестокую и долгую пытку. Всё его тело покрылось испариной.
Что же до Шэнь Хуайе, то, разобравшись с Му Чи, он уселся на краешек кровати и замер неподвижно, точно изваяние.
Хотя он и лишил Му Чи духовной силы, но все же сохранил ему жизнь: многолетняя связь учителя и ученика не позволила Шэнь Хуайе довести дело до конца. К тому же в его учительской карьере впервые случился столь масштабный оползень, и на прекрасном лице Шэнь Хуайе читалось выражение человека, чья вера в жизнь оказалась подорвана.
Шэнь Хуайе пробормотал про себя:
— Как он мог дойти до такого?
Цзи Вэньи изнемогал от жара, ему хотелось завыть от мучений и поскорее умереть.
*Ублюдок-а-а-а-а, зря я подменил лекарство и избавился от Весны, разрывающей кишечник.*
*У-у-у-у, как жарко, хочу умереть.*
*Му Чи ведь не первый день такой, он уже давно облизывается на тебя. Если бы всё не вскрылось сегодня, дальше он продолжил бы сговариваться с Путем Демонов и перешел бы к действиям.*
— В былые дни я так тщательно наставлял его, заставлял заучивать догмы и строгие правила, велел усердно постигать Путь.
*Наверное, он слишком много зубрил правила, оттого у него и поехала крыша.*
— Я ведь его Учитель!
*Предательство учителей и предков — о, как будоражит!*
Взгляд Шэнь Хуайе, острый словно морозный клинок, лениво скользнул по Цзи Вэньи.
— Замолчи.
Цзи Вэньи снедало отчаяние и гнев. Тело его было опутано путами, и сам он раскалился так, будто его жарили на кочане, а внизу живота скреблись будто бы тысячи муравьев.
*Погодите-ка, разве я сейчас что-то сказал вслух?*
*Не могу больше…*
*Я сейчас сгорю…*
В тесной комнате сошлись холод и огонь.
Шэнь Хуайе щелкнул пальцами, снимая с Цзи Вэньи заклятие молчания.
— Я… м-м…
Цзи Вэньи обнаружил, что снова может говорить, но в тот самый миг, когда звук сорвался с его губ, он ощутил стыд, способный свести в могилу: неужели человек способен издавать настолько постыдные звуки?
Простыня под ним насквозь промокла, Цзи Вэньи понятия не имел, сколько пота с него сошло — казалось, он целиком погрузился в воду. Кожа его покрылась розоватым румянцем, а мочки ушей покраснели так, будто с них капала кровь. Глаза же заволокла водянистая дымка, казалось, они вот-вот изольются слезами.
— Спаси меня…
В помутневшем сознании Цзи Вэньи промелькнула мысль: *Странно… Я ведь четко велел лекару, что приготовил рецепт, сделать так, чтобы симптомы лишь напоминали Весну, разрывающую кишечник, но не подсыпать настоящее похотливое зелье? С чего бы мне вдруг так жарко?*
Шэнь Хуайе холодно усмехнулся.
Глупец.
Тот лекарь наверняка был алхимиком из Школ Таинств, и, услышав, что снадобье предназначено для великого адепта бессмертия, смешал его в строгом соответствии с телосложением небожителей. Для истинного культиватора это максимум вызвало бы легкий румянец на щеках, но стоило перенести средство на обычного смертного, как оно и впрямь превращалось в настоящую Весну, разрывающую кишечник.
http://bllate.org/book/41865/5348003
Готово: