К тому же масштабы пещерной гробницы были поистине внушительными. Без высококвалифицированных технологий подобное выдалбливание скальной породы было бы просто невозможно. Цзянь Сун всё больше сомневалась: в ту эпоху Западный Янь — государство, возникшее в спешке и хаосе, — точно не могло справиться с таким масштабным проектом. Она лишь заранее решила, что это место как-то связано с Му Жунчуном, но вполне вероятно, что его появление здесь — всего лишь случайность. Следовательно, ей следовало отбросить предвзятые представления и опираться исключительно на эмпирические данные.
Они продвигались по узкому коридору гробницы. Вокруг царила непроглядная тьма, сыро и холодно. Капли воды с потолка падали на пол — «кап-кап-кап» — и их звук эхом разносился по пустым залам. У входа стояли воины с мечами, охраняя этот мрачный мир, а мужчина в остроконечной шапочке плясал, но его одежда явно не была в стиле Центральных равнин.
Как правило, конструкция пещерных гробниц полностью копировала жилища живых людей. Такие захоронения создавались, чтобы удовлетворить стремление «покойника устраивать, как живого».
Археологические раскопки крупных княжеских гробниц эпохи Западной Хань ясно показывают, насколько сильным было тогда желание сохранить телесную нетленность. Это свидетельствует о стремлении избежать столкновения со страхом перед духами. Камень как строительный материал символизировал вечность — именно поэтому его использовали для обустройства обители души.
Однако странно, что до сих пор подобные захоронения обнаруживались исключительно на юге, где геологическое строение отличается от покрытых лёссом равнин Центрального Китая и характеризуется холмистыми и гористыми ландшафтами.
Линьчэн же расположен на севере — почему здесь появилась такая форма захоронения, остаётся загадкой. Но само открытие уже вызвало восторг у археологов: даже не зная, кому принадлежит гробница, они понимали, что сам факт существования пещерной гробницы делает находку чрезвычайно редкой. Её появление — своего рода аномалия. Погребальные комплексы считаются в археологии наиболее ярким материальным отражением национальных особенностей, и именно здесь проявляется вера и мировоззрение эпохи. Однако типологический анализ в случае подобных «скачков» оказывается бессилен, и тогда исследователям приходится обращаться к изучению ментальности и религиозных представлений людей того времени.
Жилища живых, по сути, не могут быть вечными: древние постройки в основном возводились из дерева и глины и плохо сохранялись. Если бы умершие использовали подобные материалы, их прах не достиг бы желанной вечности. Каменные же гробницы в определённой степени компенсировали этот недостаток. Появление пещерных гробниц явно связано с идеей телесной бессмертности.
Камень тесно ассоциировался с горой. Крупные пещерные гробницы обычно высекались на склонах или даже на вершинах гор и часто назывались «горными усыпальницами».
Подобные «горные усыпальницы» отсутствовали в эпохи Инь и Западная Чжоу. Позднее размеры курганов постепенно увеличивались, достигнув апогея в гробнице Цинь Шихуанди. Правители и князья стремились найти земное бессмертие и одновременно верили в существование иного, нетленного мира блаженства после смерти. Камень же стал символом вечной жизни.
— Внутри есть свет!
Возглас одного из идущих впереди заставил остальных ускорить шаг. Действительно, в герметично запечатанной гробнице пробивался солнечный луч. Профессор Гу немедленно приказал проверить, не обнаружено ли отверстие от грабителей: при таком состоянии запечатанной двери велика вероятность, что гробницу уже посещали мародёры. Цзянь Сун, пользуясь светом, который принесли рабочие, внимательно осмотрела завалы и склонилась к мысли, что это, скорее всего, результат обвала горной породы, вызванного стихийным бедствием.
— На этой скальной стене, похоже, следы от удара молнии… — тщательно осмотрев участок, заключил Шэнь Сюйдун, проводя пальцем по поверхности камня.
— В этих глухих горах нет громоотводов. Очевидно, молния ударила прямо в скалу, вызвав обвал и образовав щель.
Неудивительно, что внутри не было душно: трещина в своде оказалась немаленькой. Когда именно она образовалась — неизвестно, но, безусловно, это повлияло на герметичность гробницы. Появление воздушного потока привело к выветриванию, а просачивающаяся дождевая вода нанесла непоправимый ущерб артефактам.
Вся команда немедленно напряглась и ускорила работу.
Археологическая экспедиция под руководством профессора Гу работала с такой самоотдачей, что забывала и о еде, и о сне.
Из-за отдалённого местоположения условия проживания были крайне скромными, но несколько дней напряжённой работы принесли результаты, которые вполне компенсировали все трудности. Вот основные находки:
Во-первых, гробница трёхкамерная, просторная, но практически без погребальных предметов. Невозможно определить, были ли они украдены грабителями или изначально не помещались в усыпальницу.
Во-вторых, сохранились многочисленные росписи, однако из-за частичного обрушения скалы они сильно повреждены.
В-третьих, саркофаг пуст. Пока нельзя сказать, не помещали ли в него тело или оно было вынесено ворами. Однако на самом саркофаге вырезан драконий узор — в древности дракон был символом, предназначавшимся исключительно императорам.
Эта находка поставила в тупик даже самых опытных специалистов по погребениям: гробница выглядела слишком странно, и её истинное назначение оставалось загадкой. Поскольку погребальных предметов почти не было, исследователи сосредоточились на анализе росписей.
Над дверным проёмом были выполнены рельефные изображения архитектурных элементов: стропила, балки, черепица, дверная коробка, перемычка, столбы и даже сложные кронштейны «дугун». В верхней части всех стен вырублены прямоугольные выступы для балок крыши. Потолок украшен кессонами, от которых к стенам расходятся рельефные стропила. На правой и задней стенах поверхность разделена на восемь прямоугольных полей, образующих узор, напоминающий иероглиф «тянь» («поле»), — именно здесь располагались росписи.
При ближайшем рассмотрении становилось ясно, что росписи наносились на слой глины, нанесённой на стены: сначала контуры прорисовывались линиями, затем заполнялись цветом. На левой стене боковой камеры был рельефный расписной стенд для оружия, над которым чёрными иероглифами значилось: «Оружейная» — это указывало на воинственный характер владельца гробницы.
После многочисленных консультаций и анализа учёные пришли к выводу, что, скорее всего, это гробница основателя государства Хань периода Шестнадцати царств — Лю Юаня. Согласно историческим записям, он был похоронен где-то в районе Линьчэна, но точное место утеряно.
Лю Юань был из племени хунну. Воспользовавшись хаосом, вызванным междоусобицами «Восьми князей», он провозгласил себя императором и был погребён в усыпальнице Юнгуан. Однако позднее его могилу раскопал и сжёг храмы родственник жены — Цзинь Чжунь. Согласно некоторым источникам, у народов Шестнадцати царств существовала практика строительства «реальных» и «фиктивных» гробниц. Возможно, Цзинь Чжунь разграбил именно фиктивную усыпальницу, а настоящее захоронение Лю Юаня скрыто в горах.
Эта версия наилучшим образом соответствовала обнаруженной ситуации — совпадали время, место и статус владельца. Однако Цзянь Сун смутно чувствовала, что что-то здесь не так, но не могла сформулировать, что именно. Поэтому она предпочла промолчать.
Как только гробница вскрыта, необходимо срочно провести консервацию внутреннего пространства, чтобы замедлить процессы выветривания.
Цзянь Сун стояла на корточках у одной из росписей, аккуратно счищая землю ручной лопаткой и время от времени смахивая пыль кисточкой. Она была полностью погружена в изучение изображения и не заметила, как рабочие сзади неудачно переставляли леса. Один из стоек не удержался и рухнул прямо на Цзянь Сун —
— Осторожно!
Шэнь Сюйдун, случайно обернувшись, увидел происходящее и крикнул. Цзянь Сун ещё не успела среагировать, как он бросился вперёд и резко оттолкнул её в сторону. Оба упали в ближайшую яму.
Тяжёлый металлический каркас с грохотом рухнул на то место, где только что сидела Цзянь Сун. Все рабочие в ужасе замерли.
К счастью, Шэнь Сюйдун вовремя среагировал и спас её. Иначе удар мог привести к серьёзной травме, вплоть до сотрясения мозга. Цзянь Сун только начала успокаиваться, как заметила, что Шэнь Сюйдун всё ещё прикрывает её своим телом. Она тут же вскочила на ноги:
— С тобой всё в порядке? Тебя не задело?
Он как раз собирался протянуть ей руку, чтобы помочь встать, но она уже сама вскочила. Шэнь Сюйдун убрал руку обратно.
— Ничего со мной. Главное, что ты цела.
Их быстро вытащили из ямы, но этот инцидент всё же обеспокоил профессора Гу. Он лично пришёл убедиться, что с его лучшими учениками всё в порядке, и, лишь убедившись в этом, строго напомнил всем о соблюдении техники безопасности.
Благодаря тому, что Шэнь Сюйдун прикрыл её, Цзянь Сун не получила ни царапины. Теперь она переживала за него. Тот, отряхивая одежду, легко улыбнулся:
— Со мной всё в порядке. Ты просто слишком увлекаешься работой — помни о безопасности.
— Да, я действительно не заметила… — смущённо почесала затылок Цзянь Сун.
— Ладно, продолжай изучать свои росписи. Мне нужно проверить геологические приборы, — махнул рукой Шэнь Сюйдун и вышел из гробницы.
Только оказавшись снаружи, он засучил рукав и осмотрел локоть: кожа была содрана, и из раны сочилась кровь. Площадь повреждения была немалой, и вид получился довольно пугающий. Шэнь Сюйдун невольно заскулил от боли, но не стал упоминать об этом — не то из-за мужского упрямства, не то чтобы не тревожить Цзянь Сун. Он горько усмехнулся и направился к медпункту за мазью.
Видимо, из-за сильной тряски на горной дороге оба привезённых прибора вышли из строя. Шэнь Сюйдуну потребовалось немало усилий, чтобы доставить их в гробницу, а теперь они вовсе не работали — это его сильно тревожило.
Цзянь Сун знала о его проблемах с оборудованием и не стала его расспрашивать. После его ухода она снова погрузилась в изучение росписей, но вскоре её позвал профессор Гу — похоже, появились новые данные.
На полевых раскопках травмы — обычное дело, поэтому рядом с раскопками всегда организовывали временный медпункт.
Когда Шэнь Сюйдун подошёл к нему, он увидел, что Цинь Муму сидит там, попивая воду. Он удивился, неужели и она пострадала.
— Цинь Муму, ты тоже поранилась?
— Нет-нет! Просто здесь есть стул, я решила немного отдохнуть и попить воды… Старший Шэнь, садитесь, пожалуйста!
Цинь Муму так испугалась, что вскочила и даже поперхнулась водой, закашлявшись. Шэнь Сюйдун невольно улыбнулся.
— Чего ты так перепугалась? Я же не сказал, что ты бездельничаешь.
Увидев, как её щёки покраснели от кашля, а глаза заблестели, словно у испуганного оленёнка, Шэнь Сюйдун почувствовал лёгкое раскаяние и перевёл разговор:
— Где медсестра Сяо Цзян?
— Она пошла второй группе отнести глюкозу. Вы поранились?
Цинь Муму наконец пришла в себя и, заметив, что Шэнь Сюйдун придерживает руку, поспешила добавить:
— Я проходила курс WMAI по оказанию первой помощи в полевых условиях. Могу осмотреть вашу рану.
— Хорошо, это несерьёзно — просто содрал кожу, — кивнул Шэнь Сюйдун и сел рядом, закатав рукав и обнажив загорелую руку.
Цинь Муму увидела обширное кровоточащее место под локтем и нахмурилась:
— Как это случилось? Столько крови… Больно?
— Нет, не больно. Просто упал, — улыбнулся Шэнь Сюйдун.
В этот момент мимо проходил один из рабочих, который видел инцидент, и подтрунил:
— Конечно, не больно! Герой, спасающий красавицу, разве может чувствовать боль?
Цинь Муму недоумённо посмотрела на него.
Шэнь Сюйдун, заметив её растерянность, уклончиво пояснил:
— Цзянь Сун так увлеклась росписью, что не заметила падающий каркас. Я оттащил её и ударился о камень. Ничего страшного.
— Ах… Простите, старшая сестра Сун всегда так увлечена работой… — Цинь Муму осторожно обработала рану йодом и, глядя на выражение его лица, добавила: — Наверное, очень больно?
Йод, конечно, жёг, и Шэнь Сюйдун слегка нахмурился, но даже не пискнул.
Он улыбнулся:
— Тебе не за что извиняться… Цзянь Сун всегда так относится к работе — именно поэтому она так хороша. Ладно, мажь мазью, правда, почти не болит.
— Хорошо, — Цинь Муму нанесла мазь и аккуратно перевязала рану стерильным бинтом.
Заметив, как при упоминании Цзянь Сун в глазах Шэнь Сюйдуна мелькнуло одобрение, Цинь Муму на мгновение замерла, а потом быстро продолжила перевязку.
— Практика в полевой археологии очень тяжёлая, да? Держись ещё немного — как только получишь постоянное место, станет легче. Хотя… на самом деле станет ещё тяжелее, и тогда ты поймёшь, что практика — это цветочки.
Глядя на Цинь Муму, которая молча и сосредоточенно перевязывала ему руку, Шэнь Сюйдун вдруг понял, насколько она внимательна и аккуратна. Возможно, из-за её тихого характера в институте на неё мало кто обращал внимание, но, по сути, всё, что ей поручали, Цинь Муму выполняла отлично.
— Не тяжело. Когда занимаешься любимым делом, это приносит радость, — с улыбкой покачала головой Цинь Муму, и в её глазах, похожих на лунные серпы, заискрились огоньки.
— Согласен, — кивнул Шэнь Сюйдун, искренне одобрив её слова.
— Мои родители тоже часто спрашивают, что мне так нравится в археологии, и совершенно не понимают мой выбор. Но если нравится — нравится, зачем искать причины?
Обычно у них редко случались разговоры, но сейчас, незаметно для себя, они нашли много общих тем. После того как рана была перевязана, Шэнь Сюйдун поблагодарил её и ушёл по своим делам.
Цинь Муму ещё немного постояла, задумавшись, а потом вернулась на своё место.
Тем временем в пещерной гробнице Цзянь Сун подошла к профессору Гу и другим экспертам, которые обсуждали что-то у декоративной стены.
http://bllate.org/book/4161/432628
Готово:
