Готовый переклад The Sickly Substitute for a Tragic Romance / Смертельно больной подставной возлюбленный: Розділ 13

(Ctrl + влево) Попередня глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Его совершенно не привлекали те популярные игры, что возглавляли всевозможные чарты, и у него не возникало ни малейшего желания смотреть распиаренные аниме, сериалы или фильмы.

В списке его друзей было пусто; не было ни единого знакомого человека, с которым можно было бы пообщаться или связаться.

Как же надоело.

Цзян Шэньсюэ присел на корточки прямо на землю и принялся выводить пятачок свиньи с помощью сухой ветки, помедлил немного, пририсовал мощное, качковое тело, похожее на тушу быка-лягушки, а напоследок перечеркнул всё это огромным жирным крестом.

Чжун Тянь был занят своими хлопотами, но случайно бросил взгляд в его сторону и заметил, что Цзян Шэньсюэ сидит на корточке и возится в грязи:

— Маленький Цзян, иди-ка ты обратно на скамейку, от сидения на корточках легко может закружиться голова.

— Так тоже неплохо.

В лечебнице он целыми днями только и делал, что сидел на корточках, словно какой-нибудь гриб, с той лишь разницей, что медперсонал не позволял ему малевать где попало на земле. Он рисовал тайком, изо дня в день, год за годом; стоило ему загрустить, как он принимался выводить свиные морды, да еще и подписывал их именами ненавистных докторов и медсестер.

Пока он болтал с Чжун Тянем, рука Цзян Шэньсюэ сама собой набросала еще одну здоровенную свиную голову, причем последняя черточка аккуратно замер точкой над иероглифом Юнь.

Глядя на свиное рыло с именем собственного босса, Чжун Тянь застыл с неозвученной фразой на губах.

Цзян Шэньсюэ с самым невозмутимым видом стер свинью ладонью, отряхнул испачканные руки от песка и пыли, после чего поднялся на ноги и вернулся на ту самую скамейку.

Заметив подавленное настроение юноши, Чжун Тянь отложил работу:

— Маленький Цзян, может, прогуляемся?

— Не хочу, скоро опять ливень пойдет.

Цзян Шэньсюэ обхватил колени руками, уперся в них подбородком и кивнул в сторону неба:

— Посмотри на те тучи.

Чжун Тянь возразил:

— В прогнозе погоды говорили, что дождя сегодня не будет. Ты только посмотри, какой сильный ветер — глядишь, и разгонит эти тучи к чертям!

— Ничего подобного, сегодня во второй половине дня обязательно пойдет дождь.

Цзян Шэньсюэ уже уловил в воздухе этот влажный запах:

— Я никуда не пойду, буду ждать здесь возвращения Дуань Боюня.

Чжун Тянь мягко улыбнулся:

— Генеральный директор Дуань обязательно вернется, и тогда Маленький Цзян сможет отведать сладких и ароматных пирожных.

Цзян Шэньсюэ надулся:

— Я тебе не ребенок, хватит меня ублажать.

Чжун Тянь потрепал себя по носу: как бы то ни сказать, временами этот парень действительно вел себя точь-в-точь как ребенок, из-за чего он сам невольно срывался на баюкающий тональный узелок.

Сам бог весть почему, но обычно покладистый и послушный юноша сегодня вдруг взбунтовался без всякой на то причины.

Хотя называть это бунтом было бы не совсем верно, ведь никаких вздорных или абсурдных требований парень не выдвигал.

Он просто сжался в комочек, превратившись в эдакий гриб, и на любые слова Чжун Тяня отвечал лишь невнятным мычанием вроде угу-ага, сводя на нет всю коммуникацию.

Чжун Тянь мысленно вздохнул: судя по всему, заработать свои сто тысяч в месяц оказалось не так-то просто.

.

Мрачные тучи и прохладный ветерок отлично разогнали летнюю духоту. К съемочной площадке одна за другой подъезжали машины, груженые прохладительными напитками и фруктами, что вызвало бурный восторг у массовки.

— Это опять учитель Янь угощает, да?

— Учитель Янь такой щедрый! Настоящий вам уровень кинозвезды: каждый день на всю съемочную площадку заказывает чай с молоком и куриные ножки. Если не ему быть популярным, то кому же?

Янь Хуэй уже несколько дней подряд баловал съемочную группу прохладительными напитками, так что симпатия массовки к этому актеру взлетела до небес. Завидев подъезжающие грузовички с напитками и закусками, люди в первую очередь подумали, что учитель Янь снова раздает щедрые дары.

Чай с молоком, кофе, фруктовые соки и чаи, горы разнообразных фруктов и даже великое множество конфет — машины подкатывали одна за другой. На этот раз масштаб и впрямь впечатлял, и все на площадке наперебой расхваливали эту щедрость. Фанаты Янь Хуэя тоже чувствовали свою причастность к триумфу, вовсю снимали происходящее на камеры и выкладывали в сеть для продвижения кумира.

Нашлись даже такие особо ретивые поклонники, которые тайком запустили прямую трансляцию.

— Ой, разве так можно? Съемочная группа запрещает посторонним вести съемку.

Стриммившая фанатка беспечно отмахнулась:

— Чего тут бояться? Мы же снимаем исключительно для наших девочек, которые не смогли приехать на площадку, никто это распространять не станет.

С этими словами она хвастливо качнула украшение, висевшее у нее на груди:

— Эта штука очень скрытная, не переживай, никто ничего не заметит. Пойдем-пойдем, скорее вон туда, нужно раздать напитки и сказать всем, что это угощение от нашего брата Яня, нельзя подводить ожидания студии.

.

Гора конфет, сваленная на столе, была аккуратно рассортирована Цзян Шэньсюэ на несколько аккуратных кучек поменьше. Поразглядывав их какое-то время, он достал из кармана еще одну горсть леденцов — судя по всему, это была та же самая марка и тот же самый вкус в идентичной упаковке.

Чжун Тянь неподалеку с кем-то разговаривал по телефону, поэтому в этот момент разрешить сомнения Цзян Шэньсюэ было некому.

— Эй, здесь вроде бы еще ничего не раздавали?

Фанатка с закрепленной на груди камерой тащила пакеты со снеками и молочным чаем, раздавая их на ходу. Заметив под навесом лишь одного миловидного юношу, она возбужденно окликнула подруг:

— Девочки, все сюда!

— Привет! Мы из студии поддержки Янь Хуэя. Стоит такая жара, и наш Янь-янь приготовил напитки и закуски для всей съемочной группы, так что угощайтесь, не стесняйтесь!

Несколько девушек восторженно обступили столик, застигнув погруженного в задумчивость Цзян Шэньсюэ врасплох.

— П-привет, — Цзян Шэньсюэ никогда в жизни не общался с девушками (женщины-медики из лечебницы не в счет), поэтому стоило ему встретиться с ними взглядом, как его язык тут же запнулся, превратившись в тугой узел. — У меня уже всё есть.

— Чего это у тебя есть?

Девушки уставились на кучки конфет на столе.

— Ой, да не переживай, наш Янь-янь прислал не только конфеты, но еще и чай с молоком, и снеки, держи.

Несколько пакетов одновременно протянули прямо к рукам Цзян Шэньсюэ. Тот растерянно пробормотал:

— Это у меня тоже уже есть.

Чуть раньше Чжун Тянь уже получил от работников съемочной группы подарочные наборы снеков и напитки.

— Ничего страшного, бери всё равно, не пропадать же добру, раз уж наш Янь-янь проявил такую заботу.

Цзян Шэньсюэ покачал головой:

— Спасибо за доброту, но у меня всё это есть, отдайте лучше остальным людям на площадке.

Изначально она планировала снять на видео, как артисты и персонал съемочной группы благодарят и нахваливают их Янь-яня, однако этот малоизвестный актер принялся упорно отказываться, что сильно разозлило фанатку:

— Между прочим, это угощение от нашего Янь-яня! Ты вообще знаешь, кто такой Янь Хуэй?

— Знаю, — Цзян Шэньсюэ теребил в пальцах фантик. — Только... эти конфеты ведь тоже прислал учитель Янь Хуэй?

— Ты это о чем вообще? — стоило фанатке услышать нотку сомнения, как она тут же ощетинилась. — А кто еще, по-твоему? Ты уже взял наши конфеты, так что ты еще пытаешься поставить под сомнение?

Глава 12

— Я вовсе не это имел в виду, — хотя Цзян Шэньсюэ совершенно не понимал, с чего вдруг у них так резко переменилось выражение лиц, он всё же постарался выдержать спокойный тон и терпеливо объяснить: — Мне просто показалось, что эти конфеты совсем не похожи на те, что дарит учитель Янь Хуэй.

— Ты что вообще несешь? — услышав такое, фанатка закатила глаза так высоко, что едва не осталась без зрачков, а ее презрительный взгляд прошелся по смущенному лицу юноши. — Ешь вволю, а как наешься, так сразу принялся помоями поливать, да? Если не учитель Янь прислал эти конфеты, то чьих же они рук?

— Лулу, — одернула ее спутница. — Не ори ты так громко, а то еще привлечешь чье-нибудь внимание, что тогда делать?

— Да плевать мне, — беспечно бросила девица по имени Лулу. — Он же не какая-то там суперзвезда, чего бояться какого-то никому не нужного бездаря?

Судя по их импровизированной точке, было очевидно: чем популярнее артист, тем оживленнее у него лавка и тем больше помощников крутится рядом. У этого же неудачника не было никого, и его столик стоял унылый и заброшенный.

К тому же, сидевшие в прямой трансляции девчонки вовсю подбадривали ее в комментариях:

[Тут уж терпеть нельзя, сестра Лулу, проучи его!]

[Матерь божья, жрет угощения и напитки от Янь-яня и при этом ведет себя так нагло?!]

[Что за неблагодарная волчья пасть, смотреть противно. Лулу, подними камеру повыше, дай нам разглядеть, что у него за рожа.]

Впрочем, этот неудачник оказался весьма смазливым, и Лулу на мгновение задумалась:

— Ладно, сделаем так. Ты приносишь извинения нашему Янь-яню, а потом на камеру говоришь несколько слов благодарности и поддержки, и тогда мы так уж и быть простим тебя.

— Простите меня? — Цзян Шэньсюэ по-прежнему не понимал, в чем именно он провинился, и упорно гнул свою линию. — Мне просто кажется, что эти конфеты очень похожи на те, что мне принес один мой... м-м, друг.

— Ой, не могу! — Лулу расхохоталась в голос, высмеивая запредельную наглость выскочки. — Твой друг способен закупить столько молочного чая и снеков, чтобы накормить всю съемочную площадку?

— Ну же, говори, кто твой друг?

Напалках наступающей оппонентки заставила Цзян Шэньсюэ сделать несколько шагов назад. Лулу же решительно двинулась вперед, чеканя шаг:

— Ну-ка поведай, послушаем! Жрешь конфеты старшего коллеги и при этом даже не выказываешь ему уважения — какая же бесстыдная наглость!

Да в чем он проявил неуважение к старшему?! Цзян Шэньсюэ и в страшном сне не мог представить, что всё закрутится до такой степени. Его икры уперлись в ножку стола — отступать было больше некуда.

Он раскрыл ладонь, демонстрируя фантики от утренних конфет:

— Вот, это обертки от сладостей, которые я ел сегодня утром. У них точно такая же марка и тот же самый вкус, что и у тех, что вы только что принесли.

— И что с того? — Лулу нахмурила брови и вытаращила глаза, демонстрируя крайнюю степень изумления. — И о чем это должно свидетельствовать? Хватит уже изворачиваться! Неужели признать, что ты трескаешь конфеты от Янь-яня, для тебя смерти подобно?

— Офигеть, ну и цирк!

Число зрителей в трансляции стремительно подскочило с нескольких десятков до почти тысячи человек — подключился практически весь фан-клуб.

[И эти фантики по-твоему служат доказательством? Да у него с головой не все дома, крыша поехала?]

[Ему по доброте душевной принесли жратву, а он даже признавать не хочет, кто благодетель, ха-ха!]

[Лулу, давай быстрей, снимай его крупным планом!]

[Точно-точно, дайте нам вблизи полюбоваться на это чудо природы!]

Глядя на бегущие по экрану смартфона гневные комментарии, Лулу почувствовала сильнейший прилив азарта:

— Ладно, сейчас я покажу всем, как выглядит этот неблагодарный неблагодарный волчонок!

Камера взмыла вверх, запечатлев в прямоугольнике экрана испуганное, растерянное лицо юноши.

Лулу стояла вплотную — настолько близко, что зрители трансляции могли разглядеть дрожащие ресницы и страх в его глазах.

Настолько близко, что и сам Цзян Шэньсюэ отчетливо видел экран ее телефона со строчками злобных оскорблений.

Всеобъемлющая волна ненависти невидимыми иглами вонзилась прямо в сердце. Цзян Шэньсюэ совершенно не знал этих девчонок и никак не мог взять в толк, откуда у совершенно незнакомых людей взялось столько ярости по отношению к нему.

— Понял, в чем был неправ? А теперь извиняйся перед нашим братом Янем!

— Нет, — в груди расплывалось жгучее, саднеещее чувство. Цзян Шэньсюэ побледнел, но сжав зубы, стоял на своем: — Я просто высказал то, что думаю.

— Да кому вообще сдалось твое мнение? Да с твоей-то рожей... — Лулу презрительно скривилась, но, заметив бледное до синевы, нездоровое лицо парня, привычная порция ядовитых шпилек застряла у нее в горле, растеряв львиную долю спеси. — Ты... да посмотри на себя, раз уж тебе и так плохо, к чему упрямиться-то?

— Это вы упрямитесь! Какие у вас есть доказательства, что это прислал именно Янь Хуэй? — Цзян Шэньсюэ вовсе не собирался сдаваться. Разве не положено сначала предъявить улики, прежде чем кого-то в чем-то обвинять? С какой стати они с порога заявляют, будто он неуважительно относится к старшим и страдает неблагодарностью?

http://bllate.org/book/41859/5347201

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Налаштування

Готово:

100.00% КП = 1.0

Завантажити як .txt
Завантажити як .fb2
Завантажити як .docx
Завантажити як .pdf
Посилання на эту страницу
Зміст перекладу
Интерфейс перекладу