— Благодарю за признание. — Ло Чжунь, говоря это, вновь перевел взгляд на ростовое зеркало. Отраженный в нем трутень был поразительно похож на него самого: лицо, казалось, вечно озаренное легкой улыбкой, но стоило сжать губы, как в чертах проступала острота, а при едва заметном движении бровей темные глаза обретали пронзительную глубину. Разница была лишь в том, что кожа стала намного бледнее.
Единственным существенным отличием оставался рост, который, даже когда он стоял прямо, явно не соответствовал действительности.
— Перед началом игры вы не говорили мне, что будете менять мою внешность. — Пользуясь тем, что Чу Ян все еще был здесь, Ло Чжунь решил выяснить все до конца.
Чу Ян зевнул:
— А, это? Согласно игровому сеттингу, трутень значительно ниже самки-воина, к тому же самки-воины в большинстве своем высокие и статные. Поэтому на этапе подготовки к игре данные о твоем росте были уменьшены на семь сантиметров, а данные генерального директора Бо увеличены на два сантиметра. То есть… твой рост сейчас составляет метр семьдесят девять.
Ло Чжунь ответил кратко и по существу:
— Ошибка вашей студии. Исправьте.
Он присел на диван, чтобы надеть военные сапоги, и, снова встав, облегченно выдохнул. Его взгляд наконец вернулся на привычный уровень.
В голове раздался тихий звуковой сигнал, и, прежде чем Ло Чжунь успел среагировать, Чу Ян цокнул языком и пояснил:
— В чате трансляции снова сбой. Погоди немного, я сейчас исправлю твой рост.
Ло Чжунь тихо отозвался благодарным мычанием. Когда он толкнул дверь комнаты и вышел, автоматические светочувствительные шторы виллы как раз открылись. Утренний свет упал на низкую деревянную полку у шкафа, покрытую пятнами, словно ее подобрали на какой-то свалке. На этой полке, наконец вновь обретя свет, покоились кубки, а на стене тусклые прежде военные награды теперь вспыхивали теплыми бликами, привлекая внимание Ло Чжуня. Его взгляд задержался на них на мгновение, после чего он тихо закрыл дверь.
Вспоминая путь, по которому его вела самка-воин, Ло Чжунь, полагаясь на память, медленно пошел по коридору:
— Там много людей?
— Сначала почти никого не было, но КК попросил меня сделать скриншот, где вы вдвоем в кадре, и поставить его на обложку трансляции. В итоге в один миг набежало больше тысячи человек, система зависла, экран почернел. Я только что по клавиатуре так молотил, что она чуть не задымилась.
Едва он договорил, как шум помех и звуки клавиш стихли, и вокруг Ло Чжуня воцарилась тишина.
Ло Чжунь: …Ты потрудился на славу.
В это время в чате трансляции Ланьцзин:
— Как же хорошо, что технологии развиты, когда еще удастся посмотреть, как гендиректор играет в ролевые игры.
— Я взрослый человек, спрошу прямо: Ланьцзин еще не набирает администраторов на ресепшн? Таких, чтобы можно было видеть, как гендиректор Бо и целитель Ло приходят и уходят с работы.
— Девчонки, а что вы вписали в свои краткосрочные планы для входа в трансляцию? Я боюсь, что написала просто «просто посмотреть».
— Тут сразу видно, что серьезно не получится, я вот реально студент, учу по пятьсот слов в день.
— Старшеклассник на связи, за три дня сделал домашку на семь дней каникул. Может, я и не знаю, что писать, но разве я не могу просто болтать?
— Смиренный копирайтер, написала, что буду выдавать по десять тысяч знаков в день.
...
Когда Ло Чжунь дошел до столовой, Бо Чао уже накрыл стол.
— Господин-супруг, прошу к столу. — Бо Чао снял белые перчатки, кончики его пальцев слегка покраснели.
— Садись тоже. — Ло Чжунь подошел к столу и отодвинул два стула, не давая самке-воину возможности отказаться.
За столом царила тишина, слышно было только жевание. Возможно, это и есть неловкость брака, в котором любовь приходит лишь после свадьбы.
Целитель Ло, отличавшийся высокой самодисциплиной, не терял времени даром даже за едой, тщательно обдумывая все произошедшее.
— Почему ты стоял на коленях у двери моей комнаты? — спросил он.
Бо Чао на мгновение замер и ответил:
— Сегодня последний день отпуска в связи с женитьбой. Я хотел попросить вас дать мне право на работу.
Ло Чжунь нахмурился и, подняв глаза, встретился со взглядом самки-воина, в котором поблескивала темно-красная радужка:
— Что мне нужно сделать?
Бо Чао, глядя на нахмуренные брови Ло Чжуня, затрепетал ресницами и, почувствовав внутреннюю тревогу, поспешно объяснил:
— Нужно, чтобы я подал прошение, а Господин-супруг сходил в Военное ведомство и поставил подпись.
— Хорошо. — Ло Чжунь согласился без колебаний.
Он вспомнил стену с наградами и шкаф, полный однотипной военной формы в комнате самки-воина. Это был адмирал, высший военный чин Империи, незаменимый герой. И при этом он был так легко ограничен в правах.
Ло Чжунь скривил губы: этот мир поистине смешон.
— Подпишу бумаги, а после твоего возвращения переезжай в другую комнату. — Ло Чжунь отложил чашку, бессознательно постукивая кончиками пальцев левой руки по тыльной стороне правой.
Бо Чао, доедавший последний кусок, поперхнулся:
— Х-хорошо. Куда переехать?
Комната самки-воина была крошечной, по сравнению с покоями трутня она не отличалась от кладовки в вилле. Расположение было крайне неудачным: ни награды, ни медали, ни военная форма не видели солнца, из-за чего казались тусклыми и безжизненными.
— Переезжай в комнату такого же размера, как моя. — Ло Чжунь, погруженный в свои мысли, ответил первое, что пришло в голову.
Бо Чао же был полностью ошарашен. Конечно, комнаты самок-воинов были лучшими в доме, следующими по комфорту шли две комнаты по соседству с трутнем. Но те две... по логике вещей, в них селились только те самки, что были горячо любимы своими трутнями. А он за шесть полных дней даже не видел лица своего супруга.
Зачем менять комнату? Можно было бы даже рискнуть и попросить большего — переехать в ближайшую к трутню комнату. Значит ли это, что он сможет исполнить свои обязанности Супруга-самца, которые затянулись уже на шесть дней?
Красные зрачки Бо Чао на мгновение вспыхнули, словно море роз, ласкаемое ветром.
Ло Чжунь случайно забрел в это море роз и, встретившись с ним взглядом, на секунду выпал из реальности. У него были невероятно красивые глаза. И в игре, и в реальности.
Он поднес сжатую в кулак руку к губам и неестественно кашлянул дважды:
— Робот-уборщик приберется, мы выходим?
Бо Чао опомнился и, услышав слова Ло Чжуня, с улыбкой ответил:
— Хорошо.
Шторы на вилле открывались и закрывались автоматически, в зависимости от погоды. Сейчас они были наполовину прикрыты, и свет с той стороны падал на самку-воина; серебряные волосы блестели, напоминая Ло Чжуню о той «серебряной шиншилле», что жила у него дома — такая же послушная и милая.
Любовь к прекрасному свойственна каждому, и Ло Чжунь, спокойно наслаждаясь красотой, был немало удивлен, когда эта красота вдруг открыла рот.
http://bllate.org/book/41599/5310876
Готово: