Он наверняка думал, что такие прилежные ученики, как Ань Сюнь, слушают объяснения с полнейшей концентрацией, боясь упустить хотя бы крупицу знаний — до тех пор, пока не заметил, что Ань Сюнь уж слишком долго застыл в одной и той же позе.
Эта ручка так и замерла в его руке, даже не шелохнувшись.
Концентрируется на мысленных заметках, что ли?
Вглядевшись в тетрадь Ань Сюня, он обнаружил, что кончик стержня протыкал бумагу во множестве мест, оставив после себя целую россыпь черных точек и косых черточек, а самая длинная зигзагообразная линия почти вывела за поля тетради.
Ань Сюнь прошлой ночью поспал всего-навсего часа четыре, а его шагомер в WeChat уже целую неделю подряд показывал больше двадцати тысяч шагов. При таком недосыпе дотянуть до сего момента и начать клевать носом — уже можно считать признаком недюжинной выносливости.
Внезапно раздался звонок с урока. Рука, подпиравшая щеку Ань Сюня, соскользнула, и его голова пошла по вертикальной траектории свободного падения прямо на крышку парты.
Янь Хэань среагировал быстрее, чем успел подумать: инстинктивно, с молниеносной быстротой, он подхватил лицо Ань Сюня ладонью.
Осознав, что он только что вытворил, парень сработал на условном рефлексе и резко отдернул руку, в результате чего еще толком не проснувшийся Ань Сюнь с глухим стуком врезался лбом в парту.
Янь Хэань: «……»
Этот звук перепугал всех окружающих одноклассников, и те разом устремили на них взгляды, включая учительницу физики за кафедрой.
Ань Сюнь немного перевел дух и с невозмутимым видом выпрямился.
Судя по выражению лица, он казался совершенно спокойным, словно ничего и не произошло — вот только рука, до побеления сжимавшая гелевую ручку, выдавала его смущение.
Кожа у Ань Сюня была светлой, и на лбу постепенно проступало багровое пятно — весьма заметное.
Учительница физики изо всех сил старалась сохранить строкое выражение лица, но уголки ее рта, дрогнувшие в улыбке между смехом и слезами, выдавали ее с головой.
Она вздохнула и в конце концов предпочла сделать вид, будто ничего не заметила, бросила короткое «урок окончен» и избавила Ань Сюня от всеобщего внимания.
Стоило учительнице уйти, как Ань Сюнь тут же уткнулся лицом в парту, наглухо отгородившись от любопытных и норовивших прыснуть со смеху взглядов одноклассников.
Янь Хэань никак не мог взять в толк, помнит ли Ань Сюнь о том, как он его поддержал. Опустив взгляд на собственную руку, он подумал, что, по правде говоря, за всю свою жизнь еще никогда не прикасался ни к чьему лицу, если не считать родную младшую сестру, которая только пошла в начальную школу. Разумеется, драки и тумаки с другими парнями в расчет не шли.
Ощущение было довольно странным.
И надо сказать, кожа у Ань Сюня оказалась на редкость хорошей.
Янь Хэань на уровне подсознания потер подушечки пальцев, после чего с мрачным выражением лица невольно передернул плечами.
Какого чёрта, о чем это он вообще думает?
Четвертый урок пролетел быстрее всего.
Еле дотянув до окончания занятий, Янь Хэань от нечего делать развалился на парте, в упор глядя на настенные часы, висевшие над классной доской.
Едва начался учебный семестр, как весь класс пребывал в нервозном возбуждении: многие отсчитывали секунды, за две минуты до звонка начиная заранее подгадывать момент — со всех сторон доносилось то тут, то там щелканье закрывающихся колпачков, а следом раздавались звуки застегивающихся пеналов и захлопывающихся учебников.
Как только прозвенел звонок с урока, шумная толпа со смехом и толкотней ринулась к выходу.
Занимать места в столовой следовало заранее, иначе в очереди можно было застрять до бесконечности — никто не любил ждать с пустым желудком.
Помимо тех, кто направлялся в столовую, находились и желающие перекусить в забегаловках за воротами школы или отправиться на обед домой. Класс стремительно опустел наполовину: на месте оставался лишь Ань Сюнь — он по-прежнему сидел неподвижно, прочно устроившись за стулом, и извлекал из недр парты бланк с пробным экзаменационным вариантом.
С самым невозмутимым видом он принялся за решение задач.
Янь Хэань удивился, почему тот не двигается с места, но Хань Юйнань, сочтя, что Янь Хэань слишком возится, схватил его за рукав и потащил на выход.
Любопытство в груди Янь Хэаня скребло кошки, и, сделав пару шагов, он обернулся:
— Слышь, а почему Ань Сюнь никуда не идет?
Хань Юйнань мысленно проворчал: «Какое тебе дело до него, он всё равно твоей заботы не оценит», — и отделался дежурным ответом:
— Он никогда не ест в столовой.
Такие прямолинейные парни, как Хань Юйнань, от природы неспособные ходить вокруг да около, напрочь отказывались понимать, что творится в голове у Ань Сюня. Он собственными глазами видел уже бесчисленное множество раз, как Жэнь Цинхуа и Линь Фанцзя по очереди звали его пообедать вместе, но Ань Сюнь неизменно отказывался.
Хань Юйнань просто не выносил столь вредных людей: подумаешь, поесть вместе — неужто так трудно дозваться, вырядился тут как важная персона.
И что в итоге? Получив отказы столько раз подряд, Жэнь Цинхуа с Линь Фанцзя в конце концов оставили эти попытки.
Янь Хэань не стал ломать над этим голову, решив, что Ань Сюнь просто перебирает харчами и поест где-нибудь на стороне чуть позже — в конце концов, сейчас ученики всех трех параллелей валом валили из классов, и везде было безумно тесно.
К тому же, судя по всему, Ань Сюнь жутко гордый, а та красная отметина на лбу у него еще не сошла, вот он, должно быть, и стесняется показываться на глаза.
Он кивнул и, закинув руку на плечо Хань Юйнаню, отправился оценивать столовую Второй средней школы.
Пройдя половину пути, Янь Хэань заметил впереди какого-то парня, разговаривающего по телефону, замедлил шаг, пошарил в карманах брюк и с досадой обнаружил, что забыл смартфон в классе.
Без телефона — как он расплатится по QR-коду?
Заметив, что тот собирается повернуть назад, Хань Юйнань тут же окликнул его:
— Мы и так уже опоздали, а если ты еще раз смотаешься туда-сюда, от той вкусной еды и следа не останется, давай я тебя угощу, брат.
Янь Хэань отмахнулся:
— Да как я могу, не переживай, раз деликатесов не останется, я сам свожу тебя в нормальное заведение.
Хань Юйнань прекрасно видел, что Янь Хэань — парень из состоятельной семьи, а дураков отказываться от дармовой еды не было, так что он с легким «оу» прислонился к тени раскидистого дерева:
— Я подожду тебя здесь, незачем нам обоим возвращаться и толкаться на лестнице.
— Идет.
И нельзя было винить Хань Юйнаня в том, что ему было лень двигаться: лестничные пролеты узкие, а продираться наверх против течения толпы куда тяжелее, чем спускаться по ступенькам вниз.
Когда Янь Хэань подошел к задней двери класса, его спина уже насквозь промокла от пота.
Внутри было совершенно пусто, только Ань Сюнь сидел в полном одиночестве.
Подойдя ближе, Янь Хэань увидел, что Ань Сюнь грызет булку и одновременно решает задания.
Хлеб выглядел донельзя сухим, Ань Сюнь долго пережевывал его, никак не мог проглотить, и в конце концов отвинтил крышку бутылки, чтобы сделать глоток воды.
Проведя параллель с недавними словами Хань Юйнаня, Янь Хэань вдруг отчетливо понял, что дело тут нечисто.
Он прекрасно осознавал, что ему не следует лезть не в свое дело, но сдержаться и промолчать всё же не смог:
— Ты что, только булку едешь?
И к тому же какую-то крошечную, с капелькой сливочной начинки из красной фасоли внутри.
Его эмоциональный интеллект всё же не опустился до совсем уж критической отметки, поэтому фраз вроде «этой дрянью вообще наесться реально?» он произносить не стал.
Ань Сюнь обвел кружком вариант под буквой «C» и поднял голову.
— Ну и что, нельзя?
Его голос звучал ровно, а взгляд оставался спокойным.
Но Янь Хэань почему-то отчетливо почувствовал: перед ним дикая кошка, уловившая сигнал опасности, у которой вот-вот шерсть дыбом встанет на загривке, а из горла вырвется угрожающее урчание, предупреждающее собеседника о необходимости прекратить дерзости, пока не стало поздно.
Чем агрессивнее он старается казаться, тем проще его ранить.
http://bllate.org/book/41645/5317625
Готово: