Когда он увидел маму Ху, та уже была мрачна, как грозовая туча. Она перерыла столько старых обид — вспомнила каждую выходку Сян Жоу, все её причудливые пытки, придуманные лишь для того, чтобы заставить его извиниться, все уговоры и капризы, всё, что он терпел и чего не вытерпел, — и вывалила это наружу без остатка.
По лицу мамы Ху было ясно: она услышала почти всё, что он наговорил.
Не проронив ни слова, она подошла, вырвала у Ху Чжэня телефон и, прижав его к уху, сказала прямо в трубку:
— Сян Жоу? Это мама Ху Чжэня. Я всё слышала.
Сян Жоу только что ещё кричала и ругалась, требуя объяснить, куда внезапно пропал Ху Чжэнь и почему замолчал, но, услышав голос его матери, тут же переменила тон и заикаясь пробормотала:
— Тё… тётя…
— Не называй меня тётей, — холодно произнесла мама Ху, сдерживая дрожь в голосе от ярости.
Она вырастила сына, которого ни разу даже пальцем не тронула, не заставила постирать ни одной рубашки, а теперь он терпит унижения от какой-то девчонки и лишился всякой мужской гордости.
Немного собравшись с мыслями и сохраняя остатки воспитания, она добавила:
— Я не люблю лезть в личную жизнь своего ребёнка, но теперь прошу тебя исчезнуть из жизни моего сына. Мы в семье Ху не можем позволить себе такую невестку, не осмеливаемся и не позволим Ху Чжэню жениться на тебе. Лучше расстаньтесь по-хорошему — и как можно скорее.
Не дав Сян Жоу ответить, она тут же отключилась. Затем, не в силах больше сдерживаться, дрожа всем телом, спросила Ху Чжэня:
— Ты всё это время так и жил? Скажи мне честно: ты хоть раз перед ней на коленях извинялся?!
Если бы ответ был «да», она бы тут же дала ему пощёчину.
Ху Чжэнь, глядя на то, как его мать дрожит от гнева, не осмеливался ничего сказать, но честно ответил:
— Нет.
Слишком уж немыслимые требования выдвигала Сян Жоу — он, конечно, не собирался их выполнять.
Мама Ху ещё немного с досадой посмотрела на сына, но больше ничего не сказала. Вернув ему телефон, она произнесла последнюю фразу:
— Делай, как знаешь.
Мама Ху вышла из комнаты Ху Чжэня, оставив на столе тарелку с фруктами.
Ху Чжэнь выключил музыку, сел на край кровати, прислонился к изголовью — и тут же зазвонил телефон.
Без сомнения, это снова была Сян Жоу. Он устал и не хотел спорить, поэтому, взяв трубку, сразу сказал:
— Сян Жоу, давай расстанемся.
В ответ — долгая пауза, а потом её голос:
— Ты уверен?
— Уверен, — ответил Ху Чжэнь и, сказав это, положил трубку. Ему больше не хотелось с ней разговаривать: он знал, что дальше последует очередной истерический визг.
Через несколько секунд телефон снова зазвонил.
Ху Чжэнь не стал отвечать — просто зажал кнопку питания, выключил телефон и швырнул его в сторону, зарывшись с головой в одеяло.
Прошёл целый день, чтобы прийти в себя. Казалось, его душа вознеслась, готовая улететь на небеса.
Решимость окрепла, но боль осталась. В этот день он встретился с друзьями и напился до беспамятства.
Теперь, сидя с Чжоу Чи, он без умолку рассказывал, как тяжело ему было все эти годы.
Чжоу Чи только тяжело вздохнул:
— Ты чего добивался? Терпел столько лет?
Ху Чжэнь, подпитый алкоголем, громко выкрикнул:
— Три месяца, пять месяцев — ещё можно понять! Но я же три года, пять лет! Брат, мне жалко! Мне жалко её!
После каждой ссоры и примирения он, конечно, чувствовал, что ему нелегко, но именно эта «нелёгкость» заставляла его чувствовать, что он слишком много уступил в отношениях, слишком много отдал. А ведь у Сян Жоу тоже было много хороших моментов — когда она не капризничала, она была такой нежной… Поэтому он всё продолжал держаться.
Они не раз расставались, но таких расставаний было так много, что в итоге они превратились в обычные ссоры — уже даже не воспринимались всерьёз.
Ху Чжэнь говорил и говорил Чжоу Чи, вываливая всё, что накопилось в душе. Раньше, когда они ссорились с Сян Жоу или замолчали друг на друга, он никогда не рассказывал об этом друзьям — не было смысла.
Но сегодня было иначе. Сегодня он не выдержал.
Он говорил до тех пор, пока не почувствовал облегчение, пока не уснул. И тогда боль, казалось, уже не была такой мучительной.
От пьянки он проснулся очень поздно — только к полудню, и то потому, что его разбудил звонок.
Он нащупал телефон и приложил к уху. Услышав голос, слегка приоткрыл глаза.
Сян Жоу плакала, всхлипывая:
— Мы можем не расставаться? На этот раз я виновата. Не стоило из-за такой ерунды устраивать скандал. Прости меня, хорошо? Цао Янь сам потянул Бэй Си Си — это не твоя вина. Пожалуйста, не расставайся со мной!
Это было не впервой. Бывало и раньше: Ху Чжэнь твёрдо решал расстаться, но Сян Жоу снова его возвращала. Он жалел её — и смягчался.
Теперь, слушая её голос, он постепенно приходил в себя. Голова раскалывалась от похмелья. Он сказал в трубку:
— Сян Жоу, хватит. Мы действительно не пара. Ты найдёшь кого-то получше.
Сможет ли она найти кого-то лучше — Сян Жоу, пожалуй, знала лучше всех. Ведь она позволяла себе так много именно потому, что Ху Чжэнь годами всё терпел и прощал. Найти в этом мире ещё одного мужчину, который бы так её выносил, было почти невозможно.
Ведь они прошли путь от университета до взрослой жизни, у них было столько общих воспоминаний, когда всё было чисто и искренне, и Ху Чжэнь был готов идти на компромиссы ради этих чувств.
Но стоит выйти в реальный мир — какой мужчина станет тратить столько сил на такие отношения? У кого дома нет своей «царевны», готовой в любой момент устроить бурю?
Сян Жоу зарыдала ещё сильнее:
— Нет! Я хочу быть только с тобой!
Ху Чжэнь провёл рукой по бровям — голова раскалывалась. Он сел на кровати, оперся на изголовье и, немного придя в себя, сказал:
— Сян Жоу, хватит. Мне правда очень устало.
— Ты больше меня не любишь? — задала она роковой вопрос.
Ху Чжэнь горько усмехнулся:
— Нет, не люблю.
Любя, он перенёс столько унижений...
Сян Жоу, конечно, не поверила:
— Не обманывай себя! Ты всё ещё меня любишь!
Ху Чжэнь запрокинул голову и уставился в потолочный светильник:
— Правда, не люблю. Думаю, уже год как не люблю. Просто не знал, почему всё ещё держался. Каждый день с тобой я ходил на цыпочках — боялся сказать что-то не то и рассердить тебя. Это очень утомительно. В тот вечер мама всё услышала и сказала, что против наших отношений. Ты же сама это слышала. Давай расстанемся по-хорошему, Сян Жоу.
— Нет! — Сян Жоу отчаянно всхлипнула. — Я не хочу расставаться! Я всё исправлю, поверь мне! Перед твоей мамой я буду вести себя отлично, больше не заставлю её злиться. Ху Чжэнь, пожалуйста, не говори мне о расставании! Где ты сейчас? Я хочу тебя увидеть!
— Не надо, — холодно ответил Ху Чжэнь. Его сердце окаменело. — Сян Жоу, не надо так. Тебе не нужно унижаться. Ты должна оставаться гордой. Это не стоит того.
Для Сян Жоу эти слова прозвучали как жестокая насмешка. Она растерялась:
— Мне не нужна гордость! Я не хочу с тобой расставаться!
Ху Чжэнь опустил взгляд с потолка и увидел у двери Чжоу Чи, прислонившегося к косяку. Его голос стал ещё холоднее:
— Всё. Прощай. Желаю тебе счастья.
— Нет! — вдруг закричала Сян Жоу в трубке, и её визг чуть не прорвал барабанные перепонки Ху Чжэня. — Это ты за мной ухаживал! Вся моя юность, все эти годы, всё, что у меня есть — всё отдано тебе! На каком основании ты теперь можешь просто сказать «расстались»? На каком?!
Ху Чжэнь хотел ответить: «А разве не я тоже отдал всё?», но не стал спорить. Просто сказал:
— Считай, что я мерзавец. Пока.
Он тут же повесил трубку и перевёл телефон в режим полёта — у него не было ни сил, ни желания принимать следующий звонок от Сян Жоу.
Чжоу Чи, стоя у двери, окликнул его:
— Вставай, умойся, поешь.
— Хорошо, — Ху Чжэнь прикрыл лицо руками, глубоко вдохнул, чтобы взять себя в руки, потом сбросил одеяло и пошёл умываться.
На этот раз он не собирался колебаться. Их мучительная, полная страданий любовь должна была наконец завершиться.
Си Си и все участники шоу прибыли на место съёмок около двух часов дня. Солнце уже клонилось к закату.
Все по очереди выходили из автобуса и забирали свои чемоданы, чтобы сначала заселиться в отведённое жильё. Режиссёр дал всем час на то, чтобы разобрать вещи и привести себя в порядок, а потом собраться в холле.
Расписание съёмок было расписано по минутам — продюсеры стремились использовать каждую секунду максимально эффективно и набить программу как можно большим количеством контента.
Комнаты распределялись так: девушки — в одной, парни — в другой.
Парней было мало, поэтому с двумя на комнату проблем не возникло. А вот шестеро девушек разместились в одной большой комнате с шестью кроватями. Постель уже была застелена, шкафчики имелись — нужно было лишь заселиться.
Все болтали и распаковывались, стараясь заодно успеть освежиться.
В таких шоу, если никто не лезет на рожон и не устраивает конфликты из-за глупостей, а просто соблюдает базовую вежливость, всё обычно проходит гладко. Так и сейчас: остальные пятеро относились к Си Си вполне дружелюбно.
Когда все собрались в холле, на диванах и кофейных столиках уже стояли закуски — можно было перекусить, что душе угодно.
Как только все собрались, режиссёр объявил первое задание.
Так как оставалась лишь вторая половина дня, задание было лёгким и знакомым — нужно было добыть ингредиенты для ужина.
Способы добычи, конечно, не сводились к простому походу в магазин.
Режиссёр разделил всех на четыре пары — по два человека в каждой. Было четыре варианта заданий: ловить кур, удить рыбу, копать овощи и доить коз.
Формирование пар и выбор заданий происходили добровольно.
Никто не хотел брать Си Си себе в напарники — что вполне объяснимо. Ей было всё равно.
Она решила подождать, пока остальные сами распределятся, и пойдёт с тем, кто останется. Ведь тот, кто останется, вряд ли откажет — всё-таки снимают шоу.
В итоге остался Цзи Сынань.
Причина была проста: он не самый старший по стажу, да и парень он скромный — всегда уступал другим. Поэтому его и «забыли».
Оставшемуся ничего не оставалось, кроме как составить пару с Си Си.
Затем они выбирали задание. Ни Си Си, ни Цзи Сынань не спорили и не выбирали первыми — поэтому им досталась самая нелюбимая задача: удить рыбу.
В самом деле — разве можно ловить рыбу зимой?
Си Си представила себе картину: мрачная речушка, ледяной ветер, дрожащие руки, удочка… и ноль шансов выполнить задание до вечера.
А если задание не выполнить — будет наказание.
Но делать нечего — раз уж досталось, придётся идти. Она последовала за Цзи Сынанем.
Взяв удочки и вёдра, они направились к речке, указанной организаторами.
Это бюджетное шоу снимали в маленькой туристической деревушке — с горами, водой, хорошим воздухом и природой. В целом, неплохо.
По дороге к речке Си Си и Цзи Сынань поддерживали разговор — за ними следовала съёмочная группа, и молчать было бы неловко.
Си Си не знала его и не знала, о чём говорить, поэтому спросила прямо:
— Почему ты вообще согласился на это шоу?
Он всегда снимался только в кино, редко играл в сериалах и почти никогда не участвовал в реалити-шоу. Его появление здесь было странноватым.
Цзи Сынань ответил просто:
— Недавно немного подсел финансово. Да и шоу это довольно лёгкое.
Си Си, пряча от камеры большой палец, мысленно одобрила: «Прямо в точку!»
Для него, мужчины, в шоу, заточенном под девушек, действительно всё должно быть проще простого.
По пути они болтали — сначала неловко, потом всё легче и свободнее.
Добравшись до речки, Си Си поставила коробку с удочками и огляделась. Вид открылся прекрасный: простор, солнечные блики на воде, а на берег выползла целая вереница пухлых утят с серыми пушками. Всё дышало покоем и умиротворением.
Полюбовавшись, она вернулась к делу и помогла Цзи Сынаню распаковать удочки, собрать их, привязать леску, расставить складные стульчики — пора начинать рыбалку.
Ведь задание нужно выполнить как можно скорее.
http://bllate.org/book/4174/433513
Готово:
