Колкий ветер не тревожил заупокойную тишину, а лишь мягко шевелил полы алых одежд.
Офицер велел Хуа Цаю и Тан Чао немного отдохнуть, после чего по требованию Наследного принца принёс чертежи строительства плаца.
Шао Вэй развернул свиток, а затем взял кисть и принялся что-то усердно выписывать и зарисовывать. Офицер, не в силах сдержать любопытство, подошёл и бросил пару взглядов через плечо: на бумаге красовались три тушёные точки, а рядом, основываясь на указанных в чертеже длинах, выстраивались сложные и загадочные расчёты. От одного взгляда на эти формулы у офицера закружилась голова, и он совершенно не понимал, зачем Наследному принцу понадобилось заниматься подобным.
Длина плаца составляет примерно пятьдесят чжанов, ширина — около тридцати, а помог возвышается на четыре чжана и три чи... Но ведь помог расположен не на центральной оси, верно? Значит, брать половину нельзя...
Составив пропорции по теореме Пифагора, Шао Вэй четырежды вычислил длину хорды с помощью формул. Сравнив результаты, он отложил кисть и с просветлённым лицом произмолвил:
— Готово, пусть все готовятся к дополнительному состязанию.
Офицер поспешно отозвался:
— Есть!
Шао Вэй отдал распоряжение:
— Пусть Хуа Цан встанет в северо-западном углу плаца, а Тан Чао — в юго-западном. Я брошу с помога мандарин, и тот, кто попадёт в него стрелой, одержит победу.
Офицер уточнил:
— А что, если они оба не попадут?
— С чего вдруг такое отсутствие веры в с таким трудом отобранных командиров отрядов?
— Подчинённый... эм... просто хочет подстраховаться на всякий случай.
Шао Вэй взял мандарин, поднёс к лицу и понюхал:
— Тогда подготовь побольше мандаринов.
Офицер и впрямь притащил целое блюдо фруктов. Шао Вэй без церемоний очистил один от кожуры и принялся есть, попутно угостив пару человек из числа стоявших рядом.
Не попасть? Да как он мог не попасть? Чистая паника на пустом месте.
Загремели боевые барабаны, а Шао Вэй уже умял три мандарина.
Он поинтересовался:
— Который час?
Офицер ответил:
— Третья стража часа сы.
— Самое то.
Шао Вэй подбросил в руке крупный ярко-оранжевый мандарин и подошёл к краю помоста.
На плацу поднялся небольшой шум.
— Наследный принц! Это же Наследный принц!
— Где? Эй, не загораживайте! Как выглядит Наследный принц?
— Слишком далеко, ничего толком не разглядеть...
Шао Вэй поднял руку, барабанный бой смолк, и внизу мгновенно воцарилась тишина.
Облачённый в чёрный с золотым шитьём плащ, он окинул взглядом плац внизу и звонким голосом произнёс:
— С момента объявления набора в Императорскую стражу Юйлинь прошло немало времени. Пройдя через три отборочных этапа — столичный марш, боевые состязания сотен воинов и стрельбу со ста шагов, — двое храбрецов вырвались вперёд, и Я глубоко восхищен ими. Однако, как и было оговорено заранее, должность командира отряда может занять лишь один человек, посему Я предложил провести дополнительное состязание. Мишенью послужит цитрус в моей руке: я брошу его, и победит тот, кто поразит его стрелой. Имеются ли у вас возражения?
Хуа Цан и Тан Чао стояли поодаль друг от друга: первый на северо-западной оконечности плаца, второй — на юго-западной. Расстояние до Шао Вэя было немалым, да и на открытом пространстве плаца завывал ветер, из-за чего слова долетали обрывками, и толком расслышать их было трудно. Тем не менее, им уже объяснили правила дополнительного поединка, а раз уж Наследный принц лично обратился к ним, это само по себе являлось величайшей милостью и почётом, так что оставалось лишь выразить благодарность.
Тан Чао сделал шаг вперёд и подобострастно произнёс:
— Для вашего покорного слуги величайшая честь — удостоиться задания от Наследного принца! Подчинённый приложит все усилия и не посрамит высоких надежд Вашего Высочества!
Голос того самого Наследного принца...
Хуа Цан нахмурился, глядя на помост, но солнце светило прямо в глаза, и он смог разглядеть лишь смутный силуэт юноши в плаще.
Заметив краем глаза, что соперник замер на месте, Тан Чао мысленно усмехнулся, приняв это за деревенскую неопытность.
Хуа Цан не стал долго раздумывать и отдал честь:
— Благодарю Наследного принца.
Шао Вэй кивнул и знаком велел снова забить в барабаны:
— Тогда начинайте.
Удерживая мандарин на ладони, Шао Вэй сначала бросил взгляд на тени от солнца на земле, а затем перевёл его на то место, где стоял Хуа Цан.
Солнце двигалось с востока на заведение, и отсюда ему было прекрасно видно Хуа Цая. Ему казалось, что тот буквально лучится под палящими лучами солнца, и даже запылённое лицо не могло скрыть его ослепительного блеска.
Шао Вэй тронул уголки губ улыбкой и чуть наклонил голову в его сторону.
Он знал, что Хуа Цан этого не видит.
Мандарин взмыл высоко в небо, и все взгляды устремились за яркой оранжевой точкой, взметнувшейся ввысь.
И лишь Шао Вэй продолжал смотреть на одного-единственного человека.
Он видел, как тот натянул тетиву, развернувшись корпусом на восток, словно легендарный стрелок И, сжигающий солнце в закатных лучах. В глазах юноши пылал яростный огонь, безмолвно и отчетливо возвещая миру: куда бы ни устремилась его стрела, она неизменно принесёт победу.
Стрела Хуа Цая сорвалась с места первой. Стрела Тан Чао слегка замерла в нерешительности, но тут же последовала следом.
Барабаны резко смолкли, и всё поле затаило дыхание — слышен был лишь свист рассекающего воздух оперения.
Ярко-оранжевый мандарин был пронзён насквозь и рухнул вниз.
— Отлично!
По рядам прокатился ликующий крик, но тут же кто-то испуганно завопил:
— Берегитесь, Наследный принц!
Оказалось, что вторая стрела отклонилась от траектории и полетела прячмо туда, где стоял Шао Вэй.
Офицер, стоявший с Шао Вэй на одном помосте, чуть не лишился чувств от ужаса, но Шао Вэй лишь невозмутимо отступил в сторону — так, будто заранее всё предвидел, и легко увернулся от летевшей стрелы.
Глухой стук — и снаряд глубоко вонзился в стоявшую рядом деревянную колонну.
Все вокруг ещё не успели прийти в себя от испуга. Сам Тан Чао не разглядел, что произошло наверху, но по крикам понял, что дело дрянь.
Строго говоря, он был совершенно невиновен: стоило мандарину взлететь ввысь, как перед самым выстрелом его ослепило внезапно выглянувшее солнце. Мало того, что он замешкался, так ещё и сбился с прицела, чуть не ранив принца. Если бы это дело начали расследовать, у него бы и десяти голов не хватило на плаху. От страха у него подогнулись колени, и он рухнул на землю, вымаливая прощение.
Шао Вэй же повёл себя так, будто ничего не случилось, и продолжил руководить процессом:
— Пустяки. У стрел нет глаз, и я верю, что этот храбрец не со зла оплошал. Обычный переполох, воинам не о чем беспокоиться. Вставай, храбрец, грех твой прощён.
Тан Чао в панике застучал лбом о землю, выражая благодарность, а поднявшись, весь в холодном поту отступил в сторонку. О какой уж там должности командира отряда он думал — сохранить бы собственную шкуру, и то хорошо.
Тогда Шао Вэй объявил громко:
— Победитель — Хуа Цан. Отныне Хуа Цан назначается командиром Девятого отряда новобранцев.
Хуа Цан прищурился, глядя на него:
— Благодарю Наследного принца.
В главной палатке Императорской стражи Наследный принц велел позвать Хуа Цая наедине.
Ожидая его прибытия, Шао Вэй чувствовал себя не в своей тарелке: он беспрестанно крутил в пальцах ту самую стрелу, на которую был нанизан мандарин, а услышав о приближении гостя, поспешно сменил позу. И когда Хуа Цан вошёл в палатку, перед его взором предстал юноша в роскошных одеждах, который, лукаво потупившись, с головой ушёл в занятие — аккуратно стягивал мандарин со стрелы, а затем принимался долька за долькой счищать с него кожицу.
Хотя человек стоял прямо перед ним, Шао Вэй на мгновение растерялся, не зная, что и сказать, и его лицо от неловкости даже слегка покраснело.
Хуа Цан же держался куда непринужденнее. Он опустился на одно колено, скрестил руки на груди и отвесил поклон:
— Оказывается, это Наследный принц. Прошу прощения за дерзость.
Неудивительно, что этот человек с таким рвением тянул его в армию. Неудивительно, что он с такой уверенностью назначил ему встречу на плацу.
Оказывается, один из них — полководец, а другой — солдат; один — господин, а другой — слуга.
Шао Вэй тихонько кашлянул, подошёл и помог ему подняться:
— Брось, пустяки. Я же знал, на что ты способен, и вот видишь — стоило переступить порог армейских ворот, как ты уже командир отряда.
Хуа Цан произнёс:
— За это тоже стоит поблагодарить Ваше Высочество за заботу.
— Ты заметил? — Шао Вэй бросил на него опасливый взгляд и, боясь, что тот рассердится, поспешно добавил: — Только не думай, будто победа досталась тебе нечестно! Даже если бы я не вмешивался, ты всё равно победил бы его. Мне просто претило то, как он вёл себя раньше, вот я и решил слегка его проучить.
— ...
— Правда, ты победил исключительно благодаря собственной силе. Правил я тоже не нарушал — просто подсчитал расстояние от северо-западного и юго-западного углов до центра помоста и выяснил, что от северо-западного пути чуточку меньше, да и солнце в тот час светило там не так слепо...
— ...
— Признаю, это было капельку нечестно, — с досадой признался Шао Вэй. — Но в этом нет ни твоей вины, ни моей. Во всём виноват... да, во всём виноват проклятый час! Кто же знал, что в этот момент солнце как раз осветит именно ту сторону? К тому же, ты и так сильнее него, любой согласится, что командовать отрядом должен именно ты.
— Вашему Высочеству не нужно объясняться перед подчинённым. Императорская стража подчиняется Вашему Высочеству, и вы вольны поступать так, как сочтёте нужным.
Тон Хуа Цая оставался абсолютно ровным, однако Шао Вэй почувствовал себя донельзя пристыженным. Поразмыслив как следует, он тяжело вздохнул:
— ...Я был неправ.
Когда он просил у Отца-Императора дозволения взять под своё начало Императорскую стражу, то клялся, что будет относиться ко всем беспристрастно. Сегодня же он намеренно проявил фаворитизм и совершил грубейшую ошибку, а все его оправдания были не более чем жалкими отговорками.
Впрочем, дело было сделано, и ворочалось оно уже безвозвратно.
Глядя на расстроенного юношу перед собой, Хуа Цан подумал, что тот сейчас просто готов зареветь от собственной глупости.
И с чего этот слепыш такой простофиля?
Хуа Цан изначально не собирался зацикливаться на этом вопросе. Вспомнив кое о чём, он отвязал с пояса опознавательную бирку и протянул её:
— Верну тебе.
Шао Вэй, всё ещё погруженный в самобичевание, с удивлением моргнул.
Протянув руку и приняв вещицу, он сообразил, что это такое, и невольно изумился:
— Как она оказалась у тебя? Я уж думал, что потерял её. К тому же вещь бросовая, да и неказистая совсем, с какой стати ты приспособил её под подвеску?
Хуа Цан поинтересовался:
— Что это за каракули такие?
Шао Вэй с улыбкой вернул бирку владельцу и поддразнил его:
— Это пифагоров оберег для защиты от зла, дарю тебе. Как-никак, подлинная рука Наследного принца, так что носи на здоровье.
Хуа Цан не стал спорить и просто зацепил её обратно на пояс.
Пользуясь тем, что атмосфера немного разрядилась, Шао Вэй протянул ему очищенный фрукт:
— Мандарин, который ты выбил, особенно сладкий!
Хуа Цан взял его и откусил; во рту разлился кисло-сладкий сок:
— Мм.
Покончив с мандарином на двоих, Хуа Цан внезапно вспомнил ещё кое-что:
— Ты ведь знал, что это я...
Шао Вэй ещё не понял сути вопроса:
— Что?
— В тот день в переулке Сяотао ты столкнулся со мной не случайно, верно?
Шао Вэй кивнул, признавая вину:
— Ах, это. Совсем не случайно, я шёл именно за тобой.
Взгляд Хуа Цая слегка переменился:
— Ты знал, что я покинул лагерь без разрешения, и знал, куда направился, так?
— Я даже знаю, что именно произошло, — уже строже произнёс Шао Вэй. — Не стоит воспринимать мою Императорскую стражу как место, куда можно заявляться и уходить когда вздумается. Офицер обнаружил твоё самовольное отсутствие в первый же день, просто я велел придержать донесение и не поднимать шум.
— Зачем?
— Потому что мне тоже хотелось узнать, чего добиваются те люди. Двадцать третье число девятой луны, Западная переправа, обмен вещей на людей... Я хочу знать: что это за вещь такая? И у кого она находится?
— ... — Хуа Цан промолчал.
Шао Вэй не стал допытываться:
— Расскажешь, когда решишь, что мне можно верить. Только вот до назначенного ими срока осталось всего семь дней, а Армия Юэци маркиза Синьян до сих пор не напала на след преступников. Боюсь, времени на подготовку почти не осталось.
Хуа Цан подумал про себя: похоже, этот маленький слепыш не так уж глуп, что-то от задатков истинного наследника в нём всё-таки есть.
Поразмыслив добрую минуту, он произнёс:
— Так значит, тот приказ морить меня голодом три дня тоже исходил от Вашего Высочества? Выходит, вы уже заранее решили, как меня наказать, и потому угостили меня вонтенами, верно?
— Эм... — Шао Вэй никак не ожидал, что тот до сих пор помнит эту историю, и поспешно перевёл тему: — Мандаринов ещё хочешь?
http://bllate.org/book/41697/5323881
Готово: