Синь Юань ничего не видел и мог расслышать лишь голоса множества мужчин, за которыми последовал отчаянный крик матери, а следом — бесконечные глухие удары.
Он в отчаянии зажал уши, но всё равно не мог заглушить глухие удары и брань, доносившиеся из-за двери. Удар за ударом, это продолжалось очень и очень долго.
— Синь Юань, Синь Юань…?!
Комната погрузилась в непроглядную тьму, и лишь спустя долгое время, привыкнув к темноте, Сян Чжуфэн разглядел, что Синь Юань сжался в углу кровати, обхватив себя до неестественной зажатости.
— Синь Юань, что с тобой?
Поняв, что что-то не так, Сян Чжуфэн немедленно подошёл, но Синь Юань словно ничего не слышал. Лишь когда Сян Чжуфэн коснулся его плеча, тот резко вздрогнул и, дрожа, прижался к груди Сян Чжуфэна.
— …Ты боишься темноты? — Сян Чжуфэн наклонился, обнял Синь Юаня и мягко похлопал его по спине. — Всё в порядке, не бойся, я здесь.
За дверью послышался ворчливый голос хозяина дома: он заявлял, что старая проводка просто выбила пробки, и тут никто не умирал, а они все в таком возрасте, а трусливее цыплят. Закончив говорить, в коридоре раздался щелчок, и свет в комнате снова загорелся.
Синь Юань словно всё ещё находился в темноте и не сразу пришёл в себя. Лишь спустя несколько секунд он моргнул и понял, что прижался к талии Сян Чжуфэна.
Торс Сян Чжуфэна был обнажён, и с него всё ещё капала вода. Нижняя часть тела была облачена в брюки, но, судя по тому, как спешно он выбежал, молния была застёгнута лишь наполовину, а пояс брюк слегка сползал вниз, обнажая тонкую красную нить, обвивавшую его талию.
Что именно висело на этой красной нити, Синь Юань уже не успел разглядеть: его взгляд случайно уперся в рельефные кубики пресса под красной нитью и в очертания ещё ниже.
Мозг Синь Юаня мгновенно опустел, и он, словно от удара током, отпрянул назад:
— П-простите, я только что…
— Чего тут извиняться.
Сян Чжуфэн подумал, что Синь Юань боится, будто над ним станут смеяться из-за его трусости, поэтому притянул Синь Юаня обратно к себе и с улыбкой потрепал его по голове:
— Разве не боишься темноты? Я в детстве тоже боялся.
Уши Синь Юаня вспыхнули алым, он больше не смел поднять взгляд на Сян Чжуфэна.
В этот момент Синь Юань, казалось, наконец понял мать, которую прежде никак не мог постичь.
Когда у них не было даже угла, чтобы приткнуться, мать мечтала лишь о том, чтобы спокойно выспаться. Позже, когда у них наконец появилась маленькая лачуга, защищающая от ветра и дождя, ей захотелось жить в доме побольше и теплее, носить более роскошные наряды.
Желания были подобны ненасытной пропасти: чем больше получаешь, тем быстрее они разрастаются.
Но теперь он, похоже, тоже превратился в такого человека. Хотя находиться рядом с Сян Чжуфэном было уже невероятной роскошью, хотя он уже наслаждался бесчисленными мгновениями чувства чьей-то заботы, он всё равно оставался ненасытным и предавался столь грязным и недостойным мыслям.
Холодный ветер с улицы непрерывно просачивался в щели штор, и тонкое одеяло казалось не более чем бутафорией.
Сян Чжуфэн был в нательном белье, так что кое-как ещё терпел, но закутанный с ног до головы Синь Юань всё равно оставался ледяным и никак не мог согреться, пролежав так долго.
— Ты что, сильно боишься холода? — Сначала они лежали на спине, но вдруг Сян Чжуфэн по собственной инициативе повернулся на бок. — Подвинься ближе, я тебя согрею.
С самого момента, как они легли вместе, сердце Синь Юаня едва не выпрыгивало из груди. Едва ему удалось немного успокоиться, как Сян Чжуфэн снова протянул руку и притянул его в свои объятия.
Синь Юань уже не мог разобрать, чего в нём было больше — холода или жара.
Его руки и ноги словно сковало морозным воздухом, но дыхание Сян Чжуфэна у самого уха и ладонь на его пояснице действовали подобно невидимому горючему, заставляя кровь в жилах закипать.
За дверью изредка раздавались редкие шаги, а снизу от уличных лотков то и дело доносился голос, подтверждающий поступление оплаты. Весь этот шум и шорохи как раз заглушали неестественный стук сердца Синь Юаня.
Неизвестно, сколько времени прошло: веки Синь Юаня отчаянно и до рези в глазах были зажмурены, а кончик языка онемел от упора в нёбо, когда дыхание у самого его уха наконец стало ровным, а объятия постепенно ослабли.
Синь Юань сначала чуть-чуть втянул плечи и, убедившись, что Сян Чжуфэн никак не реагирует, медленно открыл глаза и перевёл взгляд чуть выше.
Даже в темноте черты лица Сян Чжуфэна казались необычайно резкими и глубокими, каждая линия словно была высечена с особым мастерством — настолько красивыми, что Синь Юань не знал, на что смотреть в первую очередь.
Наконец его взгляд украдкой опустился на губы Сян Чжуфэна.
Изгиб его губ был прекрасен, уголки слегка приподнимались во сне. Синь Юань подумал, что Сян Чжуфэну, наверное, довелось испить немало неведомых миру горестей, просто он неизменно выбирал относиться к этому с легкостью.
Глядя на него вот так, Синь Юань помимо своей воли, едва заметно, кончиком пальца коснулся нижней губы Сян Чжуфэна.
В непроглядной ночной тишине внезапно вспыхнул ослепительный свет.
Это были глаза Сян Чжуфэна, который точно так же смотрел на него.
Синь Юань в тот же миг замер на месте, его тело словно повисло на краю обрыва, а сердце на несколько секунд остановилось.
— Ты почему до сих пор не уснул…
Сян Чжуфэн находился на границе сна и бодрствования; в полумраке он помнил лишь то, что Синь Юань боится холода, поэтому ещё крепче прижал к себе того, кто был в его объятиях, уткнувшись подбородком почти прямо в лоб Синь Юаня:
— Теперь ведь не так холодно? Твоё лицо стало таким горячим…
http://bllate.org/book/41694/5323561
Готово: