— Я не нуждаюсь в твоей благодарности, — Хань Гуанъе повысил голос.
Сделав глубокий вдох и вернув лицу невозмутимое выражение, он продолжил:
— Если кто-то скажет, что положил глаз на твое сокровище, ты ведь не захочешь его отдавать, верно?
— Ты ведь не о себе говоришь, правда, Гуанъе? — В глубине глаз Цюй Цзиншо мерцал насмешливый, словно зыбкая водная гладь, огонек.
— По идее, я должен был сказать: «Как я могу разрушить нашу братскую дружбу ради какого-то мелкого артиста?», но в этот раз я говорю всерьез.
Хань Гуанъе шагнул ближе:
— Финансирование, процесс, все вопросы — я возьму на себя. Мне нужно только три… нет, две части. Можем разделить восемь на два. Единственное условие — Лин Юань.
— Как я могу так нагло пользоваться твоей добротой?
— Ты не хочешь пользоваться моей добротой или ты действительно попался?
— Не загоняй меня в угол. — Цюй Цзиншо опустил ресницы и отвел взгляд. — Все остальное, чего бы ты ни пожелал, я могу тебе дать. Кроме этого…
— Повтори еще раз. — Когда Хань Гуанъе остановился, их дыхание смешалось.
Обхватив Цюй Цзиншо за талию, он резко заставил его поднять лицо, которое тот пытался спрятать:
— Все можешь отдать? Как у тебя язык повернулся такое сказать, ты, лже…
— Господин Цюй.
Голос, прозвучавший в стеклянном помещении, был подобен звону ледяного источника о нефрит — чистый и пронзительный.
Хань Гуанъе почувствовал, как этот голос словно сжался в тонкую нить, пронзающую барабанные перепонки. От резкой боли он инстинктивно разжал руки.
Оба мужчины перевели взгляд на Лин Юаня. Тот подошел, его лицо напоминало слой инея, а холодные, как кристаллы, глаза были прикованы к Цюй Цзиншо.
Сначала в глазах Хань Гуанъе мелькнуло легкое удивление, которое постепенно сменилось оценивающим взглядом. Он не слышал ни легких шагов Лин Юаня, ни того, как он приблизился, а этот голос — даже с такого расстояния он ударил по ушам, словно стальная игла, вызвав настоящую боль. К тому же, он сразу заметил, что А-Цзин совершенно не изменился в лице… Взгляд Хань Гуанъе стал еще более тяжелым и испытующим.
— Господин Цюй, у меня на вечер дела. — Остановившись, Лин Юань заговорил тем же чистым голосом, но тот больше не вызывал внутренней дрожи.
Цюй Цзиншо глухо отозвался:
— О, я попрошу дядю Юя подвезти тебя.
— Прежде чем заняться своими делами, я провожу тебя домой. Я не забыл о нашем уговоре.
С самого начала и до конца Лин Юань смотрел только на Цюй Цзиншо, словно никого третьего в комнате не было:
— Уже поздно, пойдешь со мной?
Было заметно, как лицо Цюй Цзиншо мгновенно просияло. Эта резкая перемена от подавленности к радости напоминала лунный свет, пробивающийся сквозь облака — ясный и пленительный.
Двое мужчин в комнате не могли оторвать от него взгляда.
— Я пойду с тобой домой. — Цюй Цзиншо повернулся к Хань Гуанъе и виновато произнес: — Сегодня я немного перебрал, не лучший момент для серьезных разговоров, да и ты, судя по всему, тоже не в лучшей форме. Обсудим как-нибудь в другой раз, Гуанъе.
Не успели дозвучать слова прощания, как Лин Юань уже увлек Цюй Цзиншо за собой.
Оказавшись в машине, Цюй Цзиншо почувствовал, что Лин Юань сердится.
— Ты… сколько ты слышал? — Цюй Цзиншо произнес почти клятвенно: — Я не считаю тебя вещью, которую можно передавать из рук в руки. Я искренне уважаю тебя и благодарен тебе, то, что было только что… — он намеренно замолчал на полуслове.
— Ты и этот… господин Хань, — Лин Юань повернулся и впился взглядом в Цюй Цзиншо, его глаза были темными, как омут. — Вы друзья? Можешь рассказать о нем что-нибудь? Только то, что можно рассказывать.
— Интересуешься им?
— Да.
— Гуанъе действительно выдающийся человек, вполне естественно, что ты им интересуешься.
Цюй Цзиншо втайне восхищался силой притяжения сюжета. Сохраняя внешнее спокойствие, он принялся пересказывать свое прошлое с Хань Гуанъе, слегка приукрасив события. Разумеется, он приписал все свои «добрые дела» Хань Гуанъе, а свои грешки ловко переложил на него же. Как они топили компании конкурентов, как шли по головам ради достижения цели в деловых кругах — он не говорил прямо, а употреблял «мы», добавляя с виноватым видом: «Я не смог его остановить…». Остальное Лин Юань должен был додумать сам.
Вскоре лицо Лин Юаня помрачнело еще сильнее, словно перед бураном.
«Похоже, моя бесстыдная провокация удалась: Лин Юань теперь настороженно относится к Хань Гуанъе, что создаст препятствие для их любви», — подумал Цюй Цзиншо и проверил уровень отыгрыша. Уровень действительно подрос.
Сделав пару глотков воды, поданной дядей Юем, он удовлетворенно откинулся на спинку сиденья, чтобы дать отдых губам.
— Почему ты все еще с ним общаешься? — тихо, почти шепотом, прозвучал голос Лин Юаня. — Ты ведь знаешь, что он за человек.
Цюй Цзиншо, разморенный теплым воздухом и алкоголем, полуприкрыв глаза, пробормотал:
— Потому что мне нужны ресурсы Клана Хань, будь то деньги или что-то другое. Мы с мамой двадцать с лишним лет жили в такой нужде, что я больше не хочу терпеть ни единой крупицы страданий. Только когда денег становится больше, я чувствую себя в безопасности…
Машина резко затормозила. В момент инерции чья-то рука, нарушая все законы физики, крепко зафиксировала его на кожаном сиденье.
— Кто-то перебегает дорогу! — поспешно сказал старый Юй.
Цюй Цзиншо хотел было сказать «все в порядке» и поблагодарить Лин Юаня, как вдруг услышал от него:
— Я понял.
Лин Юань притянул его к себе. Встретившись взглядом с глазами водителя в зеркале заднего вида, Лин Юань на секунду замер и сжал руку крепче.
Старый Юй поспешно отвел взгляд.
Тело, оказавшееся в объятиях Лин Юаня, было невероятно хрупким. Тонкая и гибкая талия, кожа на шее, подсвеченная неоновыми огнями, казалась чистым снегом, на который не решилась бы упасть ни одна пылинка. Прежний сладкий, манящий запах апельсинов исчез, оставив лишь холодный аромат мяты.
— Мятные леденцы тебе, кажется, больше к лицу.
Цюй Цзиншо показалось, что он услышал вздох. Но он был таким тихим, что он решил, будто это слуховая галлюцинация от недосыпа.
— Спасибо тебе, Лин Юань, — искренне сказал он, пытаясь устроиться поудобнее. Но Лин Юань стал таким напряженным, что Цюй Цзиншо перестал двигаться, боясь вызвать недовольство. — У меня как раз голова болит.
— От выпитого или просто так?
— И без вина болит. Возможно, из-за бессонницы.
Лин Юань взял его за руку. Цюй Цзиншо приоткрыл один глаз и увидел, что тот сжимает его запястье через тонкую ткань рукава рубашки, не пытаясь задрать ее выше. Он успокоился:
— Ты изучал спортивную реабилитацию? Есть курсы традиционной китайской медицины? Это ты мне пульс проверяешь?
— У тебя слишком слабое здоровье. Но, к счастью, ничего неизлечимого.
Придя домой, первым делом Цюй Цзиншо принял душ и переоделся в пижаму. Когда он вышел, Лин Юаня уже не было. Слуга сказал, что он кое-что оставил.
Цюй Цзиншо подошел к столу, взял камень с красными узорами и записку. В ней говорилось, что, если носить эту вещь постоянно, она поможет от головной боли и улучшит сон.
Цюй Цзиншо внимательно осмотрел вещицу. Если сказать, что Лин Юань готовил это тщательно — было бы смешно. Очевидно, что это просто отколотый край от большого куска камня. Однако сказать, что он не вложил в это душу, было бы несправедливо. Лунно-белый камень, не то нефрит, не то просто порода, был отполирован так гладко, что не мог поранить даже самую нежную кожу. Алый узор, хоть и казался грубым, словно нарисованным в спешке, при ближайшем рассмотрении источал запах крови.
Не его крови, и не крови обычных животных. От него веяло холодом, как от кедра в его духах, смешанным с металлическим привкусом крови, напоминающим о покрытом инеем клинке. И еще чувствовался острый, пряный аромат. Этот запах специй полностью совпадал с ароматом лекарственных трав, которые, согласно донесениям, покупал Лин Юань.
Неужели это кровь Лин Юаня?
Попросив слугу сделать отверстие и продеть нитку, он мимоходом спросил:
— А где моя одежда, которую я снял? Почему я ее нигде не вижу?
— Господин Лин сказал, что ваша одежда помялась и испачкалась чем-то нечистым. Он велел выбросить ее.
— Что?
Цюй Цзиншо пришел в ужас и был вынужден среди ночи просить людей идти вместе с ним рыться в мусорном баке жилого комплекса.
— А мои запонки, он их не снял? — ворчал он, спускаясь по лестнице. — Это же коллекционная вещь, которую не купишь за деньги, Гуанъе потратил немало сил, чтобы их достать.
Мусорные баки в элитном поселке чистили каждые два часа, так что грязи там не было. Цюй Цзиншо с первого взгляда заметил свою одежду. Хотя, нет, это уже нельзя было назвать одеждой.
http://bllate.org/book/41666/5319963
Готово: